"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 836

— Ещё до зори пришли, я велела их во двор пустить.

— И что это за люди?

— Всякие. Видно, прознали, что вы вернулись, просить вас будут.

— Просить? О чём? — удивляется кавалер.

— Да кто о чём, одни хотят тут поселиться, другие лавки открыть. Тут вас добиваются и те мужики, которых вы недавно пригнали.

— И у них ко мне дела есть? — продолжает удивляться Волков.

— Да, был позавчера один такой, говорит, гончар, говорит, что к мужицкому делу непривычен, говорит, что ежели вы позволите, то он мастерскую поставит гончарную, обещает доход лучше, чем с мужика.

— Раз так, то и вы могли ему добро дать, — сказал Волков госпоже Ланге, — зачем меня ждать было? Такие дела и без меня я вам дозволяю решать.

Но эти его слова отчего-то разозлили Элеонору Августу, которая с трудом уселась рядом с мужем и сказала:

— Ни к чему ей здесь распоряжаться. Пусть у вас все дозволения спрашивают. Кто она здесь? Никто! Что это она тут решать будет?

Волков поморщился и прежде, чем успела ответить Бригитт, сказал жене, сказал чуть резче, чем хотел:

— Помолчите вы, госпожа моя, без вас я решу, кому в моей земле чем распоряжаться.

А госпожа Эшбахт сразу всхлипнула, скуксилась, начала плакать:

— Отчего же вы, господин мой, с утра на меня кричите, едва я встала? Я же ничего вам худого не сказала.

Вроде бы и пустяк, а жена тут вскочила обиженная и сразу в крик:

— А всё эта беспутная виновата, всё она. Везде лезет, а вы ко мне злы из-за неё.

И кинулась по лестнице вверх в покои.

— Подождите вы, стойте, госпожа Эшбахт!

А жена на лестнице вдруг остановилась, лицо распухшее и всё в слезах к нему поворотила и крикнула:

— Недобры вы ко мне, и всё из-за этой беспутной женщины! — Элеонора Августа грубо, словно простолюдинка на базаре, указала на Бригитт пальцем. — Прикажите ей быть от дома, пусть уезжает! Пусть уезжает!

Бригитт же, наглая, стояла подбоченясь и лишь победно улыбалась ей в ответ. Улыбалась высокомерно и с удовольствием, как улыбается самодовольный победитель стенаниям и проклятиям поверженного врага.

Глава 46

А людей и вправду было много. Чтобы не терять времени, дел-то было по горло, он сразу после еды сел в ванну и велел Бригитт пускать к нему людей, а кого вперёд, пусть она сама и решит. В первую очередь госпожа Ланге пригласила Ёгана и Эрнста Кахельбаума. С ними пришёл Мильке, он уже привёл в Эшбахт первую партию лошадей, теперь нужно было их раздать мужикам и начинать пахать озимые, пока дожди не пошли.

— И рожь, и ячмень сейчас хорошо посеять будет, — говорил Ёган.

— Места тут у гор нехорошие, — сомневался Кахельбаум. — Вдруг с гор морозы сойдут? Помёрзнет всё. Много распахивать не будем.

— Не помёрзнет ничего, мы у реки сеять будем, она тут никогда не промерзает до льда, говорю вам, посеем пять тысяч десятин ячменя и десять ржи.

— Господа, — вежливо вмешался в их разговор капитан Мильке, — у меня около Эшбахта табун в сто девять лошадей стоит, а мне за другими ехать надобно, может, вы без меня поговорите про свои озимые?

Конечно, он был прав, Волков махал рукой на своих управляющих:

— Господин капитан торопится, заберите у него лошадей, раздайте мужикам, но всё запишите, кому какого дали, скажите, что не дарю, что в долг даю, что отрабатывать скотину будут. И пусть начинают пахать, я их долго кормить не буду, это они должны меня кормить, а не я их.

— Истинно, господин, говорите, — соглашался с ним Ёган. — Пусть начинают работать.

— Чем же они пахать станут, если у них плугов нет? — осадил его Кахельбаум.

— И вправду, — одумался Ёган, — господин, плугов у них нет, борон у них нет, чем пахать?

Волков вздохнул:

— Пошлите нарочного в Мален, пусть плугов купит штук… Сколько нужно? Пусть привезут нам кузнецы из Малена, сколько нам надобно. Я заплачу.

— Ну, штук пятьдесят для начала, — предложил Ёган.

— Пятьдесят?! — воскликнул Эрнст Кахельбаум. — Пятьдесят железных плугов будут стоить целое состояние, десяти хватит, а остальные пусть себе деревянную соху смастерят, ножи на соху у нашего кузнеца попросим, он сделает за недорого.

— А можно и так, — согласился Ёган. — Плуги раздадим тем, кому земля похуже достанется.

Управляющие ещё хотят о чём-то поговорить, но безжалостная госпожа Ланге гонит их:

— Ступайте, господа, ступайте, у кавалера посетителей ещё до обеда хватит, а вы уже и так знаете, что делать.

Дальше она пускает к нему четверых людей, люди всё на вид достойные, одного Волков ранее видел, а госпожа Ланге и говорит:

— Сии господа из гильдии пекарей, из Малена. Хотят ставить здесь пекарню. Просят вашего согласия, — она наклоняется к кавалеру и говорит тихо. — Слух был, что эти господа недовольны выборами в гильдии и хотят тут учредить свою гильдию, а ещё потом будут просить вас дозволить им ставить тут мельницу и по реке торговать мукой.

— Мельницу? — Волков никогда не даст на то дозволения. — Нет. А пекарню пусть ставят, — он говорит уже пекарям. — И что же вы, господа пекари, думаете, тут у вас будут покупать булки?

— О том мы и хотели с вами поговорить, — старший из делегации делает шаг вперёд. — Хлеб здесь мужики пекут дурной, лишь из ржи пекут, а людям всякий нужен, и хороший они любят, народу здесь всё больше, но нам бы хотелось… Пока мы не знаем, какой будет доход, как хорошо будет хлеб расходиться… Вот, а затраты на пекарню — они не малые… А вот будет ли толк…

— Просят они первое время с пекарни подать не брать, — закончила за пекаря Бригитт.

— Да-да, хоть полгода, пока ясно не станет.

— Хорошо, ставьте пекарню, — дал согласие кавалер. — А через полгода уже станем говорить о прибытках.

Пекари стали кланяться, были довольны. Но не уходили, тот же старший продолжал:

— А ещё бы нам место хорошее под пекарню выбрать, какое вы нам место дозволите взять?

А Волков ему и отвечает, и ответом этим немало пекарей удивил:

— А вот госпожа Ланге и решит, где вам место дать, с ней о том говорите.

Пекари кланялись госпоже Ланге: дело было странное, дама — и вдруг такое решать будет, но раз кавалер сказал, то так тому и быть. А Бригитт это было, конечно, приятно. Её значение при доме росло, а теперь и чужим людям становилось это ясно.

Дальше был купчишка, что просил дозволения поставить тут лавку, торговать иголками, нитками, лентами и всякой другой мелочью, Бригитт даже договорить ему не дала, она, взглянув на кавалера и поняв его, сама решила:

— Господин дозволяет тебе ставить лавку, но не у церкви и не у господского дома. После приди, я тебе скажу, где.

Потом пришли три человека, один уже в годах, два молодых.

— Это коновал Гобс и его сыновья. Просят дозволения ставить два дома у нас в Эшбахте, один сын уже женат, ему дом отдельный, а второй дом он хочет поставить с большим двором, для приёма скота хворого у себя.

— О, коновал, дело нужное. Конечно. Только вот пусть двор ставит у реки, у Амбаров, и телеги все туда едут, там больше всего мужиков жить будет, при них и скотина. Согласен там двор поставить? — спросил кавалер.

— Думал я тут, но раз вы желаете там, то оно, конечно…

— Вот и хорошо, а тут ставь дом сына, где захочешь.

— Только не у дома господина, — заметила госпожа Ланге.

— Я тогда сына при себе, там же, и поселю, — отвечал коновал.

А просители не кончались, пришёл кузнец Волинг, что ещё недавно переехал, и стал говорить о мельнице. Но не той, что муку мелет. Он хотел на реке поставить мельницу для ковки железа, говорил, что знает хорошего мастера по мельницам.

— И что же ты хочешь там делать, оружие ковать? — спросил у него Волков.

— Э, господин, да на кой чёрт оно надо, оружие это, — Волинг смеялся, — одна морока с ним. У вас же в Амбарах уголь бросовый, купчишки его там едва не даром отдают, я у себя раньше его в два раза дороже покупал. Вот… Железо, первак, оно само по себе не очень дорогое. Поэтому в железе вся цена — это уголь да работа, уголь у вас тут дёшев, работать на мельнице будет вода. Триста талеров в год, — он протянул к Волкову руку, — вот руку на отсечение даю, что триста монет будет. Это уже чистыми, без затрат на подмастерий и батраков. А если поближе к пристаням, к складам поставим мельню, так и на доставке ещё выгадаем.