Лисьими тропами (СИ) - Ви Мари - Страница 41

Можно ты останешься навсегда?..

— Я думала, что ты придешь, — призналась так неосторожно, — но надеялась, ты сделаешь это в реальности.

— Реальность не для меня, — признался Шин вроде бы в шутку, но меня это словно огорчило. Я медленно отстранилась, заглядывая ему в глаза. Он мое настроение уловил, но вовсе не расстроился. Наоборот, лишь смелее улыбнуться. — Реальность ты уже видела. Я же хочу показать тебе мое любимое место во сне.

Теперь и я улыбнулась ему в ответ, задыхаясь от переизбытка чувств.

— Как во сне может существовать любимое место? — Поинтересовалась я игриво.

— Сначала покажу, — предложил Шин хитро, — а дальше ты все поймешь.

Я снова заулыбалась, глупо захихикав, кивнула. Шин улыбался мне в ответ, предложил мне свою ладонь, я задрожала, когда он сжал мою. Мои чувства росли к нему в геометрической прогрессии, и это начинало пугать меня. Потому что, если будет чуточку больше, я начну терять голову.

Начну? Ладно, неважно.

— Покажи мне свое любимое место, — попросила я.

Шин улыбнулся мне, приобнял, а потом закружил, словно в танце. Я по старой доброй привычке думала, мы будем идти. Но нет. Это ведь сон, и я прекрасно понимала это, но… когда вокруг все наконец-то замерло, а я огляделась, меня посетили смутные сомнения. Разве… сон может быть таким?..

Мы оказались где-то за облаками. Золотистыми, пушистыми, мягкими, каким-то библейскими. За ними садилось солнце.

Но это с одной стороны. С другой — своей нереальной насыщенной синевой ослепляло небо. Солнца здесь не было, но было настолько ярко, что мне приходилось щуриться. Но далеко не это поражало меня. Где-то вдалеке, но в то же время поблизости, шумно падал водопад. Откуда-то сверху, источник не разглядеть, сколько не вглядывайся. Однако водопад был необычный. Радужный.

Закружилась голова, Шин удержал меня, а я раскрыла рот, уставившись вниз. Весь мир будто стелился перед нами. Поля, леса, горы и города. Бездонный, бесконечный, непостижимый.

— Тебе надо присесть, — хмыкнул Шин.

В этот миг я растерялась, перепугавшись до чертиков, но уже секунду спустя я сидела на качелях, которые держало небо, и раскачивалась на них, напрочь потеряв дар речи. Шин сидел рядом и приобнимал меня, поддерживал. Места для двоих нам хватило идеально, как будто эти качели созданы именно для нас. Так и было. Я потеряла себя на какое-то время.

Но Шин смотрел на меня, приглядывал. И улыбался. Потребовалось время, чтобы я хоть частично, но пришла в себя. Вспомнила, что такое мысли и слова. Это удалось не с первого раза.

— Я… в шоке, — вымолвила я, а потом сама же и рассмеялась.

Шин смеялся вместе со мной, продолжая придерживать. Качели медленно раскачивались, но если бы они двигались хоть на капельку быстрее, я бы точно померла… ой. То есть… ладно, раскачиваемся дальше. Да.

— Как тебе мое любимое место? — Поинтересовался Шин.

— Как? — Только и смогла спросить я, взглянув на него. С одной стороны его освещало золото, с другой радужный водопад. Шин никогда не был настолько нереалистично прекрасен, как сейчас. На мгновение я даже забыла о том, что существует вообще хоть что-то в этом мире, кроме этого момента… — Как?

Улыбнулась, не в силах отвести взгляд.

— Я нашел его, — признался Шин. — Шинигами не все время занимаются своей работой.

— Ага! Так и знала, что про корпоративы ты мне солгал!

Мы расхохотались. Эхо наших голосов разнеслось на многие километры вокруг.

— Самое прекрасное в этом мире скрывается от нас слишком хорошо, — говорил Шин почти серьезно, и мое сердце ускорялось, потому что… я слышала в его словах подтекст. Он будто бы говорил не только об этом месте. — Иногда не знаешь о существовании чего-то столь непостижимого, но ведь это не означает, что его нет.

— Это как, если дерево упадет в лесу, а никого не будет рядом, раздастся ли звук? — Хмыкнула я.

Шин посмеялся.

— Это как живешь своей жизнью, думаешь, что повидал на свете всё. — Он так проникновенно заглядывал мне в глаза, что я невольно дрожала от волнения. — Но потом внезапно понимаешь, что это лишь крупица, маленькая искра. Но затем ты встречаешь в своей жизни нечто другое, и понимаешь: весь этот мир слишком мал для того, чтобы вместить даже попытку объяснения.

— Я ошибался. — Мои глаза увлажнились. — Когда думал, что познал и постиг всё. Мой мир был настолько мал, настолько незначителен. Но я просто не знал, как много я могу впустить в него. Я не понимал, что границ не существует. Ни для чего. Есть представления, чьи-то впечатления, рассказы, да. Но когда ты видишь это сам, чувствуешь, ощущаешь… — Шин ухмыльнулся, будто сдавался на милость собственным эмоциям, которые внезапно брали верх, — это невероятно. Я не знал, что так можно. Я не знал.

— И… что ты думаешь теперь? — Спрашивала я осторожно.

— Я думаю… — он снова заглядывал мне в глаза столь пристально, что могло бы даже стать не по себе. Но почему-то сейчас мне было спокойно. — Я думаю, что знаю, что такое счастье.

— Правда? — Выдохнула я. — И… что же?

— Сейчас.

— А? — Елки зеленые, аж голова закружилась.

— Это сейчас. Этот миг. Здесь. — Он сделал маленькую паузу, а потом его голос дрогнул: — С тобой.

Где-то в этот момент я и померла… ой. Да что со мной не так? Задыхаюсь, слишком… много… эмоций. Глубокий вздох. Еще один… и еще… что-нибудь бы сказать, но… не могу. Неважно, просто неважно.

Я подалась к нему ближе и обняла. Шин будто ждал этого, обнял меня в ответ крепко-крепко, я не сдержала слез. Он прав, он настолько прав, что даже немножечко больно. Сейчас. Всё, что у нас есть, это сейчас. Завтра не наступит никогда, потому что новый день это сегодня, а завтра… оно ускользает от нас каждый раз.

Вчера уже не повторится, оно случилось и прошло.

Но сегодня… сейчас… это всё, что у нас есть. И это… прекрасно.

Чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо. Он был так серьезен, что мне становилось не по себе. Как будто в этот миг я разглядела его намерения. Остаться. Как он и обещал мне. Сердце щемило от этого. Но разве я что-то могла с этим поделать?

Шин улыбнулся мне шире.

— А теперь самое интересное, — хитро заметил он.

— Чего? — Не поняла сначала, а потом завизжала, когда он начал раскачивать качели. — Ааа!

Шин так хохотал надо мной, что даже мне стало смешно. И теперь мы раскачивались и хохотали вместе.

— Ну, тише ты! Я же еще жить хочу! — Вопила я, будто всему миру.

— А я, что? Собрался тебя убивать? Не умрешь, гарантирую! Раскачивайся! — Все не сдавался он.

А я все визжала то ли от восторга, то ли от страха. И хохотала. Впрочем, Шин тоже.

— Это, конечно, здорово, что ты уверен, но все равно — ааа! — Это я на то, как мы снова взлетели вверх. — На чем держатся эти качели?!

— На мечтах, — пошутил Шин.

— На чем?! — Заорала я, а он хохотал так громко и звонко, что мне ничего не оставалось, кроме как смеяться вместе с ним. — Ну-ка, повтори! Крепления так себе!

— А ну, раскачивайся! — Не обращал внимания на моё сопротивление Шин, раскачивая качели вновь и вновь.

Признаю, когда первичный ужас (под нами, между прочим, пропасть!) прошел, я перестала так сильно бояться. Качели были не простыми, мы долетали все дальше, приближаясь к радужному водопаду, возвращались, поднимаясь все ближе к золотистым облакам. И, наконец, я привыкла. Перестала все время смотреть вниз, искать спасения. Теперь я смотрела только на небо, а оно было необъятным. Но таким надежным.

— Я поняла, о чем ты, Шин, — мы почти долетели до радужного водопада.

— А ты смелее, чем казалось, — похвалил он, все еще держа меня за талию.

Я повернулась и посмотрела на него, улыбнулась, когда радужный свет скользнул по его лицу, замерцал в его глазах. Удивительно было не это, меня тронуло, что все это время, пока нас окружал такой невообразимо прекрасный сон, Шин смотрел только на меня. Улыбался.

— Это и правда счастье, — призналась я. — Быть здесь. С тобой.