Любовь в холодном климате - Митфорд Нэнси - Страница 1

Нэнси Митфорд

Любовь в холодном климате

Nancy Mitford

LOVE IN A COLD CLIMATE

© The Estate of Nancy Mitford, 1949

© Перевод. Н. Кудашева, 2020

© Издание на русском языке AST Publishers, 2021

Часть первая

1

Мне придется начать это повествование с краткого описания семьи Хэмптон, ибо необходимо раз и навсегда заявить: Хэмптоны были не только очень знатны, но и очень богаты. Достаточно заглянуть в книгу пэров Бёрка[1] или в справочник Дебретта[2], чтобы в этом убедиться. Впрочем, подобные толстые тома не всегда под рукой, а книги по данному предмету, написанные зятем лорда Монтдора Малышом Дугдейлом, разошлись и больше не переиздаются. Великий талант сноба и слабый литературный дар Малыша произвели три подробных изыскания о предках его жены, но сейчас их можно раздобыть только с помощью букиниста. (Книгопродавец поместит в своей профессиональной газете объявление: «Любые книги достопочтенного Дугдейла», – и его завалят книжками ценой в шиллинг, а он затем гордо сообщит своему клиенту, что ему «удалось найти то, что вы хотели», намекая на тщательные многочасовые поиски на развалах и покупку всех трех книг за бесценок – всего за тридцать шиллингов.) «Джорджиана, леди Монтдор, и ее круг», «Блистательные Монтдоры» и «Старые хроники Хэмптонов» – все эти книги лежат передо мной, пока я пишу, и я вижу, что начальный абзац первой гласит: «Ясным майским утром две дамы, одна темноволосая, другая белокурая, обе молодые и прелестные, быстро ехали на машине в направлении маленькой деревни в Кенсингтоне. Это были Джорджиана, графиня Монтдор, и ее близкая подруга Вальбурга, герцогиня Пэддингтон, которые с восхитительным оживлением обсуждали животрепещущий вопрос: стоит ли жертвовать деньги на прощальный подарок бедной дорогой княгине Ливен[3]».

Книга посвящена, по милостивому разрешению, ее королевскому высочеству русской великой княгине Санкт-Петербургской и имеет восемь иллюстраций размером во всю страницу. Надо сказать, что, когда эта убийственная трилогия вышла в свет, она была очень популярна у посетителей библиотек.

Семейство Хэмптон известно на западе Англии с давних времен – действительно, Фуллер[4] в своей книге «Знаменитые люди Англии» упоминает о нем как о весьма старинном.

Бёрк рисует его чуть более древним, чем это делает Дебретт, но оба погружаются в туманную глубину Средневековья, выуживая оттуда предков с именами в духе П.Г. Вудхауса – всех этих Угов, Бертов и Тредов, – и с судьбами в духе Вальтера Скотта. «Его светлость был приговорен к смерти с лишением гражданских и имущественных прав… обезглавлен… осужден… объявлен вне закона… сослан… выволочен из тюрьмы разъяренной толпой… убит в битве при Креси[5]… пошел ко дну вместе с «Белым кораблем»[6]… погиб во время третьего Крестового похода… убит на дуэли». В те давние смутные дни отмечалось очень мало смертей от естественных причин. И Бёрк, и Дебретт с явным наслаждением задерживаются на столь чистопородном предмете, как эта семья, не испорченная двусмысленностями женской линии и односторонних обязательств[7]. И никакие вышедшие в XIX веке отвратительные книжки, посвященные историческим исследованиям и имеющие целью опорочить титулованное дворянство, не делают этот предмет менее чистопородным. Высокие златокудрые бароны, рожденные в законном браке и все очень похожие друг на друга, сменялись в Хэмптоне, на землях, которые никогда не покупались и не продавались, пока в 1770 году тогдашний лорд Хэмптон не привез из поездки в Версаль невесту-француженку, некую мадемуазель де Монтдор. У их сына были карие глаза, смуглая кожа и предположительно (ибо на всех его портретах они напудрены) черные волосы. Эта чернота в семье не сохранилась – он женился на златокудрой богатой наследнице из Дербишира, и Хэмптоны вернулись к своей голубоглазой и златовласой внешности, присущей им и по сей день. Сын француженки был довольно умен и весьма искушен житейски, баловался политикой и написал книгу афоризмов. Большая и многолетняя дружба с принцем-регентом обеспечила ему, кроме прочих милостей, титул графа. Поскольку вся семья его матери погибла во Франции во времена террора, он взял в качестве титула ее фамилию. Неимоверно богатый, он и тратил неимоверно много. Имея вкус к французским произведениям искусства, он за годы, последовавшие за Французской революцией, приобрел прекрасную коллекцию таких вещей, включая многие предметы королевской обстановки и другие, которые были разграблены из Отель де Монтдор на рю де Варенн. Чтобы создать подходящую оправу для этой коллекции, он затем приступил к сносу большого невзрачного дома в Хэмптоне, который Адам[8] построил для его дедушки, и к переносу в Англию, камень за камнем (что, как известно, делают современные американские миллионеры), готического французского шато. Это шато он скомпоновал вокруг роскошной башни, спроектированной им самим, обшил стены комнат французскими панелями и шелком и окружил постройку регулярным садом, который тоже спроектировал и высадил сам. Все это было очень величественно, совершенно безумно и в период между двумя войнами, о котором я пишу, очень старомодно. «Может быть, это и красиво, – говорили люди, – но, откровенно говоря, я не в восторге».

Этот лорд Монтдор также построил Монтдор-хаус на Парк-лейн в Лондоне и замок на скале в графстве Абердиншир. Он, пожалуй, и впрямь был самым интересным и оригинальным персонажем, какого произвела эта семья, но основательность была присуща всем ее членам без исключения. Солидного, заслуженного, могущественного Хэмптона можно найти на любой странице английской истории, его влияние на западе Англии колоссально, а к его советам прислушиваются и в Лондоне.

Традицию продолжил отец моей подруги Полли Хэмптон. Если бы англичанин мог происходить от богов, то это был бы он – настолько типичный английский аристократ, что тот, кто верил в аристократическое правление, всегда бы мог в подтверждение своих доводов указать на него. В самом деле, все ощущали, что, если бы было больше подобных людей, страна бы не находилась в нынешнем своем беспорядке, причем даже социалисты признавали его превосходство, что могли себе позволить, поскольку он был такой один и делал успехи. Гуманитарий, христианин, джентльмен, самый искусный стрелок на Британских островах, самый красивый генерал-губернатор, какого мы когда-либо посылали в Индию, популярный помещик, столп консервативной партии – словом, чудесный старик, который никогда не делал и не подразумевал ничего банального. Мы с моей кузиной Линдой, две непочтительные маленькие девочки, чье мнение не имеет никакого значения, всегда считали его чудесным старым плутом, и нам казалось, что настоящее значение в том доме имела леди Монтдор. Вот она-то как раз всегда поступала банально и была чрезвычайно непопулярна. Ее не любили в той же степени, в какой обожали ее мужа, и потому вина за любые его поступки, которые могли выглядеть не вполне достойными или не очень соответствовали его репутации, немедленно возлагалась на нее. «Конечно, это же она заставила его так поступить». С другой стороны, я часто задавалась вопросом: не тирань она его и не подталкивай, не плети интриги и не злоумышляй ради него, не «заставляй его так поступать», то есть, по сути дела, без помощи тех самых качеств, которые вызывали такую к ней нелюбовь, без ее толстой кожи, честолюбия и безграничной побуждающей энергии совершил бы он когда-нибудь хоть что-то заметное в мире?