Весь Кир Булычев в одном томе (СИ) - Булычев Кир - Страница 838

Ричард слушал, недоверчиво качая головой.

— Расскажите мне про найденыша, — попросил Пашка.

— С тобой поработают наши гримеры и костюмеры, — сказал Ричард. — Ведь ты должен быть очень диким мальчиком и не отличаться от других детей.

— Согласен.

— Ты не боишься босиком ходить?

— Еще не хватало!

— Может, ты холода боишься?

— Ричард, зачем ты все время спрашиваешь, боюсь ли я того-сего? Честно говоря, ничего я не боюсь. Иногда я сам себе удивляюсь: ну что за урод из меня вышел! Все нормальные люди чего-нибудь боятся. Темноты, кладбища, больших пауков или дождя. А мне вот не знакомо чувство страха, и все тут!

— Жаль, очень жаль, — сказал Ричард. — Если бы я знал об этом с самого начала, никогда бы тебя не взял на практику.

— Почему? Тебе больше нравятся трусы? Маменькины сыночки?

— Страх — это нормальная реакция организма на опасность. Люди, не чувствующие страха, — больные люди. Но меня успокаивает то, что ты сам себя пока плохо знаешь. И чувство страха у тебя есть, как у каждого нормального человека. Только ты еще ребенок и сам себя обманываешь.

За слово «ребенок» Пашка готов был растерзать Ричарда, но он понимал, что тот его дразнит. И решил не поддаваться.

— Значит, ты не боишься темноты? — спросил Ричард.

— Не боюсь.

— Это хорошо — в пещере нет света.

— Как так нет света? А костер?

— Вряд ли он заменит тебе свет, к которому ты привык. Так что никакого чтения перед сном!

— Я понимаю, ты шутишь! — воскликнул Пашка. — Они еще не умели читать.

— А ты и рад разучиться!

— Не исключено, — сказал Пашка. — Если я буду вести жизнь, полную приключений, на что мне чтение? Разве мне компьютера не хватит?

Ричард улыбнулся и продолжал:

— И не боишься холода?

— Можешь отправить меня на Северный полюс и там проверить.

— Отлично! Ты хорошо плаваешь?

— Как рыба.

— Другого ответа от нашего героя я и не ждал.

«Издевайся, издевайся, — повторял про себя Пашка. — Мы еще посмотрим, кто из нас прав. Когда я вернусь и покажу тебе фильм, ты на пол грохнешься от зависти. И не исключено, что мне предложат бросить школу и поступить в Институт времени старшим научным сотрудником. Я возглавлю первобытный отдел, а ты, голубчик Ричард, будешь мне подчиняться».

— С твоим доктором я разговаривал, — сказал Ричард. — Он подтвердил, что ты совершенно здоров.

— Тоже мне неожиданность! — усмехнулся Пашка.

— С родителями твоими я поговорил. Они не возражают.

Пашка насупился. Уж очень они здесь с ним возятся — как будто он в самом деле ребенок.

— Если бы ты знал, в каких я уже побывал переделках, — сказал Пашка, — то не стал бы проверять, ем я манную кашку или не ем.

— Я знаю все о твоих переделках. И надо сказать, что не всегда ты вел себя как разумный человек. Но надеюсь, ты подрос и поумнел. А теперь давай потратим с тобой еще несколько минут и познакомимся с твоей будущей семьей. С теми троглодитами, которые живут в этой пещере.

Против этого Пашка не возражал. Ему тоже было любопытно, кого он завтра увидит.

Камера глядела на лесистый склон, в котором темнел вход в пещеру. Был вечер. Теплый летний вечер.

Из пещеры тянулась струйка голубого дыма.

— У них там печка? — спросил Пашка.

— Костер.

— Я же говорил, что читать можно.

Немолодая женщина с жестким, грубым лицом вышла из пещеры. Она куталась в тигриную шкуру, которая свисала до колен.

Женщина Пашке так не понравилась, что ему даже расхотелось отправляться в прошлое.

— Мы еще не знаем, как их зовут. Мы боимся их спугнуть и снимаем издали. Но известно, что это вождь племени, ее все уважают и слушаются.

Женщина кого-то звала — до Пашки доносились неразборчивые звуки.

— Такая как найдет меня в лесу, сразу прикончит, — сказал Пашка. — Конечно, я ее не боюсь, я никого не боюсь, но все же жалко, если я погибну совсем молодым.

Снизу по склону поднялись двое мальчишек. Они тащили вдвоем длинный сук, почти бревно. Женщина показала, куда положить бревно, и обернулась к пещере. Оттуда показался мужчина с обезображенным лицом — скорее всего, догадался Пашка, он встретился на охоте с каким-нибудь чудовищем. К тому же мужчина прихрамывал. Он нес в руке овальный, заостренный с одной стороны булыжник. Подойдя к бревну, мужчина стал его изучать, ходить вокруг, примериваться. Пашке даже стало смешно.

Потом мужчина присел на корточки перед бревном и приготовился по нему ударить. Тут появились еще двое.

Первым шел здоровенный костлявый человек, который нес на спине небольшую антилопу или козу, — у нее были длинные, загнутые назад рога. Следом за ним шла молодая женщина, не с таким грубым, как у вождихи, лицом, а даже приятным, веселым.

Охотник привлек к себе всеобщее внимание. Из пещеры появились и другие члены семьи. Конечно же Пашка их не разглядел и не запомнил, но успел заметить, что детей было довольно много, вели они себя смело, сразу бросились помогать охотнику снять с плеч добычу, но вождиха, судя по всему, приказала нести антилопу в пещеру, и вскоре все скрылись там. Стало тихо, слышно было только, как поют птицы.

— Ну, не раздумал? — спросил Ричард. — Шумная семейка и довольно бесцеремонная. Еще не поздно отказаться, и мы тебя направим на практику в цивилизованные времена. Например, к Колумбу.

— При чем тут Колумб?! — рассердился Пашка. — И что ты меня все время подзуживаешь, дразнишь и даже издеваешься? И не веришь ни одному моему слову! Я сказал, что хочу снимать фильм об охотниках на мамонтов, и я это сделаю!

— Вот, наконец-то я вижу не мальчика, но мужа, — сказал Ричард. — Кто так сказал?

— Наверное, какой-нибудь рыцарь.

— Не рыцарь, а Пушкин. В драме «Борис Годунов». Пора бы тебе ее прочесть.

— Сейчас не до драм, — отрезал Пашка. — Ты забыл, что я готовлюсь к важному заданию?

— Если готовишься, — сказал Ричард, — то я умолкаю. Давай с тобой осваивать камеру, которой ты будешь пользоваться.

В тот день они с Ричардом изучали кинокамеру, которую кудесникам из института удалось очень остроумно замаскировать под небольшую кость. Эта «кость» вместо пуговицы скрепляла на плече у Пашки одежду — что-то вроде куртки без рукавов, которая доставала почти до колен. Чтобы камера заработала, достаточно было провести над ней пальцем — камера угадывала Пашку по отпечатку указательного пальца. Камера была цифровой, она передавала зашифрованное изображение в электронную память, умещавшуюся в стальной горошинке.

Во всем остальном Пашка был первобытным мальчишкой, правда, повыше своих будущих братьев, хотя, возможно, не сильнее. Ему можно было дать на год-два больше, чем сверстникам-троглодитам.

Главное отличие не в этом!

Первобытные люди жили недолго, и не только из-за того, что на них охотились хищники, что на каждом шагу их подстерегала опасность. Внутри их скрывались многочисленные враги — болезни, с которыми никто не мог бороться. Если ты выздоравливал, значит, тебе повезло. А умер — не повезло. Первобытные люди не знали колдунов и шаманов. Они только-только выбрались из животного состояния, но еще не стали настоящими людьми.

В Институте времени от Пашки многого ждали. Ведь умный ребенок увидит то, что взрослому не удастся заметить.

Самого Пашку проверили и перепроверили на компьютере, отыскивая болезни, а когда не нашли, то ввели ему столько противоядий и защитных вакцин, что у него даже голова закружилась. Пришлось сесть и минут двадцать приходить в себя.

Но Ричард был доволен:

— По крайней мере, ты можешь пить сырую воду, есть немытые фрукты, глотать сырых лягушек и горстями кидать в рот муравьев, не говоря уж о дождевых червяках…

— Ричард! — воскликнул Пашка. — Я их терпеть не могу!

— А придется. Ведь твое племя ест то, что удается отыскать или убить. Сегодня убили антилопу — несколько дней все сыты. А что, если антилопа не встретится? Придется переходить на корешки, муравьев и гусениц.