"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 735

Волков положил письмо на стол. Ночь уже на дворе глубокая, лагерь спит, девки с солдатами не гуляют, тихо. Только сержанты окликают караульных вдали. К ужину он почти не прикоснулся, а просил Гюнтера принести бумагу и чернила. А как надобное было принесено, принялся писать. И первое письмо, конечно, писал ей. Милой сердцу Бригитт.

Глава 26

Вилли пришёл на заре за деньгами. Взял сто сорок четыре монеты и уехал в Нойнсбург за мушкетами, ему не терпелось попробовать оружие, что делал другой мастер. Заодно прихватил все письма, что кавалер написал ночью. Волков сел завтракать, и тут ему доложили, что к нему пришли купцы.

— Что за купцы? — спросил он, отламывая горячего хлеба и глядя, как Гюнтер наливает ему чёрной ароматной жижи в супную чашку.

— Купцы из Рункеля, как они говорят, — отвечал ему сержант Хайценггер.

Волков подумал, что они пришли жаловаться на грабёж, что им устроили ландскнехты, и решил их не принимать, но тут сержант добавил:

— Говорят, что по делу о серебре.

— О серебре? — удивился генерал. Он щипцами колол сахар и маленькие кусочки его бросал в чашку с кофе.

«Уж не хозяева ли нашлись на моё серебро?»

— Ладно, зови.

Купчишки были знатные. Сразу видно, не нищие, хотя жили в маленьком городке. Три купца из гильдии менял, а ещё один был выборный глава коммуны восточного Рункеля. Волков уже готовился услышать, что серебро они потеряли, нытьё и просьбы возвратить, но старший из купцов сказал:

— Слух ходит, что вы, господин генерал, серебро эксонское нашли.

А Волков на это ничего не говорит. Мало ли какие слухи ходят.

— Вот мы и пришли, чтобы у вас его купить, — продолжает купец.

— Ах купить? — кавалер даже обрадовался. — Что ж, назначьте цену.

Времени у него не было, он хотел закончить и дело это, и завтрак побыстрее, чтобы пойти на берег, где Максимилиан уже снова вылавливал серебро.

Купцы переглянулись, старший говорит:

— Думаем, дать вам за пуд восемнадцать эгемских золотых крон.

И говорит он это так, как будто какое-то богатство предлагает Волкову задаром. Даже палец для многозначительности поднял вверх:

«… восемнадцать эгемских золотых крон».

Уж что-что, а считать Волков умел хорошо. Пусть даже эгемская крона и тяжелее гульдена, а слитки серебра — это далеко ещё не талеры Ребенрее, тем не менее это был форменный грабёж.

— Уж видно вы меня, господа купцы, совсем за болвана держите, — отвечает им генерал с усмешкой.

— Отчего же у вас такие мысли о нас? — удивлялись купцы.

«Оттого, что вы чёртовы жулики; знай я, каковы вы, так я, может, вместе с ландскнехтами вашу мошну потряс бы, как в молодости».

Волков чуть помолчал, а потом и всё объяснил:

— От знаний, господа купцы, от знаний. А знания мои мне говорят: из одного пуда серебра можно отчеканить без малого две тысячи талеров Ребенрее, а за двадцать семь талеров мне любой меняла в Вильбурге даст гульден. Пусть даже гульден и легче кроны на часть десятую, всё равно получается, что пуд серебра, даже по цене щедрой, стоит крон пятьдесят пять, а то и шестьдесят, но никак не восемнадцать. Вот оттого и кажется мне, что вы меня, господа купцы, за болвана держите.

— Так вы говорите про чеканную монету, господин, а мы-то у вас покупаем металл, — заметил один из купцов.

— Всё равно, даёте мало, а прибыль получите чрезмерную, — отвечал кавалер, и говорил он довольно громко, — я же знаю, для чего вам серебро. Пока настоящего господина здесь не было, пока над здешней землёй хамы куражились, вы, наверное, и монетку чеканили? Ну, признавайтесь! Какой талер чеканили? Эксонии? Ланна? Ребенрее? Нижних земель?

Купчишки притихли сразу, а кое-кто из них и побледнел.

— Что вы?! Что вы, господин генерал?! — залепетал старший из купцов, — город наш славен серебряных дел мастерами. Для того и торгуем у вас материал для работы.

— Ладно, не мне вас судить, — продолжал Волков с ухмылкой, как будто и не слышал слов купца, — пусть князья за свои монеты переживают, мне дела до того нет, чеканили и чеканьте дальше, но цену на серебро дайте мне хорошую.

— Может, двадцать две кроны за пуд? — предложили купцы.

— Двадцать семь, — просил Волков.

Сошлись в итоге на двадцати четырёх с половиной кронах за пуд серебра. Купцы взяли четыре пуда, они просили десять, но генерал, боясь продешевить, так как истинных цен на товар он не знал, больше не отпустил.

А когда золото и серебро поменяли хозяев, кавалер поспешил на реку, узнать, как там идут дела у Максимилиана и Руди Кольдера.

А дела у них шли так себе.

— Ящики все достали, остались четыре, что у борта, а их просто так не вытащить, зажаты, баржа криво лежит, — объяснял Руди. — Но рассыпанного серебра ещё малость насобираем. Такого ещё хватает.

— Соберите всё до последнего слитка, — отвечал ему Волков. — Максимилиан, сколько всего получается?

— Сто семьдесят два пуда уже достали, генерал, — заглядывал в бумаги знаменосец.

Волков пошёл, сел на тёплый песок. Стал считать. Если считать выловленный металл по той цене, что ему давали купцы… Нет, на замок этого не хватит.

Пришёл вестовой и доложил, что в лагерь вернулся капитан Дорфус из рекогносцировки. Говорит, что если у господина генерала есть время, он готов сделать доклад.

Когда кавалер вернулся в лагерь, старшие офицеры уже собирались за столом у его шатра. Полковники Эберст и Брюнхвальд, капитаны Кленк, фон Реддернауф, Мильке и Дорфус ждали его. Волков поздоровался и предложил господам офицерам садиться.

— Капитан Дорфус, вы с дороги, давайте не будем тянуть, давайте сразу к делу, — начал совещание Волков.

— Да, господин генерал, — начал Дорфус, доставая большой лист и раскладывая его на столе, — я подготовил карту местности на восток от Рункеля.

Офицеры стали разглядывать карту, штабс-капитан Дорфус продолжал:

— Под властью Железнорукого и его хамов мужики окрестных сёл и деревень жили весьма неплохо. Деревни и сёла повсюду весьма зажиточны.

— Ещё бы, — заметил Волков, — господ всех перерезали, на барщину их никто не гонял, оброк не платили, и за аренду земли тоже, одними податями в казну Железнорукого отделывались, нетрудно им было салом обрасти.

— Именно так, — согласился Дорфус, — и города тоже не бедствовали. В дне пути верхом на восток отсюда есть город Арфурт, по словам местных крестьян городок достатком крепок. Я сам его видел, осмотрел всё вокруг. Скажу так, город не мал и не велик, десять тысяч человек в нем живёт, не меньше, стены у города высокие и совсем новые, вокруг посады и фермы, сыроварни, красильни. Город зажиточный, в том сомнений нет, в нём есть что взять.

— Стены крепки? — удивлённо спросил капитан ландскнехтов Кленк. — Уж не в осаду ли вы его намереваетесь брать?

— Нет, не в осаду, — заверил капитан Дорфус. — Стены сложены хорошо, но вот у южной стены болван инженер не срыл большой холм, для нашей картауны прекрасная позиция, готов биться об заклад, что за три дня пробьём брешь, коли пороха и ядер будет в достатке. И город наш. Думаю, что уже в первый день придёт к нам делегация от города. Ибо вся округа знает, как постарались ваши люди, капитан Кленк, когда ворвались в Рункель, никто такого не пожелает своем городу, и все знают, как был милостив наш генерал с людишками из Ламберга. Думаю, горожане захотят откупиться.

— А если упорствовать вздумают, если не возьмём город, если кто на помощь им придёт? — поинтересовался полковник Брюнхвальд.

— То мы там задерживаться не будем, — сразу отвечал Дорфус, — сожжём посады и пойдём обратно. По дороге там будет шесть больших сёл и семь деревень поменьше. Народишко, как я говорил, везде зажиточный, возьмём там лошадей пару сотен, не меньше, скота, провианта, фуража, может, и людишек в плен, коли господину генералу ещё пленные нужны будут. В общем, сил, чтобы дать нам отпор, в той округе нет, можем брать всё, что захотим.