Путешествие по Африке (1849–1852) - Брем Альфред Эдмунд - Страница 49

Класс рыб, судя по сделанным до сих пор наблюдениям и открытиям в наших странах, довольно богат семействами, родами и видами. Я пропускаю сухое перечисление их, но зато хочу сообщить нечто о двух рыбах, которые мне кажутся наиболее интересными из всех рыб Северо-Восточной Африки и которые снова убеждают меня в существовании рыб в тех дождевых ямах, о которых я говорил выше. Я разумею Protopterus aethyopicus Haeckel и Clarotes heuglini Knerr.

Знатоку сообщу также, что в Ниле, его притоках и в окрестных озерах имеется множество представителей следующих родов: Heterotis, Hydrocyon, Malapturus, Tetrodon, Mormyrus, Chromis, Lates, Bagrus, Heterobranchus, Synodontis, Polypterus, Gymnarchus и т. д.

Protopterus aethyopicus живет у Белого Нила в землях негров Кик, или Кичь, которые называют его кондоком. Доктор Гейглин сообщает мне о нем следующее: «Protopterus встречается довольно часто в сухих руслах хоров, именно в хоре Долло, в Бари, где он живет в ямах, которые он покидает только ночью. Его видали также в больших болотах в земле Кик, но до сих пор никогда не встречали в самом потоке. В дождливое время он делает ходы в иле. Если на него нападают, он начинает шипеть, как змея, спасается, если это возможно, внутри своего жилища и там уже ожидает врага. Он так смел, что бросается на беспокоящих его людей и животных и по мере возможности кусает их; между собою, как говорят, они устраивают поединки; во всяком случае, все полученные экземпляры были с искусанными хвостами. Его пища состоит из моллюсков, мелких пресмыкающихся, рыб, млекопитающих и т. д. Его едят, и мясо его довольно вкусно».

Долгое время не знали, причислять ли это замечательное животное к рыбам или к пресмыкающимся. Его внешнее сходство с земноводными из отдела полулягушек и одинаковый с последними образ жизни возбуждал в ученых основательное сомнение в его рыбьей природе. Только найденные у него накожные слизеотделительные железки, которых нет у пресмыкающихся, упрочили его место среди рыб. Но и там по системе он стоит особняком и представляет собой переходную форму от пресмыкающихся к рыбам. «Nil fit per Saltum»[88].

В натуралистах может возбудить такой же интерес Clarotes heuglini Knerr. Подробного описания его еще не существует. «Роя колодезь в степи, — рассказывает натуралист, открывший ее, имя которого носит эта рыба, — работники нашли никогда до сих пор не виданное европейцами животное на глубине 6 или 8 футов и совершенно целое, здоровое и неповрежденное. Тогда еще не добрались до воды, но уже нашли признаки ее в сырости глины, окружавшей рыбу. Мне принесли ее живую, я положил ее в воду и заметил, что она умеет в ней шевелиться с таким же проворством, как и прочие рыбы; спустя некоторое время я вынес ее на сухую землю и увидел, к моему величайшему удивлению, что рыба эта — настоящее земноводное животное. Она издохла только через три дня, проведенных ею без воды в моем саду, на земле, раскаленной солнцем Центральной Африки». Все эти сведения уничтожили во мне сомнение относительно периодического появления рыб в дождевых ямах, совпадающего с дождливым временем. Я считаю теперь сведения, которые мне часто сообщали туземцы, за совершенно основательные. Как добросовестный описатель путешествия, я говорил прежде только о возможности этого явления, кажущегося неправдоподобным, но теперь охотно заявляю, что это подлинный факт. Виды рыб, живущих в Фулате, еще не известны; может быть, обе вышеупомянутые рыбы также водятся там.

В заключение позволю себе бросить еще взгляд на насекомых. Можно уже ожидать, что столь богатая флора должна благоприятствовать успешному развитию этого класса животных, так тесно связанного с жизнью растений. Вот почему мы находим здесь представителей почти всех отделов этого длинного ряда животных в значительном количестве видов и особей, начиная с жуков или жесткокрылых и кончая клопами или разнокрылыми. Более всего бросающиеся в глаза жуки имеют здесь, по-моему, самое большое число представителей. Златки (Buprestis) летают днем по цветущим мимозам и, сидя на них при солнечных лучах, блестят светлыми крыльями, покрытыми золотистой пылью. Они являются во многих видах и в таком количестве, что с одного деревца их можно набрать целыми десятками.

По всем солнечным и сырым, не заросшим травой местам видны блестящие скакуны (Cicindela), роящиеся в воздухе или на песке, как мухи; они пугливы, и можно их наловить только рано утром, когда они густо сидят друг возле друга на орошенных утренней росой былинках у берегов рек, тогда не представляется никакого труда захватить их целую кучу. По исследованиям профессора Апеца, нам известны шесть видов этих замечательных жуков, которых большей частью наблюдали у Сенегала. Из рода жужелиц (Carabus) он определил по нашим коллекциям пока только 33 вида; из рода бронзовок (Cetonia) я наблюдал приблизительно шесть видов. В болотах кружатся в воде вертячки (Gyrinus) и плавунцы (Dytiscus), принадлежащие к семейству плавунцовых (Hydrocantharene). Gyrinus, которых мы набрали пять видов, вертятся на поверхности воды сотнями у берега каждого залива и около каждого куста, задерживающего течение; последние же (Dytiscus) встречаются в большом количестве видов; профессор Апец определил их девять, но некоторых из них можно найти только с трудом. Навозные жуки (Geotrypes) и мертвоеды (Silpha) находятся во множестве вблизи каждого стада и отличаются богатством видов. Между первыми назову известного копра (Corpis isidis), которого, чтобы поймать, нужно выгнать водой из земляных дыр, глубина которых достигает от 6 до 8 футов. Он бросается всем в глаза по своей величине и форме тела. Щелкуны (Elater) и долгоносики (Rhynchophorus) очень обыкновенны.

Не менее многочисленны тут из отдела перепончатокрылых (Hymenoptera) «жалящие насекомые», живущие в лесах. Вокруг каждого павшего животного собираются сотнями большие опасные шершни; они жадно едят мясо и сильно жалят; из ос выдается преимущественно блестянка (Chrysis). Эти красивые насекомые становятся истинным мучением для путешественника, когда, не узнав их под блестящей и невинной наружностью, он охотно ловит их. Один вид часто попадает в жилища; по цвету насекомое походит на блестящий изумруд, по характеру — на дьявола, потому что жалит очень чувствительно. Есть также и обыкновенные пчелы. Свободные негры собирают их мед в большие бурамы, или горшки, считают его лакомством и дорого ценят.

Поразительно здесь то, что бабочек видно мало. Дневные бабочки бросаются в глаза больше, чем ночные; но первые значительно малочисленнее вторых как по видам, так и по количеству экземпляров. Это может быть вследствие того, что гусеницы ночных бабочек требуют больше времени для своего развития и потому легче дневных бабочек выносят сухое время года, проводимое ими в состоянии гусеницы. Дневные бабочки, как замечено, достигают в мотыльках (Papilionidae) своего совершенства и часто представляют поразительное великолепие своих красок; желтый и черный цвета, во всех их смешениях, кажутся преобладающими в красках, дарованных им Творцом. Все большие дневные бабочки очень пугливы и, если заметят, что их преследуют, быстро скрываются в высоких вершинах деревьев. К тому же они с такой легкостью перелетают через терновые кусты, степные леса, кустарники, канавы и болота, через которые тяжело обутому, запыхавшемуся под тропическим солнцем ловцу приходится перелезать, пробираться, делать обходы, чтобы, идя прямо, не завязнуть по колено в иле, и ему обыкновенно удается только посмотреть им вслед.

Для двукрылых (Diptera) тропические лесные местности — рай. Пчеловидные мухи необыкновенно многочисленны. Вероятно, и «тубан» арабов относится сюда же. «Муха» принуждает укрываться с их стадами волов и верблюдов в дождливое время в самых высоких и сухих местах халы (степи). Утверждали, что это насекомое было главной причиной вымирания верблюдов к югу от 12° с. ш. Я сам никогда не видал его и никогда не получал удовлетворительного его описания. Сделанные мне сообщения номадов чрезвычайно наивны. «Тубан, — говорят они, — нападает в большом количестве на верблюдов, которые и умирают от этого». «А что же такое тубан?» — «Ты разве не знаешь тубана? Это и есть самый тубан! Он мал, но очень лих!» Так приблизительно описывают эти люди животное, которое не имеет ни волос, ни перьев, не кричит и не делает понятных, подражаемых движений и на которое они смотрят как на «дар дьявола».