Ноктикадия (ЛП) - Лейк Кери - Страница 83

— Лилия, расскажите, что случилось.

Странное чувство зашевелилось в моей груди, когда он произнес мое имя, а когда я подняла взгляд на него и увидела беспокойство в его глазах, я не смогла сдержать слез.

— Я не могу.

— Скажи мне. Сейчас же.

Почему я защищала Гилкрист? Думала ли она обо мне хоть немного, когда говорила эти слова? Нет. На самом деле, вероятно, ее черному сердцу было приятно осознавать, насколько сильно ее слова сокрушили меня. То, что она каким-то образом увидела меня насквозь и проникла в самые глубокие ямы моей неуверенности в себе.

— Гилкрист обвинила меня в списывании на экзамене. Она поставила мне пятьдесят шесть баллов.

Его глаз дернулся, челюсть сжалась.

— Сейчас она также не отступает от своих обвинений?

— Я не знаю, планирует ли она выдвигать обвинение в списывании, но если да, то это все испортит. Меня выгонят, и я не буду допущена к следующему семестру.

— Успокойтесь. Ей понадобятся доказательства. — Хотя уверенность в его тоне пронзила мое беспокойство подобно зазубренному лезвию, она не устранила его полностью.

— Она обвинила меня в том, что я списывала у Спенсера. Она и раньше угрожала завалить Спенсера. Ради меня он не станет говорить правду.

Он фыркнул.

— Как будто Спенсер держит свечку... — Он замолчал, недовольно ворча.

Я не знала, почему этот полушутливый комментарий наполнил меня удовлетворением и и развеяло путаницу в моей голове. Может быть, потому, что этот человек редко говорил комплименты. А может быть, потому, что я почувствовала, что он на моей стороне.

— Чтобы доказать, что студентка списывала, нужны огромные усилия, и я не думаю, что даже у нее хватит на это сил и мотивации.

Облегчение, которое я испытала, рассказав ему этот маленький кусочек своего дня, оставило во мне желание вывалить на него все, каждую жалкую деталь, пока я не очищусь от нее, но я не стала этого делать. Ему не нужно было знать о моих финансовых проблемах в дополнение ко всему остальному.

У этого человека, вероятно, было больше денег, нежели чем он представлял, на что их тратить. То, что я задолжала тысячу за обучение Би, а на моем счету оставалось всего десять баксов, наверняка показалось бы ему абсурдным. Да и всем студентам, учившимся в этом университете, тоже. Я еще не встречала ни одного, кто был бы обременен финансами так, как я.

— Иногда мне кажется, что поступление сюда было ошибкой. Мне все время кажется, что все против меня. Нет никакой перспективы.

— И что же? Вы хотите вернуться в Ковингтон?

— Я не знаю. Я не хочу, но... — Даже если я буду платить школе Би те две сотни, которые Брамвелл согласился давать мне каждую неделю, все равно потребуется больше двух месяцев, чтобы все выплатить. И это при условии, что Коннор будет продолжать выплачивать свою половину. — Просто иногда все кажется таким тяжким.

— Значит, ваш выход — бросить академию. Отказаться от стипендии.

— Как я уже сказала, я не хочу этого делать, но...

— Только не надо этого. Может быть, вы и умная, но я чертовски уверен, что вы говорите глупости.

Я могла бы отдать ему должное, не зная, что сейчас творится у меня в голове, и что Гилкрист — лишь одна из многих причин для беспокойства, но его ответ все равно вывел меня из себя. Люди с деньгами почему-то всегда выводили меня из себя, и я ненавидела себя за это, но, черт возьми, иногда они вели себя так, словно их проблемы были наравне со всеми остальными. Что бы он подумал, если бы узнал, что я выложила на сайт гребаное порно-видео только для того, чтобы оплатить обучение сестры? Стал бы он меня за это осуждать? Читал бы мне лекции о добродетели и человеческой порядочности?

— С каких это пор вас это волнует? Я уверена, что вы будете рады вернуться в свою тихую лабораторию, где никто не бьет банки и не выпускает образцы в канализацию. Мне не место в этой школе, среди студенток, которые тратят сотни на платья для одного вечера. Которые могут позволить себе модный кофе латте в милых маленьких чашечках с логотипом в виде золотого дракона, — сказала я, по-снобистски вскидывая руку. — Которым не нужно думать ни о чем, кроме своих оценок и учебы. Я устала напрягаться из-за вещей, которые никогда не приходят им в голову.

— Значит, возвращение в Ковингтон избавит тебя от всех этих проблем?

— Конечно, нет. Но в Ковингтоне все борются. По крайней мере, я не какой-то там изгой.

— Да. Замечательно. Будешь ходить на какую-нибудь дерьмовую работу, которую ты будешь ненавидеть и обижаться до конца своих дней.

— Какая тебе разница, останусь я или нет? — Я искала в этих обычно апатичных глазах хоть какое-то объяснение тому, почему он вдруг стал выглядеть обеспокоенным.

— Это важно.

— Почему?

— Кто-нибудь обращался с тобой здесь как с отбросом? Кто-нибудь бросал тебе в лицо что у тебя нет денег?

На ум пришла Гилкрист, ее комментарий, сделанный ранее, который, очевидно, впился в меня своими когтями, учитывая то, как я себя чувствовала в тот момент, но я не потрудилась об этом упомянуть. Вместо этого я промолчала, что он, видимо, воспринял как ответ на свой вопрос.

— Перестань жалеть себя. Ты выглядишь нелепо.

— Я выгляжу нелепо? Почему? Потому что у меня нет тех же проблем, что и у богатой элиты?

— Нет. Смешно то, что ты вообще пытаешься себя с ними сравнивать.

— Ах, да. Я почти забыла, что они в другой лиге. Спасибо, что вернул меня к реальности. — Слезы навернулись на глаза, когда я решилась признаться в том, что мучило меня весь день. — Возможно, Гилкрист была права, когда говорила, что обездоленные не предназначены для такого гордого и достойного заведения, как Дракадия.

Презрение омрачило его глаза.

— Она сказала это тебе?

Как бы я ни жалела о том, что сказала это вслух, мне было приятно рассказать это кому-нибудь. Снять с себя часть унижения, которое все еще терзало мою гордость.

— Да. После того, как она обвинила меня в том, что я не имею права, исходя из моих обстоятельств. Так скажи мне еще раз, почему я выгляжу нелепо. Почему я не имею права сравнивать себя со своими сокурсниками. Почему я не должна вернуться туда, где мне самое место.

Его челюсть сдвинулась, губы скривились в отвращении.

— Потому что ты лучше их. Сильнее. И, к сожалению, тебе придется сильнее бороться за то, чего ты хочешь. Но у тебя есть понимание вещей, недоступных их пониманию. Ты уникальна, Лилия. И, ей-богу, если ты растратишь этот интеллект на невежественные слова такой завистливой стервы, как Лоретта Гилкрист, это будет самым вопиющим проступком, который ты когда-либо совершала.

Жар охватил мое лицо. Руки затряслись от желания обнять его и поцеловать. Вместо этого я уставилась на него, сосредоточившись на прерывистом дыхании, которое вырывалось из меня.

Удушающее напряжение между нами грозило воспламениться от одного смелого движения, от одного удара спичкой. Его рука обхватила скамью, на которую он опирался, и именно тогда я заметила блестящую красную отметину и воспаленную кожу в том месте, где он обжегся свечой.

— О, Боже мой! — Я потянулась к его руке, но он отдернул ее, прижав кулак к груди. — Ты очень сильно обжегся. Тебе нужно промыть и обмотать это.

— Я знаю, что мне нужно.

— Верно, — сказала я, делая шаг назад. Конечно, он наверняка проходил клиническую практику в отделениях неотложной помощи и ожоговых отделениях в какой-то момент своей жизни. — Неужели ты совсем не чувствуешь?

— Нет. Нисколько.

— Я не могу представить, как это ужасно. Как страшно не чувствовать.

Он опустил руку, разминая пальцы.

— Я с этим смирился.

— Ты страдал от этого всю свою жизнь?

— Да.

— Мне жаль.

— Я не нуждаюсь в вашей жалости, мисс Веспертин. — Его голос стал жестче, пространство между нами внезапно стало холоднее. — Если вы будете так любезны убрать разбитое стекло, я буду вам очень признателен. Будьте осторожны, не порежьтесь.

— Конечно.