Ноктикадия (ЛП) - Лейк Кери - Страница 66

И, похоже, природа уже решила судьбу этого человека.

***

Глядя на разбросанные по столу бумаги, я пытался осмыслить поведение Барлетты. Он начал входить в стадию агрессии в своей болезни. Воздействие организма, как правило, делает его жертв боевыми и жестокими, но его прежняя реакция меня озадачила.

Зазвонил мобильный телефон, и я, узнал в нем одного из своих знакомых — Джеймса, товарища по Воронам, с которым я общался некоторое время назад, и ответил на звонок.

— Да?

— Должен признать, Деврик, что задание по поиску Анджело ДеЛуки было, пожалуй, самым сложным.

— Как это?

— На этого парня действительно ничего нет. Провел некоторое время в тюрьме. Похоже, его семья выгнала его за то, что он был не в себе. У него было несколько работ. Но последнее его местонахождение было известно в Нью-Йорке около четырех лет назад.

Четыре года назад. Отлично. Этот засранец мог быть где угодно. Откинувшись в кресле, я ущипнул себя за переносицу и издал стон.

— Не знаю, видел ли ты новости пару недель назад? — спросил Джеймс, но в последнее время шквал политической чепухи, а также мои собственные заботы не позволяли мне смотреть телевизор. — Он был замешан в убийстве какого-то крупного инвестора из Массачусетса. Видимо, его имя было написано кровью на стене.

— У тебя есть фотография этого парня?

— У меня есть его старая фотография. Похоже, он сидел в тюрьме за какие-то наркотики. Его также обвиняли в торговле людьми, но прокуроры, видимо, сняли это обвинение, потому что жертва не захотела сотрудничать.

Я раздраженно выдохнул.

— Значит, у тебя нет ничего нового?

— Если не считать того убийства пару недель назад, то нет. Похоже, он связался не с тем человеком, и я думаю, что его убили самого.

У меня были смешанные чувства по этому поводу. Отчасти облегчение от того, что мне не придется выслеживать его и тащить сюда, но также и разочарование от того, что у меня не будет возможности убить его самому.

— Если бы ты мог прислать фоторобот, было бы здорово.

— Да, без проблем. Извини, что не смог найти больше, но, похоже, ФБР даже не может отследить этого придурка. Я думаю, он мертв.

— Как жаль, что так получилось.

— Да. Одним подонком в мире меньше. — Он даже не представлял, какого уровня подонком был этот парень. Я подозревал, что именно он в конце концов убил моего брата. Тот, кто мучил Кейда паяльной лампой.

Как жалко. Я мог бы заставить его страдать за это.

— Я ценю твои усилия. Если тебе удастся найти что-то еще, не стесняйся, обращайся ко мне.

— Всегда. Береги себя. — На этих прощальных словах я положил трубку.

Черт. Может, и к лучшему, что я его не нашел. Если бы я ввязался в дела ФБР, то это бы вылилось мне в копеечку, а мне это сейчас было совершенно ни к чему. Не тогда, когда я уже держал человека на краю гибели. Это был бы лишь вопрос времени, когда Барлетта сдастся. Кроме того, я уже достаточно сделал, чтобы отомстить за брата, не так ли?

Мотив похищения Кейдмона был мне ясен много лет назад, когда я впервые узнал, насколько важным было открытие моего отца и на что он пошел, чтобы защитить его. Возможность вылечить неизлечимое стоила миллионы долларов. Даже в неумелых руках преступников наука могла быть продана. Подделана. Если бы не защита Воронов и академии, я бы, наверное, оказался в такой же опасности, как и мой брат. Жаль, что мой отец никогда не признавал безжалостности, разврата, на которые готовы пойти другие, чтобы завладеть его открытием. Возможно, если бы он расширил защиту, предложенную ему, мой брат все еще был бы рядом.

Чтобы не привлекать к себе внимания, я решил приостановить преследование Анджело ДеЛуки. Все равно скоро мне придется иметь дело с трупом.

Барлетты было достаточно. Пока что.

Мой телефон снова зажужжал, и я опустил глаза, чтобы увидеть сообщение от Липпинкотта:



Ворча, я послал в ответ лишь большой палец вверх. Я ненавидел этот чертов балаган с финансированием научных учреждений. Почему богатые не могли спокойно отдать свои деньги без необходимости в икре и банальных разговорах, было выше моего понимания.

Перед тем как собрать вещи и вернуться в свою кампусную каморку, чтобы подготовиться к вечернему крестовому походу, я решил еще раз проверить Барлетту.

Тишина, воцарившаяся в темном коридоре, стала первым признаком того, что что-то не так. Звук моих шагов по бетону, несомненно, должен был вызвать у него стоны и мольбу. Только кровь, вытекающая из камеры в коридор, заставила меня замедлить шаги. Наконец я добрался до камеры, где он лежал, откинувшись на бок, прижавшись спиной к прутьям клетки.

Нахмурившись, я достал ключ, отпер дверь и, обойдя его тело, увидел совершенно жуткую картину. Одно изуродованное глазное яблоко вывалилось из глазницы, прижавшись к щеке. Второе было выколото, полностью изуродовано, по лицу сочилась кровь. В его руке был зажат грубый инструмент — заточенный кусок камня того же старческого оттенка, что и окружающие стены. Я включил фонарик телефона и провел им по камере, не обнаружив ни углублений, ни расколовшегося камня. Как он попал к нему в руки, я не мог понять. В то же время было понятно, как он справился с царапинами на своем теле, хотя найти его таким образом не представлялось возможным. Самоубийства такого рода были крайне редки. Червь искал воду, чтобы спариваться и размножаться. Чтобы жить.

Я вспомнил отчет патологоанатома о матери Лилии и о том, как она перерезала себе вены. Была ли это эволюция? Или что-то зловещее?

Когда я присел рядом с ним, мое внимание снова привлек камень в его руке. Ранее, когда я предлагал ему выпить, я заметил длинную царапину на внутренней стороне его запястья. Судя по тому, как он стоял, он должен был опрокинуть чашку назад правой рукой. Я также видел, что он пишет правой рукой. Проверив еще раз, я повернул его запястье, чтобы убедиться в наличии царапины. Однако камень, которым он выколол себе глаза, лежал в его левой руке. Это всего лишь моя теория, но, похоже, его правая рука была доминирующей и именно ею он выколол бы себе глаз, если бы сделал это сам.

— Черт! — Пришлось отбросить осмотр и засуетиться, так как паразиты могли оставаться в теле только до тех пор, пока не вырвутся к источнику воды.

Схватив носилки, стоявшие в противоположном конце коридора, я поспешил вернуться в комнату и неловко погрузил на них тело Барлетты. Взглянув на часы, я увидел, что было уже около семи. Вполне достаточно времени, чтобы разобраться с Барлеттой и отправиться на страшное торжество.

Я перевез Барлетту в отдельную комнату в коридоре, где стоял приобретенный мной большой серебристый гидротерапевтический бак. Шланг был подведен к нему, и я включил воду, давая ей наполниться. Я включил лампочку над головой, затем переместил тело Барлетты с носилок в резервуар, где он опустился на дно. Вода быстро поднималась, заглатывая его ноги, руки и, наконец, лицо. Направив фонарик своего мобильного телефона на воду, я наблюдал, как из его рта и носа непрерывно извиваются маленькие черные существа. Несколько штук внизу, у его ног, несомненно, вылезли из ануса, каким-то образом оказавшись в его одежде. Из трупа вылезло более десятка паразитов, шнырявших по воде в бешеном поиске товарища. В животе у него зашевелилось еще больше паразитов.

Глядя на ужасающую картину, я не мог не думать о том, как далеко я ушел от мальчика, который прятался в кладовке, слыша голоса мертвых. От испуганного подростка, который не мог находиться в одной комнате с трупом. Именно гибель брата избавила меня от этих страхов и привела к маразматическому увлечению смертью. Любопытство привело меня в тот холодный холодильник, где отец хранил трупы, которые его просили осмотреть. И именно там, глядя в глаза одному из покойников, я представил себе своего брата. Визуальное восприятие каким-то образом очеловечило монстров в моей голове, и я перестал их бояться. Чем больше я узнавал о человеческом теле, тем меньше слышал эти ужасающие голоса, пока в какой-то момент они не исчезли совсем.