"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 827

А тут как раз и прозвенела труба, оповещая его, что гости пожаловали. У него снова, как перед дуэлью когда-то, вспотели ладони. И он, натянув перчатки, пошёл навстречу гостям.

Волков был прекрасен в своём лазурном колете с жемчужными пуговицами, в белоснежных кружевах, в синих чулках и изящных туфлях. Если бы не шрам на лбу, если бы не порубленное ухо, не хромота, вполне походил бы на представителя старой благородной фамилии. А вот Николас Адольф Райхерд совсем не похож был на благородного. Одежда его была совсем проста, нет, не бедна, но уж точно не изысканна. Он и перчаток не носил, и на шапке его не было никакого украшения. И лишь башмаки на нём были согласно моде, башмаки были из тех, что именовались «коровьей мордой». Нет, всё-таки было в нём что-то мужицкое, скорее всего, и башмаки он эти выбрал из-за удобства, Волков приготовил для него кое-что, одну великолепную вещицу, и теперь стал сомневаться: оценит ли?

— Прошу вас к столу, уважаемый ландаман, — сказал он Первому Консулу с поклоном.

А тот вдруг говорит:

— Насиделся уже, второй день сидим, может быть, пройдёмся по берегу, от реки ветер, не так жарко. Если, конечно, вам позволит ваша нога.

— Позволит-позволит, — сразу согласился генерал. И они пошли к реке, а выезд Волкова, его гвардия и офицеры, прибывшие с ландаманом, пошли за ними двумя разными группами.

— И о чём вы думаете говорить? — сразу спросил Райхерд, как только они двинулись к реке. — Коли о местах для торговли или об овсе, так об этом и на переговорах всё сказано.

— К дьяволу овёс, к дьяволу торговые ряды, — сразу произнёс Волков. — Не о том я говорить хотел.

— Может быть, Линхаймский лес вас волнует?

— И лес к дьяволу, из-за этих безделиц я бы вас не позвал. Я хотел говорить о мире.

— О мире? — медленно спросил ландаман. — А разве не это мы обсуждаем на переговорах?

Волков чуть поморщился:

— Скажу честно, есть влиятельные персоны, которые хотят, чтобы война сия длилась и длилась. А мне она уже надоела.

— Влиятельные персоны? — господин Райхерд внимательно посмотрел на него. — Не думаю я, что говорите вы о герцоге Ребенрее.

— Конечно, я говорю не о нём, то иные персоны, другие люди, которые хотят, чтобы война перекинулась на земли герцога. Хотят, чтобы я так разозлил горцев, чтобы они собрали войско с ближайших кантонов и пошли на Мален, а может, даже и на Вильбург. Для того эти персоны согласны разрешать собирать солдат в своих землях и даже помогать деньгами, — Волков преувеличивал, может, и так, да кто это проверит? Никто! И никогда! Так что ландаману приходилось принимать его слова на веру. — А мне сия война надоела. С меня довольно.

— А персоны эти…, - многозначительно начал Первый Консул, — они…

— Нет, не спрашивайте, имён никаких я не назову, — сразу отвечал кавалер. — Скажу лишь одно, скажу, что персоны те весьма и весьма влиятельны.

— Понятно, — произнёс Райхерд, — господа те намерены свару приграничную превратить в настоящую войну.

— Именно, тем более что она уже превратилась, вы второй год подряд собираете немалое войско со мной воевать, я вынужден из года в год также собирать и увеличивать силы. И если не заключим мир, то к следующему году мне придётся собрать уже шесть-семь тысяч человек. К тому всё и идёт.

Они остановились на пригорке возле реки, тут было хорошо, правда, ветерок почти не спасал от жары. Волков ждал, что скажет этот человек с тёмным, тяжёлым лицом. И Райхерд наконец заговорил:

— Слишком тяжкие обиды вы нам нанесли. Слишком многих людей побили. Дома их просят возмездия. Да и гордость наша уязвлена. Соседние земли тоже злятся. Триста лет не было такого, чтобы какой-то, — ландаман сделал паузу, и поглядел на Волкова, и продолжил: — уездный господинчик отваживался бросить вызов целому кантону. Чтобы приходил к нам в землю, жёг и грабил города. Соседи наши над нами смеялись поначалу, а теперь уже не смеются, теперь предлагают помощь, как ущербным, — он снова сделал паузу и лишь потом повторил: — Гордость наша ущемлена.

И тут для Волкова вдруг стало всё ясно:

— Так, значит, все эти переговоры — пустое дело? Вы просто тянете время, хотите, чтобы я ушёл на свой берег, а то, что мы тут подпишем, совет кантона не ратифицирует?

Николас Адольф Райхерд, Первый Консул земли Брегген, вздохнул и ответил ему:

— Скорее всего, совет не ратифицирует наш договор.

— И поэтому вы не спешили сюда ехать, — догадался кавалер.

— Слишком многие против мира с вами. Слишком многие.

— А вы? — напрямую спросил кавалер.

— Мне нет нужды вставать на чью-либо сторону, — отвечал ландаман. — Пусть горлопаны в совете решают. Коли я за мир буду ратовать, то многие на меня злы станут. У меня нет нужды наживать себе новых врагов во множестве. У меня и старых хватает.

И тут кавалер понял, что пришло время для его первого козыря, правда, теперь он не был уверен, что козырь будет весом и сыграет роль, но нужно пробовать, и он полез в кошель. Достал оттуда бархатный мешочек и из него вытряхнул себе на ладонь вещицу.

— Этот сапфир мне жаловал сам император за победу у Овечьих бродов, там я побил мужиков, которых два года никто одолеть не мог, — он протянул вещицу ландаману. — Это брошь для крепления пера к шапкам. Прошу вас принять в дар, в надежде на мир и сердечность между нами.

— Это дар императора? — спросил ландаман.

И Волков увидел, что для него это важно:

— Да. Это дар Его Величества.

Ландаман посмотрел на него с видимым благодушием, брошь ему явно пришлась по вкусу:

— Камень очень хорош, подарок весьма ценен, но у меня нет для вас ответного дара.

Волков чуть не силой взял его руку и вложил в неё сапфир. Он был рад, что этот похожий на крестьянина человек сразу понял цену камня:

— Ответным для меня даром будет ратификация договора. Другого дара мне от вас и не нужно.

Райхерд смотрел на камень, изучая его:

— Да, камень весьма редкий, и цвет, и чистота очень хороши, и огранял его мастер, — он оторвал глаза от сапфира и спросил с едва заметным волнением: — неужели его держал в руках сам император?

— Наверняка о том я не знаю, его мне передал имперский штатгальтер города Ланна, — отвечал Волков. Он, признаться, был удивлён реакцией ландамана. Всегда заносчивые горцы были врагами империи, а тут вдруг избираемый глава одной из горных земель чуть не с придыханием и точно с благоговением говорит о вещице, которую подарил кавалеру император. И Волков добавляет: — Не знаю наверняка, держал ли этот камень в руках наш император, но то, что этот камень из его сокровищницы, у меня сомнений нет.

— Благодарю вас, — отвечал ему Райхерд, но так и держал камень на ладони, всё-таки одного камня ему было мало. — Но для мира с вами нужны будут веские основания. Уж больно была велика боль и обида от вас.

— Основания? — кавалер даже и мгновения не думал. — Торговли у вас по реке не будет; пока договор не будет ратифицирован советом, ни одно бревно вниз не уплывёт, в лагере моём поставлю крепкий гарнизон с самым лучшим своим офицером, и солдаты не уйдут с вашей земли, пока не будет ратифицирован договор. Воспрещу восстанавливать пирсы и причалы в Мелликоне, и гарнизон лагеря за тем присмотрит. Снаряжение и обозы не стану распродавать, а с февраля отправлю во Фринланд рекрутёров для набора шести тысяч человек. Сии основания можно считать вескими для мира?

Теперь Первый Консул задумался, насупился и ещё больше потемнел лицом, кавалер даже начал волноваться, не слишком ли он был резок сейчас. Но Райхерд наконец ответил:

— Это веские основания.

— И ещё, — Волков видел, что время подошло, и пускал в ход ещё один свой козырь. — Слышал я, что ваша вторая дочь овдовела.

Теперь ландаман посмотрел на него даже и с изумлением: а это тут при чём?

— Прошу вас отдать руку вашей дочери моему племяннику. Он хоть и молод, но уже может жениться. Думаю, такой брак будет служить миру между нами и принесёт пользу нашим домам.