Замок янтарной розы. Книга 2 (СИ) - Снегова Анна - Страница 30

И кажется, сейчас именно тот момент, когда это я должна подставить ему плечо.

- Можно я… тоже посмотрю им в глаза?

Удивлённо выгнутая бровь, вопросительный взгляд.

- Только я видела все события этих нескольких дней изнутри. Только у меня в руках все кусочки мозаики. Вдруг получится сложить?

Кивком предлагает мне пройти вперёд. Сам – неотступно рядом, готовый в любой момент защитить, если ситуация выйдет из-под контроля.

Медленно иду, всматриваюсь в лица моряков. Чем больше этих лиц – сложных и простых, угрюмых и любопытных, молодых и не очень – проходит перед моими глазами, тем больше понимаю, что правда на поверхности, совсем рядом, и всему должны быть очень простые и понятные объяснения. Кажется, я вот-вот «ухвачу за хвост» мысль, что вот уже который день бьётся где-то на глубине сознания.

Встряска явно пошла мне на пользу. Обострила ум, который сейчас острым резцом отсекает от прошлого лишние детали, сохраняя важное.

Не раз и не два за эти несколько сумасшедших дней интуиция колола меня куда-то в солнечное сплетение на определенном событии, человеке или детали, которая не вписывалась в общую картину, казалась чужеродной. Я или отмахивалась от таких «подсказок» внутреннего голоса, или откладывала их в сторону, потому что никак не могла понять, из какой части картины выпала эта деталь и что она означает. Но вот теперь, кажется, их накопилась критическая масса. Мне просто нужно ещё раз перебрать их в ладонях, рассмотреть внимательнее… и тогда, быть может, они сложатся в цельный узор. Это как та детская игрушка с цветными стёклышками в трубке – калейдоскоп. Осталось всего лишь правильно встряхнуть.

И я начинаю «встряхивать» эти детали.

Наш первый капкан на Маску… человек в чёрном, которого Подарок так и не смог поймать…

Кровь на проломанном янтарном коконе…

Морж в кают-компании отчитывает молоденького матроса, не умеющего вязать узлы, и торопится выйти при нашем с Генрихом появлении…

Грязный след на забытом платье…

Подарок не приходит в себя – его странный сон, не дающий мне покоя…

Верёвки перерезали за те считанные минуты, что мы с Генрихом любовались звёздами… и мы не слышали не звука. А ведь такие верёвки крайне прочны, их не разрежешь маникюрными ножницами, их надо пилить – и как мы могли не услышать шум?..

Отравленный лимонад… горечь, что должна была замаскировать яд…

Скорпионы в пирожных… кинжал из темноты – он не подействовал. Любое нападение на меня «в лоб» с холодным оружием не подействует, поэтому убийце пришлось искать незаметные способы, которые не насторожили бы лисёнка…

На корабле слишком мало команды… их радость и восторженные взгляды при виде меня… давно не видели красивых женщин? Радость за капитана - или нечто большее?..

Парнишка в красной косынке всегда отводит глаза при виде меня, он не пялится в отличие от остальных… что-то знает?

Запах в нашей… в капитанской каюте, когда мы вернулись с Генрихом и нашли платье - слабый, еле различимый, но его точно не было, когда мы уходили. Почему-то он вызывал у меня ощущение диссонанса, как будто на корабле он чужероден и не вполне вписывается в атмосферу…

Жаба так настойчиво приглашает меня на маскарад, хотя очевидно терпеть не может… гадость, которой отравилась её дочь – без сомнений предназначалась мне…

Морж оттолкнул Генриха с траектории полёта кинжала. Из тёмного переулка! Как он вообще успел его заметить? Знал заранее, или есть другие объяснения?..

«Два пирата» на маскараде, в одинаковой одежде… Генрих выворачивает свой пиратский сюртук наизнанку, чтобы слиться с темнотой…

Удивлённые голубые глаза служанки с графином в руках… Какая-то деталь в комнате с раздавленными скорпионами, которая после её ухода показалась мне неправильной…

«Красная Маска» получает заказ после «Серой Маски», который не справился… значит, должен убить Генриха. Почему охота велась и на меня? Хотели убить обоих? Или меня пытались убить не Маски, а кто-то другой? Кто именно был целью человека, так удачно перерезавшего верёвки этой ночью – я, Генрих или мы оба?

Буквы на бронзовом боке колокола складываются в слово… мне кажется, или один символ стёрт, и корабль раньше назывался по-другому?

Я перетряхиваю осколки правды в ладонях так долго, что в конце концов они складываются в картину, ослепительно ясную и логичную. Мне даже странно, что я до сих пор этого не поняла. Правда, остаются и лишние детали, но мне почему-то не хочется с ними расставаться. Та же самая интуиция, от которой я больше ни за что не буду отмахиваться, потому что она всего лишь напоминает о том, что уже заметил, но чему не придал значения мой трезвый рассудок, подсказывает – эти детали мне ещё пригодятся в будущем. Быть может, помимо картины, которую я сложила только что в первом приближении, когда-нибудь я смогу собрать и более масштабное полотно.

Ну а пока мне хватит и этого.

Останавливаюсь напротив одного из членов команды. Украдкой беру Генриха за руку и крепко-накрепко сжимаю его ладонь – он поймёт, что надо быть начеку.

Глава 26. Стёртая буква

Человек, напротив которого я остановилась – тот, на которого можно подумать меньше всего. Возможно, поэтому окружающие косятся на меня удивлённо, когда я делаю это, а ладонь Генриха напрягается в моей руке.

Дядюшка Морж.

Меня встречает пристальное выражение синих глаз с затаённой усмешкой – в этом он очень похож на Генриха. И точно так же, как с Ужасным Принцем – был бы полным идиотом тот, кто дал бы себя обмануть этому добродушно-улыбчивому виду и не понял, что под улыбкой прячется человек, который может быть смертельно опасным для своих врагов.

- Дядюшка Морж, скажите мне – что у вас с рукой?

Мой голос до странности звонко разносится над притихшей палубой. Моя спина – прямая, как клинок. Я до ужаса боюсь. Сейчас у каждого слова слишком велика цена.

- К чему этот вопрос, милая? Ты же хочешь спросить что-то другое, я прав?

Его ладонь перевязана бинтом полностью, даже кончиков пальцев не видно – как клешня.

- Да, вы правы. Это может подождать. А хотела я спросить… вы и правда не отходили от Эдварда весь вечер и всю ночь?

Лицо Эдди кривится, как будто он съел лимон.

- Конечно! Мне приказал капитан присматривать за этим оболдуем.

- И как успехи?

- Он и правда валялся в лёжку. Бедолагу вывернуло наизнанку раза три – я едва успевал довести его до лееров, чтоб он мог… побеседовать с морем. Потом развлекал его разговорами, да в кости поиграли маленько… на палубу один он точно не выходил.

Я кивнула, принимая сведения. Судя по оскорблённой мине на зелёном лице Эдди, рассказ соответствует действительности. Тогда делаем следующий ход.

- Вы так заботитесь о своей команде…

- Ещё бы я не заботился. Они мне как дети, включая вот этого детинушку-переростка за твоим плечом.

- И вся команда с вами давно? Никого не добавлялось за последнее время?

- Нет, последний раз мы брали кого-то нового… года три назад, если мне не изменяет… память.

В его взгляде мелькает неуверенность.

- Сколько человек в команде, не считая вас?

- Тридцать три.

- Вы уверены?

Молчание.

Поворачиваю голову в сторону кока – он стоит тут же с несчастным видом добряка, который терпеть не может, когда кто-то рядом ссорится.

- Сколько тарелок вы наполняете за обедом, мистер Тингли?

Толстячок весь подбирается, пытается изобразить стойку «смирно».

- Всего тридцать семь, миледи!

Киваю. Это подтверждает мои мысли. Если убрать нас с Генрихом и дядюшку Моржа, должно быть тридцать четыре. Всё-таки тридцать четыре. Не тридцать три, как он говорит. Снова поворачиваю голову к нему.

- Знаете, я долго не могла понять, что меня смущает… пока, наконец, некоторые детали не сложились в картинку. И то, что я сейчас услышала, ещё раз подтверждает её правильность. Прозвучали разные цифры! Капитан тоже называл мне «тридцать четыре» - не тридцать три. Очень сомневаюсь, что вы могли бы так ошибиться, дядюшка Морж – вы же знаете команду, как свои пять пальцев. Значит, или вы зачем-то врёте…