Весь Кир Булычев в одном томе (СИ) - Булычев Кир - Страница 532

— Я не буду вам показывать все мои беседы с туристами, потому что в большинстве своем они ничего не заметили и вообще думали только о своих проблемах, но вот послушайте, что нам рассказал журналист и фотограф Зденек Ольшевский, который был в той группе, но спал меньше прочих туристов, так как охотился за красивыми кадрами.

На экране возникла голова лохматого молодого человека с длинными рыжими усами. Алиса вспомнила его: он сидел через два ряда от нее в лайнере.

— Я отлично помню эту компанию, — сказал он. — Странные люди. Тащить с собой байдарку, когда зимой рыбы там не найдешь. Но каждый сходит с ума по-своему.

— В ту ночь они спали? — спросил Зденека следователь.

— Нет, не спали. Они отправились на рыбную ловлю.

— Откуда вы знаете?

— Ночью взошла луна. По небу неслись дикие облака. Мне не спалось. Я выглянул из палатки, и мне показалось, что может получиться удивительный кадр: ночная буря на озере! Я взял камеру и вылез наружу. Было холодно, скажу я вам! До сих пор уши дрожат! Не успел я сделать несколько кадров, как заметил, что тростник возле берега раскачивается и оттуда доносятся приглушенные голоса. Я испугался. Решил, что кому-то плохо или даже кто-то утонул… Я положил камеру и кинулся к тростнику. Но там я обнаружил только семейство Торнсенсен — они как раз спускали на воду байдарку.

— Все втроем? — спросил следователь.

— Кажется, их толстая мамаша осталась дома, но я не уверен. Когда я поздоровался и спросил, что заставило их отправиться в путь в такое время и в такую погоду, господин Торнсенсен буквально зарычал на меня — он упрекал меня за то, что я подглядываю и преследую честных людей. Я смутился, попросил прощения и хотел уйти, но тут девочка Ма Ми прервала своего отца и объяснила мне, что они решили порыбачить при свете луны, это особое искусство, которому ее папа научился в Гренландии.

— А что делал в это время Торнсенсен?

— Он что-то неразборчиво ворчал и не глядел на меня.

— Вы видели удочки, сети? Какие-нибудь приспособления для рыбной ловли?

— Нет.

— Может быть, было слишком темно?

— Нет, ярко светила луна, я все отлично видел.

— И все же вы не уверены, вдвоем были Торнсенсены или втроем.

— Я не заглядывал в байдарку.

— А байдарка большая?

— Она куда шире, чем обычные байдарки.

— Там могли поместиться три человека?

— Конечно.

— А четыре?

— Может быть, и четыре.

— Спасибо. Продолжайте.

— Больше мне нечего сказать. Они уселись в байдарку, затем Ма Ми попросила меня подтолкнуть лодку и сказала, что к рассвету они вернутся. Я пожелал им не замерзнуть и что-нибудь поймать.

— Они уплыли на веслах?

— Да, господин Торнсенсен греб… впрочем, я не уверен. Может, мне показалось, но через несколько минут я услышал некий шум… как будто заработал мотор.

— Снаружи этого мотора не было видно?

— Не было. Снаружи это была самая обыкновенная байдарка.

Кора, которая внимательно смотрела беседу следователя с туристом, заметила:

— Это очень важная деталь. Если бы они поплыли на веслах, то им ни за что не добраться бы до оазиса за ночь.

— А когда байдарка возвратилась с ночной ловли, вы не заметили? — спросил на экране следователь у Зденека.

— Я уже спал, — ответил поляк. — Но услышал голоса. Они пробирались сквозь тростник и вытаскивали байдарку.

— Сколько было времени?

— Я не знаю точно, но уже светало.

— Вы не выглянули из палатки?

— Нет, мне хотелось спать.

— И вы не слышали, о чем они говорили?

— Они старались не шуметь.

Следователь включил свет. Экран погас.

— Эта байдарка могла быть переоборудована во флаер — современная техника это допускает, — сказал он.

— Они успели побывать в оазисе и вернуться той же ночью в лагерь туристов на Лоб-Нор, — закончила Кора.

Следователь завершил свой рассказ так:

— Я поговорил со всеми туристами, которых удалось отыскать. К сожалению, все остальные спали и не слышали, что происходило. Но любопытную деталь мне рассказал проводник. Оказывается, утром разболелась жена Торнсенсена, она простудилась. Так что Торнсенсены и были первыми из туристов, которые решили немедленно возвратиться в Урумчи, ссылаясь на жуткий климат и холод. За ними последовали остальные, никому не понравилось на озере. А те, кто хотел остаться, не решились этого сделать, когда основная часть группы улетела.

— Знаете, что я думаю… — сказала Алиса.

— Знаем, — откликнулась Кора. — И если ты не веришь, то я могу написать твою версию на листке бумаги, а когда ты ее расскажешь, мы прочтем мою. Если она совпадает с твоей версией, ты мне будешь должна… ну что? Любое желание, хорошо?

— Не надо писать, — сказал вежливый следователь Лян Фукань. — Я уверен, что Алиса — честная девочка и она не будет спорить…

— Так что же я думаю? — спросила Алиса.

— Ты думаешь, что профессора увезли в байдарке. Недаром они не желали ее складывать, а терпели все неудобства, только бы втащить ее в лайнер.

— Да, — призналась Алиса. — Так я и подумала. Хорошо, что мы не поспорили.

— Жалко, что я не выиграла желания, — улыбнулась Кора.

— Ты не обижайся, Алиса, — сказал следователь, — но твоя догадка лежала на поверхности.

— А раз так, — сказала Алиса, — почему же вы не задержали Торнсенсенов на аэродроме?

— Потому что мы опоздали объявить розыск. Мы догадались только после того, как Зденек рассказал о ночной рыбной ловле, а Алиса — о девочке Мариам из болонской клиники. Кстати, я не удивлюсь…

— Вы не удивитесь, если Мариам и Ма Ми — одна и та же девушка! — поспешила сказать Алиса, чтобы оставить за собой последнее слово, и ее взрослые коллеги согласно закивали, хотя потом следователь Лян Фукань сказал:

— Возможно, это и не так. Каждому из нас хочется принимать желаемое за действительное.

Алиса согласилась со следователем, хотя ей было приятно сознавать, что на нее уже никто не кричит и ее не посылают в детский сад пить кефир и ложиться в кроватку, чтобы не путалась у взрослых под ногами.

— Если у нас есть рабочая гипотеза, — в тишине кабинета произнесла Кора, — то теперь надо подумать, где бы отыскать эту семейку. Ведь найти ее легче, чем излучатель.

— И что вы намерены делать, коллега? — спросил Лян Фукань.

— С утра я улетаю в Ташкент. Я собираюсь проследить, на какой самолет или флаер перегрузили свою байдарку Торнсенсены. Ташкент — оживленное место, там масса народу, кто-то должен был их заметить…

— Хорошо, — согласился следователь. — Мы же завтра продолжим поиски в пустыне вокруг оазиса. Нельзя исключать вероятность, что эти люди убили профессора. Тогда они могли спрятать его тело в песках. Завтра из Пекина привезут мощный биоискатель.

— А я? — спросила Алиса. — Что я буду делать?

— Может, тебе лучше вернуться домой? — сказала Кора. — Ты уже достаточно напутешествовалась. Спасибо тебе за помощь.

— Ничего подобного, — ответила Алиса. — Я недавно разговаривала с Москвой. Мама не возражает, если я еще немного поброжу по пустыне. В молодости моя мама здесь путешествовала и полюбила эти края. Она даже открыла здесь лошадь Пржевальского.

— Что? — сказал следователь. — Какую лошадь?

— Не может быть! — воскликнула Кора.

Алисиной шутки они оба не поняли. Наверное, ни Кора, ни Лян Фукань не знали о знаменитом путешественнике XIX века, который открыл в этих местах дикую лошадь, названную его именем. Лян Фукань не знал о лошади Пржевальского, потому что по-китайски она называется иначе, а Кора, как всегда, проболела урок, на котором об этом путешественнике и о его лошади рассказывали.

Вскоре все члены следственной группы разошлись по своим квартирам. То есть Лян Фукань пошел к себе домой, Кора — в гостиницу, а Алиса отправилась ночевать к толстушке Ичунь, которая ждала ее, чтобы выслушать новости о поисках профессора.

Алиса была уверена, что никто не заставит ее улететь домой к маме в самый разгар расследования. В крайнем случае она продолжит поиски сама.