"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 968

— Неужто возьмут?

— Ладно, — произнёс генерал, — дальше давай. Куда он поехал?

— А… Ну так это… Поехал он в их молельный дом.

— На какой улице находится этот дом? — снова спросил Фриц Ламме.

— Так в коммуне Габель, что у Восточных ворот, — сказал мальчишка. — Я побежал за ним. И ждал его там.

— А откуда ты узнал, что он проповедник еретиков? — поинтересовался барон.

— Так возле того дома была уйма народа, они все на его проповедь пришли, я и поспрашивал. Мне один мужик там и рассказал, что этот Вермер мудрейший проповедник и что он книжный человек. Что на его утренние проповеди собирается уйма народа, особенно по воскресениям.

— Так, ну а что он делал после проповеди? — интересуется Ламме.

— А после проповеди он поехал в магистрат.

— В магистрат? — переспросил генерал.

— Да, в магистрат, а после поехал… вернее, пошёл… там недалеко есть харчевня Нойса Шляйверга, пожрал в ней малость с какими-то другими людьми… И снова пошёл в магистрат.

— Вот как? Значит, он в магистрате сидел весь день? — уточнил барон.

— Да, до темна досидел, а после на свой повозке поехал домой в свой дом на улице Жаворонков. И всё, больше ничего…, — теперь мальчик вроде как отчитался о сделанном деле и выжидательно смотрел на Волкова: ну, где деньги за работу?

Генерал это понял и полез в кошель, достал оттуда несколько десятикрейцеровых монеток и положил на стол перед мальчишкой: ну, бери, раз заработал. И тот сразу сгрёб монеты со стола; видно было, что он до сих пор не очень-то верил, что ему заплатят такую огромную кучу денег.

— Спасибо, господин, — он низко поклонился генералу.

А тот после этого сказал:

— Завтра снова иди к его дому.

— Снова? — Ёган Ройберг удивился. — Так это ещё не вся работа?

— Сказали же тебе, дурья башка, завтра снова пораньше вставай, иди к его дому и приглядывай за ним, — Сыч добродушно потрепал мальца по волосам. — Только никому, даже матери, о нашем деле не говори.

— Да, — поддержал своего помощника генерал, — даже если тебя будут выспрашивать — молчи. Ничего ты не знаешь, ни за кем не следишь, просто гуляешь. Понял?

— Понял, — кивал паренёк, крепко сжимая в ладошке серебро.

А когда он ушёл, Фриц Ламме начал:

— Всё, дело вспять уже не повернуть, о призах как объявили, так, почитай, больше ста человек записалось. Это только на вечер, а ещё и завтра день будет.

— Ты распорядителю призовые деньги отдал?

— Да, отдал. Он их в ларце рядом с чашей держит, на виду, всякий может в ларец заглянуть, посмотреть.

— Хорошо, но ты мне про главное скажи.

— Про главное? — не сразу понял Сыч. — А, это вы про судей?

— Про судей, про судей.

— С судьями не совсем хорошо вышло, — Фриц Ламме немного замялся.

— Что это значит? — не понял генерал.

— Да не смог я со всеми переговорить; с теми, что распорядитель нашёл и собрал в одной неплохой харчевне, я встретился. Но двоих он не нашёл. В общем, удалось поговорить только с шестью из них.

— Но с ними-то ты договорился? — Волков немного насторожился. Ему очень не хотелось, чтобы с подкупом судей что-то пошло не так, как надо.

— Эх, экселенц, со мной бы кто так договаривался, — мечтательно произнёс помощник. — Со всеми шестью я договорился, тут и стараться нужды не было. Никто на моей памяти от золотишка ещё не отказывался.

— То есть шестеро деньги взяли? — уточнил генерал.

— Взяли, экселенц, взяли. Никто не артачился. Люди попались хорошие, жадные, — кивал Сыч. — Не волнуйтесь, два золотых у меня остались, и я попробую поговорить с теми двумя, с которыми ещё не говорил. И насчёт вина я договорился. По три бочки мадеры и портвейна привезут к открытию турнира, — и тут он вздохнул тяжело и долго.

— Чего ты вздыхаешь? — спросил у него барон.

— Тяжко мне от всего этого, — отвечал Ламме.

— Тяжко? — удивился генерал. — Чего же тут тяжкого? Ходи себе, договаривайся обо всём, изображай из себя богатого купца, раздавай золото, винцо попивай.

— Так-то оно так, да всё боюсь… Боюсь встретить какого купчишку из наших краёв или ляпнуть что-нибудь не то…

— Раньше ты не был пуглив, — напомнил ему генерал.

— Эх, экселенц… Так то раньше было, — снова вздыхает Фриц Ламме. — Раньше я помоложе был… И не был женат.

Волков посмотрел на него внимательно и понял, что и вправду этот мошенник постарел за то время, что он знал его. И тогда барон пообещал:

— Делаешь дело — сразу едешь домой.

— Дело? — оживился Сыч. — Это вы про турнир?

— Дурень, — произнёс Волков. — На кой чёрт мне нужен этот турнир? Турнир — лишь средство, чтобы стравить еретиков и наших. Устрой свару на турнире, хоть небольшую, хоть простой мордобой — и всё… дальше я сам. А ты езжай к своей молодке, подол её сторожить.

А Сыч хоть и кивал — дескать, понимаю, — а сам всё вздыхал.

Следующим утором он снова пригасил к себе на завтрак прапорщика Брюнхвальда и своего оруженосца фон Готта. И пока слуги носили кушанья, говорил им:

— Господа, завтра начнётся турнир. Прошу вас быть там с самого открытия. И никуда с него не отлучаться.

— Даже на обед? — спросил фон Готт.

— Там будут торговать едой, — заметил ему Максимилиан. — Не волнуйся, с голода не помрёшь.

— Также там будут торговать и вином, — продолжал генерал, — но вас я прошу от хмельного воздержаться.

— И что же нам там делать, господин генерал? — спросил прапорщик. — Сдаётся мне, что вы нас туда отправляете не просто на поединки поглазеть.

— Не просто, — согласился Волков. — Самому мне туда ездить не желательно, и я хочу, чтобы вы были моими глазами, — он думал, как лучше объяснить молодым офицерам задачу.

— И за чем нам там приглядывать? — всё допытывался нетерпеливый фон Готт. — Уж не господина ли Сыча ли охранять?

— Насчёт него не волнуйтесь, вы должны смотреть, не произойдёт ли какой свары на турнире, причём свара должна быть между людьми честными и еретиками. Иные меня не интересуют.

— Ах вот оно что! — догадался Брюнхвальд. — А если наши сцепятся с еретиками, так нам наших не поддерживать?

— Ни в коем случае не лезьте в драку; хоть Сыча убивать начнут — ваше дело сторона, смотрите и запоминайте зачинщиков, вызнайте их имена. Обязательно запомните, и тут же пусть один из вас бежит ко мне, я буду ждать вас в казармах.

Офицеры кивали, вроде как всё поняли, но смышлёный Брюнхвальд всё-таки решил уточнить:

— Значит, за всеми наблюдать и, если еретики устроят свару, запомнить зачинщиков и тут же бежать в казарму о том о всём вам рассказать?

— Не только если еретики будут зачинщиками, даже если праведные начнут драку или ругань. Нам всё равно, кто будет прав, а кто виноват. Главное, чтобы свара началась. Даже пусть без крови будет, даже пусть только лай и ругань. Ждите любой склоки, а как она случится — сразу ко мне с именами участников.

Офицеры смотрели на поданные слугами кушанья и опять кивали: да, вот теперь всё поняли. Но Волкову кивков было мало.

— А теперь расскажите-ка мне, добрые господа, что вам надобно делать на турнире, а что нет?

Глава 18

Редко когда что-то приятное бывает ещё и полезным. Визит к бургомистру Тиммерману был как раз делом малоприятным, но в пользе которого барон ни на минуту не усомнился. Он знал, что это будет обычный визит лицемерия, где два человека сядут друг напротив друга и будут делать вид, что один ничего против другого не замышляет. Генерал не сомневался, что без одобрения Тиммермана никаких военных складов вокруг города не было бы. И что скорее всего именно городской голова, за счёт городского бюджета, приложил руку и к финансированию нового похода ван дер Пильса на Фёренбург. Наряду, безусловно, и с внешними благожелателями.

Теперь генерал понимал, что городские нобили, не желающие платить огромные пошлины и подати, спят и видят, как выходят из-под руки герцога. А бургомистр был как раз тем человеком, которого местный нобилитет и выдвинул для достижения этой цели. То есть цели генерала и бургомистра были взаимоисключающие, и вся эта болтовня про покупку земли за рекой была лишь видимостью взаимодействия. Городской голова просто болтал, успокаивая представителя герцога и выигрывая нужное время до подхода с севера армии еретиков, генерал же тоже пустословил, демонстрируя расположенность и дружелюбие, происходившие только лишь из уязвимости его позиции. И если в момент их беседы Волков об этом не думал, то теперь, после того как его люди узнали о подготовке горожанами новой военной кампании, это было для него очевидно.