"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 954

— Добрый день, господа, — вежливо начал генерал. И тому офицеру в шарфе поклонился как знакомцу отдельно. — Добрый день.

— Что вам угодно, генерал? — сухо и почти холодно спросил один из офицеров, видимо, старший из них.

— Случилось дело, коего в добрых отношениях союзников быть не должно, — начал Волков. — Люди мои вышли за ворота города, и теперь их обратно не впускают.

— Вот как, неужели? — притворно и с насмешкою удивился офицер. И на лицах его товарищей также было заметно ехидство.

— И я полагаю, что это никчёмная случайность, и посему она скоро разрешится с благоприятностью для всех, — не замечая их невежливого поведения, продолжал генерал. — Думаю, что офицер, распорядившийся их не впускать, не знал, что это мои люди. Люди Его Высочества курфюрста и герцога Ребенрее.

— Офицер, распорядившийся их не впускать, прекрасно знал, кто они, — продолжал тот же человек, которого Волков полагал старшим из них.

— Ах вот как? — барон сделал вид, что удивлён. А потом и добавил, всё уже понимая: — Рискну предположить, что это вы и есть тот офицер?

— Да, это я и есть, — всё так же холодно отвечал ему человек.

Волков всего на секунду задумался, чтобы вспомнить происходивший в таверне разговор с разжалованным ротмистром Кохнером, где тот упоминал имя некоего капитана…

— А имя ваше, наверное… ван Куттен?

— Да, это моё имя, — отвечал офицер. И добавил с заметным вызовом: — И ваших людей впускать в город запретил я, — как бы подразумевая сказанным: ну и что ты теперь сделаешь?

— Но это какая-то ошибка, — Волков даже развёл руками, он изображал удивление.

— Ошибкой было пускать вас сюда, — заметил один из стоявших за ван Куттеном офицеров.

— Странно, — всё ещё удивлялся генерал. — Странно слышать такое от союзников.

— Вы союзники? А зачем ваши солдаты рыскают по округе? Чего они вынюхивают? — весьма грубо интересовался тот городской молодец, который носил шарф цветов Левенбахов.

— Они осматривали земли, что принадлежат герцогу Ребенрее или его вассалам. Почему же людям герцога нельзя оглядеть земли своего господина?

Сам генерал при этом посмотрел на молодого офицера с красно-жёлтым шарфом на поясе с дружелюбным недоумением.

— Союзники не проникают в дом хитростью, как воры, — дерзко выговорил ему на это приспешник Левенбахов.

— То есть вы не впустите моих людей в город? — уточнил генерал, уже прекрасно понимая, что ни уговорами, ни даже деньгами, этот вопрос решить не удастся. А на случай применения силы они как раз и нагнали сюда народа в доспехах. Будь у него возможность, представься ему такой случай, так всех этих офицеров во главе с ван Куттеном он… ну, к примеру, велел бы утопить в ближайшем колодце, а дурака, кичащегося своим красно-жёлтым шарфом, так вообще приказал бы повесить, как вора, на этом шарфе, но сейчас, к сожалению, ему нужно было терпеть и их заносчивый тон, и их злобные выпады. Да, терпеть…

И посему он со всем возможным дружелюбием произнёс:

— Ну что ж, впускать кого-то в город — это ваше исконное право, на которое герб Ребенрее и тем более я, барон Рабенбург, покуситься не смеем, но я прошу вас об одном, господа: я прошу пропустить сюда моего сержанта, чтобы я мог отдать ему распоряжения перед тем, как он отправится в Вильбург. Я был бы вам очень признателен.

— Можете выйти за ворота и там поболтать со своим сержантом, — остроумно и с улыбочкой предложил ему молодой офицер в красно-жёлтым шарфе.

— О, нет-нет, — засмеялся генерал, — этот трюк со мною не пройдёт, вы потом так же меня не впустите, — и тут он снова обращается к ван Куттену: — Господин капитан, разрешите моему сержанту войти в город, я просто передам ему денег на дорогу и пару наставлений. Обещаю: через пять минут он навсегда покинет ваш гостеприимный городок.

— Нечего ему тут делать, — снова влез в разговор молодой офицер. Но это и спасло дело. Ван Куттен недовольно на него обернулся, глянул зло, чтобы приструнить дурня, который подрывал его авторитет, а потом, с пафосом человека, вышедшего из горожан и теперь наделённого властью, произнёс:

— Пусть войдёт ваш сержант, — и чтобы, наверное, ещё больше унизить барона, добавил: — Только пусть пешком идёт, коня за воротами оставит.

— Да, конечно, конечно, — кивал генерал. Он согласен был на любые условия, лишь бы поговорить с сержантом. И, обернувшись к оруженосцу, распорядился:

— Фон Флюген, пусть тот мужик, что принёс от сержанта Манфреда весть, идёт за стену, найдёт сержанта и скажет ему, что его одного сюда впустят, только без коня, и пусть поторопится.

— Ещё раз, господин генерал, я не всё понял, — произнёс запутавшийся оруженосец.

— Болван, — раздосадованно произнёс генерал и пошёл к мужику сам. И сам ему всё объяснил. Мужик был не рад тому, что его, простого человека, втягивают в такие непонятные и опасные дела, но теперь-то противиться было поздно. Что ж делать — пошёл. И вскоре в проёме ворот появился сержант.

Кавалериста в его кавалерийских, тяжёлых и неудобных для ходьбы сапогах, всегда можно узнать по походке. Так и проковылял он мимо стражи, чуть раскачиваясь, а по лицу было видно, что зол, смотрел на местных офицеров и стражников волком, едва не плевался в них. Подойдя к генералу, даже не поприветствовав его, начал:

— Задирали нас на входе, пузаны проклятые, одного из моих людей в лицо древком алебарды ударили. Обзывались всяко. Холуями герцога и прочими дурными словами.

— Да, знаю, как они умеют, на это они мастера, — отвечал ему Волков и, понимая, что на него смотрит не один десяток глаз, вид имел благодушный, едва не улыбался.

— Думал уже, если не пустят, пожгу им посады вокруг города, — продолжал сержант.

— Тише ты, тише, — уже шипел на него сквозь зубы барон; хоть и мысль эта пришлась ему по душе, но допустить подобного он, конечно, не мог. — Ты лучше расскажи, что видел за рекой? Нашёл что-нибудь, за чем я тебя посылал?

— Нашёл, нашёл, — тихо говорил Манфред, он перешёл почти на шёпот. — В десяти верстах от реки ровно на север есть деревня Тифоли, так вот там я этот обоз и нашёл.

— Обоз? Что за обоз?

— Обозик-то непростой, шесть двуконных тридцатипудовых телег с поклажей, все тяжёлые, все покрыты рогожей, при телегах только возницы да один мужичок.

— Купец?

— Какой там! Офицерика от купчишки отличить много ума не нужно, даже ежели человек в простом платье. И при железе он был, и сидел на коне ловко, да и конь у него не купеческий. Офицерик или сержант.

— А что везли, не поглядел?

— Ну, приподнял мой человечек рогожку на одной телеге, заглянул туда, значит.

— Бочки?

— Бочки, господин генерал. Трёхвёдерные. Как положено, шесть бочек на телегу. И офицерик, что при обозе был, обозлился, подскакал да начал орать: дескать, чего вам тут нужно, чего лазите?!

Шесть бочек на телегу. Расчёты поклажи на один воз, который вмещал в себя тридцать пудов, знал любой офицер. И даже корпорал, который отвечает за добро своей корпорации. Чтобы не ломать осей и не надрывать лошадей по плохим зимним дорогам, в телегу надобно было ставить не больше шести трёхвёдерных бочек, если везёшь в них свинцовые пули, например.

— Думаешь, везли пули? — размышлял генерал.

— Ну, либо пули, либо картечь, либо ядра, — предполагал сержант, — уж точно не пиво.

— А может, кто гвозди какие вёз, — высказал мысль генерал, на что солдат Манфред только развёл руками.

Но всё это было, конечно, ерундой. Вряд ли кто бочки с гвоздями стал бы укрывать от людских глаз рогожей, чего их, гвозди, прятать-то? Какая в них тайна?

— А офицерик, говоришь, обозлился? — задумчиво спросил барон.

— Ага, аж покраснел, не побоялся, что нас шестеро, налетел, начал орать, — рассказывал сержант.

Вот тебе и сказки купчишек про порох. Теперь у Волкова не было сомнений, что горожане ждут ван дер Пильса, ждут, пузатые, готовят ему склады. И прийти он должен раньше, чем цу Коппенхаузен соберёт войска и доберётся до города. Придёт по весне, по бездорожью, а чтобы не тащить по грязи с собой обоз, он либо сам, либо через горожан собирает себе магазины в местных деревнях. Придёт с малым обозом, а у него уже всё тут приготовлено. «Не удивлюсь, что где-то за рекой и пушки припрятаны». А посему Иероним Фолькоф, Рыцарь Божий, господин Эшбахта, барон фон Рабенбург с его людишками был горожанам костью в горле, которую надобно будет вытащить. Когда? Да как только появятся на горизонте знамёна проклятых еретиков. Ну, будь Волков на месте горожан, он именно так и сделал бы.