За долги отдам тебя - Гауф Юлия - Страница 5

– Сухая… хорошо, – из Кости словно воздух выпустили. Рука его перестает терзать мою промежность, а мне вдруг становится жаль этого мужчину. Он ведь тоже несчастен. Может, побольше моего.

– Поехали домой, – повторяю я.

Едем в молчании. Я готовилась к допросу. К тому, что Костя всю душу из меня вытрясет, но он молчит. И я молчу – думать о том, что будет завтра страшно.

Снова я теряю саму себя, и снова из-за Алана!

– Мамочка, папочка, – Алиса бросается к нам, едва мы с Костей заходим в дом. Няня, глядя на такое поведение подопечной лишь качает головой, а я улыбаюсь ей – пусть!

– Малышка, – Костя подхватывает дочь на руки, и лицо его смягчается – Алису он любит.

Вот только по имени он ее не называет, к сожалению, никогда.

– Мама обещала мне сегодня все, что угодно, – радуется моя девочка, оповещая об этом моем обещании всех собравшихся. – Я подумала, и решила – хочу кататься!

Только не это…

– Конечно, ипподром недалеко, – кивает Костя, и просит Анну Михайловну подготовить амазонку дочери.

Алиса хлопает в ладони, и я вздыхаю – ну как ей отказать? Сама я на лошадей предпочитаю любоваться издали, хоть и обучена верховой езде. Только жокей из меня никудышный. А Алиса весьма недурно скачет на пони, радуя меня своим бесстрашием.

И вроде бы все хорошо – Костя словно позабыл и о своей вспышке, и о том, что брак наш скорее мертв, чем жив. Придерживает лохматого пони, ведет его под уздцы, что-то весело обсуждая с Алисой. И на совместном позднем обеде мы тоже неплохо проводим время, и я даже могу притвориться, что все в порядке.

Вот только притворство это трещит по швам, когда мы уже приближаемся к дому.

– Мам, расскажи мне историю, – просит Алиса, положив темную головку мне на колени. – Только о любви, ладно?

Хочу ответить, что сказка будет ночью, перед сном, но Костя меня опережает:

– Да, расскажи ей историю любви! Расскажи про Алана…

– Заткнись! – грубо обрываю я мужа, и ярость мгновенно вскипает во мне. – Ты ведь обещал! Не при ней…

– Что за Алан? – сразу же вычленяет Алиса главное. – Мама, папа? Ты не рассказывала мне эту историю!

Зло гляжу на мужа, который и сам понял, что лишнее сболтнул, и при ком? Как же это низко!

– Потом, милая, – бормочу я дочери, которая все не успокаивается.

– Точно?

– Конечно, – обещаю я, надеясь, что она забудет.

Подарю Алисе новую куклу, или разрешу воспользоваться моей косметикой – и новые впечатления вытеснят из ее головы неосторожные слова Кости.

Вот только я не учла, что дочь обожает сказки! Терроризирует меня, няню, Костю, всех наших знакомых, заставляя рассказывать сначала известные всем нам сказки, а затем уже и выдумывать новые – память у моей малышки хорошая.

И Алиса не успокаивается, пока не получает свое!

– Расскажи про Алана, – требует Алиса, крепко ухватившись за мое запястье.

– Завтра…

– Сейчас! Ты обещала! – дочь приподнимается на подушках, и скрещивает руки на груди, явно пародируя кого-то.

– Это сложная история. И она вовсе не о любви.

Я честна. Врать своему ребенку не хочется, ведь доверие – весьма хрупкая вещь, а для Алисы я хочу быть лучшей мамой на свете! Чтобы никакой лжи и нелюбви, которыми я сама была окружена в детстве.

– Папа сказал, что о любви. Мам, ну расскажи! – Алиса почти молит, и я осознаю – теперь имя «Алан» она не забудет никогда.

Спасибо тебе, Костя…

– Жил-был на свете мальчик, и звали его…

– Алан, – договаривает за меня Алиса, которая не любит длинных пауз.

– Да. Алан. Ему было семь лет, когда он встретил одну девочку. Твоего, Алиса, возраста, – улыбаюсь я, и картина нашего прошлого встает перед моими глазами.

Прошло двадцать лет с момента нашего знакомства – целая жизнь – но будто вчера это было.

– Ну мам, не молчи! – дергает меня Алиса, и я усмехаюсь – вот егоза.

– Девочка убежала из дома, у нее случилась беда – ее маму украла злая колдунья…

… если так можно назвать болезнь.

– Девочке было плохо? – печалится впечатлительная дочка, и добавляет: – Я бы очень расстроилась, если бы тебя украли. Пошла бы тебя искать!

Ложусь на кровать, и притягиваю Алису к себе. Накрываю нас обеих пуховым одеялом, и продолжаю рассказ:

– Та девочка была не такая смелая, и маму свою она не спасла. Она часто убегала из дома, в котором без мамы стало одиноко, и однажды набрела на… замок. И в окне этого замка девочка и увидела мальчика – Алана…

Конечно, то был не замок, а старый двухэтажный барак, из окна которого и смотрел на меня худой, изможденный Алан.

– Он принц? – шепчет Алиса. – И замок этот – злой королевы?

– Да, это был замок очень злой и жестокой королевы, – киваю я, и тяжело сглатываю. – Она запирала мальчика в комнате, и уходила…

Мать Алана, действительно, была жестокой. Или просто равнодушной. Она была наркоманкой, которая оставляла маленького ребенка в холодной квартире одного – без еды, и именно голодный, злой взгляд Алана был первым, на что я обратила внимание в своей жизни.

– Мам, а девочка его спасла?

– Девочка… постаралась, – подбираю я слова, и глажу Алису по пушистым, шелковым волосам. – Она пробралась в замок, на высокую башню, где и был заперт Алан…

То была не башня, но я каким-то чудом забралась на подоконник – уж очень одиноким выглядел Алан. Заброшенным, злым и несчастным, и это резонировало с моим состоянием: мне тоже было плохо после смерти мамы.

Гораздо легче быть несчастными вдвоем, чем по одиночке.

– А дальше что? Мам, ну не молчи, – тянет Алиса, но голос у нее сонный.

Сказку пора заканчивать.

– Девочка освободила Алана, и увела из этого черного замка. И отныне они не разлучались, – тихо договариваю я, и целую Алису в лоб. – Спи, милая.

– Хорошо… это очень короткая сказка, – шепчет дочка, и засыпает.

Сказка и правда была короткой, если вообще была. Злая это сказка…

– Арина, – шепчет Костя, открыв дверь детской, – идем спать.

– Я останусь с Алисой…

– Нет, – чуть повышает он голос. – Ты моя жена, хочу тебе напомнить, и спать ты будешь со мной!

На Костю снова что-то нашло. Спорить не хочется – не до того мне. Тихо поднимаюсь с кровати, и выхожу из детской, направляясь в супружескую спальню… в которую меня не тянет. Даже просто находиться рядом с Костей тяжело, а об остальном и говорить не хочется.

– Завтра тяжелый день, – говорю я, укладываясь на свою половину кровати. – Спокойной ночи!

Костя не отвечает – молча лежит на кровати, а я стараюсь даже дышать тише. Ругаться не желаю, просто разговаривать нам не о чем, а о сексе даже подумать страшно и противно…

Мысли мои обрывает движение руки мужа по моей груди. Сжимает, гладит с нажимом, и опускается ниже – к животу.

– Костя, нет. Я устала, – говорю я мужу, и переворачиваюсь на бок – спиной к нему.

– Вечно вы, бабы, устаете, – бормочет он, и придвигается ко мне вплотную. – Я не хочу устраивать марафон. Просто лежи, а я все сделаю сам.

Сжимаю зубы, когда муж переворачивает меня на спину, и понимаю – сейчас я его не выдержу! Закричу, завизжу, вытерпеть не смогу. Не после всего, что случилось. И раньше-то тяжело было – после всех его шлюх, а сейчас…

– Я уже сказала, что не хочу, – отталкиваю я мужа, и сжимаю ноги. – Если так хочешь секса – думаю, для тебя не проблема поехать к одной из твоих потаскушек. А меня оставь в покое!

В комнате темно, и выражения лица нависшего надо мной мужчины не разобрать, но я всеми фибрами души чувствую исходящую от него ярость. Только бы не ударил… хотя, Костя не из таких мужчин. При всех его недостатках – женщин он бьет не физически.

Гораздо интереснее уничтожать морально. Давить день за днем, год за годом.

– Бережешь себя для него, да? – шипит Костя, и я вздыхаю – он снова понял все превратно, согласно его извращенной логике.

– Да пошел ты к черту! – не выдерживаю я. – Мне это все надоело – упреки, угрозы… сам сделал из меня шлюху. И у меня нет никакого желания спать со своим сутенером, ведь мужа я в тебе больше не вижу.