Буря и ярость (ЛП) - Арментроут Дженнифер - Страница 75

— Выглядишь намного лучше.

— Я и чувствую себя лучше.

Он поймал мой взгляд и удержал его, а затем его взгляд опустился, и я почувствовала напряжённость его взгляда, вплоть до кончиков пальцев ног. Прежде чем он снова поднял глаза на меня. Он обхватил меня рукой за запястье.

— У тебя все руки в крови.

Я ничего не сказала, когда он взял у меня полотенце, и не сопротивлялась, когда он отложил полотенце в сторону и повёл меня к раковине.

— Я сама могу помыть руки, — сказала я ему

— Я знаю, — он включил воду, открыл ящик тумбочки и достал оттуда тюбик с пенящимся мылом для рук. — Ты хоть немного поспала?

— Немного.

Я подняла глаза и увидела нас в отражении зеркала. Его голова была опущена, брови сосредоточенно нахмурены, пока он намыливал мои руки.

Я немного растерялась, глядя на наши отражения, он был намного выше и крупнее меня, белокурый и золотистый там, где я была темнее. Мой взгляд упал на наши руки, когда он скользнул ладонью по моим. Вода пузырилась розовыми и красными пузырями, стекая в канализацию. Он мыл мне руки, пока на них не осталось ни пятнышка крови, а потом достал из другого ящика чистое полотенце.

Вытирая мне руки, он отвернул меня от зеркала.

— Знаешь, насчет того о чём ты спрашивала раньше? — его руки оставили мои запястья и скользнули вверх по предплечьям. — О том, почему я не пришёл к тебе сегодня вечером?

Мое сердцебиение усилилось, и я кивнула.

— Я не пришёл, потому что сомневался, что смогу просто лежать рядом с тобой после того, что случилось на крыше, — его голос был глубже и гуще, а его руки сжали мои плечи. Он легко поднял меня и усадил на край туалетного столика. — И не прикасаться к тебе.

Жар вернулся, танцуя по моей коже.

— А что… а что, если я захочу, чтобы ты прикоснулся ко мне?

Его глаза вспыхнули ярким бледно-голубым светом.

— И видишь, в этом вся проблема.

— Почему?

Он поднял руки и запутался пальцами в моих волосах, убирая пряди с моего лица.

— Потому что мы не должны, Трин. Это всё усложнит. Посмотри на сегодняшний вечер, мы не обращали внимания на происходящее вокруг. Имп мог бы тебя забрать. Тебя могли ранить.

— Но не ранил же.

— Да, и этого не должно было случиться, — он взглядом изучал меня. — Мне следовало бы знать лучше, Трин. Я знаю, что происходит, когда не сосредоточен. Из нас получилась хорошая команда…

— Да, — вмешалась я, обхватив пальцами край туалетного столика. — Мы чертовски хорошая команда.

— Вот почему это было бы плохой идеей.

— А я думаю, что это чертовски хорошая идея.

Его смех был натянутым.

— Конечно, ты так думаешь, но дело не только в этом.

— Я не твой отец…

— Господи, надеюсь, что нет.

Я прищурила глаза.

— И я не Лейла, — сказала я, и что-то грубое промелькнуло на его лице, и исчезло раньше, чем я поняла, что это было. — Тебе просто нужно научиться быть многозадачным.

— И это всё? — он рассмеялся.

Я кивнула.

— Даже если я научусь этому, ты через многое прошла, — одной рукой он скользнул по моей шее. Кончики пальцев прошлись по линии моего подбородка. — Я старше тебя.

— Да ладно тебе. Ты едва ли старше меня.

Густые ресницы опустились, когда он провёл пальцами по моей скуле, вызывая у меня мелкую дрожь.

— Ты приехала сюда на поиски Миши, и доверяешь мне охранять тебя, пока ты это делаешь. Это чувствуется…

— Правильным, — услужливо подсказала я. — Потому что мне так кажется. Словно я была… — мои щёки вспыхнули. — Это кажется правильным, Зейн. Ты хочешь сказать, что это неправильно?

— Нет. Я не об этом. — Эти ресницы приподнялись, и эти бледные глаза впились в мои, вокруг его рта залегли тени. — Ты хочешь поцеловать меня снова, не так ли?

Каждый мускул в моём теле был напряжённым.

— Да. Я хочу…

Зейн поцеловал меня.

Сначала это был такой нежный, красивый поцелуй, его губы коснулись моих один раз, потом второй, а потом поцелуй стал глубже, и в нём не было ничего вопрошающего или неуверенного. Поцелуй был жарким, требовательным и обжигающим душу, грубая комбинация сдерживаемой потребности и взрывного желания.

Он притянул меня к самому краю раковины и сам придвинулся ближе, прижался всем телом к моим ногам, и когда поцеловал снова, то оставил меня бездыханной и беззащитной, словно я была проводом под током. Я обвила ногами его поясницу и скользнула рукой вниз по груди, помня о заживающей ране. Его рука скользнула под мою руку, вниз по спине, и я подумала, что, возможно, пьянею от его поцелуев.

А потом он поднял меня с раковины, отступая назад. Я схватила его за плечи, а потом запустила руки в мягкие пряди его волос. Он прикусил мои губы, когда врезался в стену, и я рассмеялась в ответ на его поцелуй, а он зарычал на меня. Каким-то образом мы добрались до спальни, где он положил меня на кровать и накрыл своим большим и тёплым телом.

Спальня была освещена светом из ванной комнаты. Я протянула руку и коснулась его лица. Он повернулся к моему касанию, ткнулся носом в мою ладонь и вздрогнул. Когда он открыл глаза, я могла поклясться, что они светились.

Долгое время никто из нас не двигался и не произносил ни слова, и я поклялась Богу, что если Арахис решит выскочить прямо сейчас, я найду способ вернуть его к жизни, чтобы просто убить.

Арахис не появился, но неподвижность Зейна начала меня беспокоить.

— Зейн?

В горле у него пересохло.

— Я должен тебе кое-что сказать.

— Что? — я глазами изучала его лицо, проводя пальцами по изгибу его щеки.

Он повернул подбородок, целуя кончики моих пальцев.

— Я… Я никогда не делал этого раньше.

Мои пальцы замерли. Всё мое тело окоченело, когда его слова дошли до меня.

— Ты хочешь сказать… ты этого не делал?

— Ну, я делал это. Я делал… кое-что, но у меня не было секса, — он взглядом отыскал мои глаза, и на его лице появилась лёгкая усмешка. — Теперь ты, кажется, лишилась дара речи.

Я моргнула.

— Прости. Я не хотела, но я просто в шоке. Я имею в виду, ты… это же ты. Ты красивый и умный. Ты добрый и веселый и…

— И раздражающий.

— Да, но…

— И властный.

— И это тоже, но…

— Но я всё ещё не сделал этого, — сказал он.

— Почему? — спросила я, а потом сразу же почувствовала, какая я задница, что интересуюсь этим. — Прости. Мне не следовало спрашивать об этом.

— Всё в порядке. Я… я просто не делал этого.

Я была потрясена, но в то же время… испытала некоторое облегчение.

— Я тоже не занималась этим.

Медленная, душераздирающая улыбка тронула его губы. Настоящая, и это была такая улыбка, которая могла разбить сердца и восстановить их.

— Я не знаю, куда это ведёт, — сказала я, проследив по изгибу его плеча. — Я просто знаю, что ты мне нравишься, Зейн. Ты мне очень нравишься, и это не имеет ничего общего со всем остальным, что происходит. Я хочу тебя, но мы… мы не должны этого делать.

— Нет, не должны, — он опустил голову и поцеловал меня в уголок рта, а потом снова заговорил. — Но есть и другое… то, что мы можем сделать.

И на этот раз, когда Зейн целовал меня, он пил из моих губ, пил из моих стонов, проводя большим пальцем по моей щеке, обводя скулы. Его прикосновение было лёгким, как пёрышко, но я беспокойно пошевелилась. Похоть пронзила мою кожу, когда он провёл кончиками пальцев вниз по моему горлу, по плечу. У меня вырвался тихий вздох.

Я не лгала, когда говорила, что он мне нравится — что он мне очень нравится, и это знание, это чувство немного пугало меня. Он был первым парнем, к которому меня по-настоящему тянуло, но всё было куда серьезней. Меня тянуло в нем всё: его сила и доброта, его убеждения, даже те, что шокировали меня вначале, и его сообразительность. Его врождённая заботливость, и даже когда он сомневался в себе, она каким-то образом делало его… человеком для меня.

Что-то ещё задержалось на задворках моих мыслей, чувство близости с ним, многие сдвинутые части мозаики, наконец, встали на свои места.