Родишь мне сына (СИ) - Яблонская Альбина - Страница 20

Повсюду темно, света нет ни в коридоре, ни в гостиной. Нигде. Но когда я включил освещение кухни, то увидел Лану. Она что-то готовила в переднике. В кромешной темноте. 

— Привет, — сказал я беспонтово.  

Реально не верилось, что она все еще здесь. Лана осталась со мной. Невероятно. 

— Привет, — ответила она. — Как прошел день? 

— Ну... — стоял у меня ком в горле. — День был не самый простой. Скажем так. Но в целом нормально. 

— А я, — пожала она плечами, — тебе поесть приготовила. Можешь сесть и поесть. Если голоден... Только руки помой перед едой.  

Я отправился в ванную. Закрыл дверь изнутри и стал смотреть на свое отражение. Я снова трогал шрам. Представлял себя без увечий. Мне надо было вымыть руки и выйти к ней, выйти к Лане. Все предельно просто — с этим справится и ребенок. Я выдавил немного жидкого мыла и стал методично мылить ладони: перемешивать пенку пальцами, натирать тыльную сторону, до самых запястий... Но тут заметил кровь. Небольшое алое пятнышко на манжете. Оно будто смотрело на меня, смотрело мне прямо в душу. 

Я видел Листьеву. Ее ревущие глаза. Я снова слышал ее мольбы, ее крики. 

Сняв пиджак и повесив его на крючок для халата, я принялся застирывать пятно. Намыливал мылом и тер. Брал мыла еще — и снова тер, осветляя кровавую точку. Она становилась светлее, меняла оттенок. Даже казалось, что исчезает в густой белой пене. Но когда я смывал пену водой, то снова его видел. Видел это пятно. Оно не смывалось. Не хотело исчезать и словно было насечкой в моей памяти — зарубкой о заказе, который мне не следовало выполнять.  

Мои руки затряслись. Я был сам на себя не похож. Хотелось взять ножницы и вырезать кусок рубашки — только бы пятно пропало. Я словно боялся, что Лана увидит и все поймет. Хотя и знал, что это невозможно. 

Она меня ждала на кухне. Я пообещал ей вымыть руки и вернуться. Но это блядское пятно не давало мне жизни. Я опять его намылил, оттянул манжет как можно больше и стал тереть с большим усилием. Как будто от этого зависит вся моя долбаная жизнь. Я тер и тер, застирывал со всем усердием. Там не могло ничего остаться, просто не могло... Но я отчетливо видел кровь. 

— БЛЯДЬ! СУКА! — Я судорожно рвал на себе пуговицы, чтобы снять эту конченую рубашку. Выбросить ее в корзину. И бешено крикнуть прямо в зеркало: — НЕНАВИЖУ! 

Господи, как же это тяжело. Ненавидеть самого себя. Но она не виновата, она здесь ни при чем. Вообще ни при чем... 

Я наконец успокоился и вышел к столу.  

Чем-то очень вкусно пахло. Все это казалось сном — приятным сновидением, не более того.  

— Все нормально? — спросила меня Лана, стоя у плиты. Ее глаза смотрели в пол, но на самом деле она видела меня насквозь.  

И я ей ответил: 

— Нет, все просто отлично. И пахнет аппетитно. Что это? 

— Омлет. 

— Омлет? — удивился я. И через пару секунд на моей тарелке был кусок румяного омлета.  

— Хочу сразу сказать, что готовлю нечасто, так что опыта мало. Но знала, что ты приедешь голодный, так что... 

Я смотрел на этот омлет и не мог найти слов. Она приготовила это для меня. Сама. Ничего не видя. В полной темноте. Это было самым необычным, что делали для меня в этой жизни. 

— А где же взяла продукты? 

— Соседка дала, — ответила Лана.  

И это меня просто добило.  

— Соседка? Какая соседка? Ты ходила к соседям? 

Я представил, что она им говорила. Что она могла им рассказать обо мне. Об их соседе-уебане. 

— Нет, — мотала она головой. — Тетя Клава сама к нам заглянула. 

— Тетя Клава? 

— Да. Она слышала выстрел. И пришла узнать, все ли у нас нормально. 

— Слышала выстрел... — повторил я. — И что ты ей сказала? 

— Сказала, что ты просто чинил машину. Я приврала, что там глушитель сломался. Вот и был хлопок. 

Она сказала это, и я просто рассмеялся. Не мог сдержать улыбки — настолько искренней и наивной была ее речь. Как и сама рассказчица. 

— Хлопок от глушителя?  

— Ага, — улыбнулась Лана.  

Но потом моя улыбка стала вянуть. Я думал об одной простой вещи — она не выходила из головы. И я хотел спросить об этом прямо. 

— Почему ты не ушла? — Мне было трудно это говорить, но хотелось услышать ответ. — Почему не воспользовалась шансом? Могла ведь оставить это чертово место. Спокойно слинять. Зачем? Почему ты решила остаться? Ведь ты знала, что я вернусь. 

— Ну... — выдохнула Лана, снимая с себя фартук. — Соседка была очень рада, что рядом поселилась девушка. Говорила, что теперь будет заглядывать почаще. Обещала приносить нам овощи и яйца. Она держит кур, есть огород. Мне не хотелось ее расстраивать. Она такая приятная женщина... А еще, как мне кажется, Марле здесь понравилось, — говорила она тихим голосом, как будто и сама стеснялась рассказать. — Тут много места, просторный двор. Она счастлива. А если счастлива она, то счастлива и я. Связь поводыря и его хозяина устроена так, что эмоции собаки передаются человеку. Так мы понимаем об опасности, об открытых люках. О том, что впереди лужа или красный свет. Вот только... мне кажется, что она опять украла твою обувь. Я пыталась убираться и нашла шнурки. Вернее, — разводила Лана руками, — уже то, что от них осталось.  

Я взял ее крепко за ладонь и успокоил: 

— Ничего, не переживай. Главное, чтобы вы были счастливы. Обе. И ты, и Марла. 

— Хм... — Она опять улыбалась. И это было лучшим подарком после всего того, что случилось со мною в тот день. — Ну и как тебе? Как еда? Не слишком ужасна?  

Я опустил глаза и взглянул на пустую тарелку. Пока она говорила, я сам не заметил, как съел все до последнего кусочка.  

Поэтому я честно ей признался: 

— Это был самый вкусный омлет, который я когда-либо ел.  

Она смущенно усмехнулась. Щеки розовели из-за похвалы. А мне безумно хотелось ее поцеловать. 

— Извини, я хотела налить тебе выпить. Знаю, ты любишь, но... 

Я встал из-за стола, подошел к ней вплотную. Приобнял за талию и нежно прошептал у самой шеи: 

— Алкоголь мне не нужен. Я пьян и без него. Ты и есть мой алкоголь. 

9

Лана 

Он снова был рядом. И это казалось лучшей наградой. Я не хотела больше ничего — ни возвращения домой, ни уважения к миру незрячих людей, вообще ничего. Просто чтобы рядом. Чтобы он.  

Был со мной, не отпускал. 

Мне нравилось, как он это делал — хватал и держал на коротком поводке, как свою собаку. Как будто поводыря. Я была ему нужна, я это ощущала. Такого со мной не случалось. А Марат был нужен мне, мы дополняли друг друга, как пламя и сталь. Как дождь и молния. Как грозовые тучи и радуга. Такие разные, но близкие. Мы не могли существовать друг без друга. Именно поэтому он не мог меня отпустить, а я — уйти. 

— Боже, Марат... — Он целовал меня сильно и страстно. Буквально поедал с каждым новым поцелуем.  

У него уже давно не было секса. А меня еще никогда не любил мужчина. Еще ни разу. Я не знала, каково это — быть обласканной и чувствовать внутри себя его движение. Его страсть, его жажду, его похоть и желание владеть мной до самого конца... 

— Я не могу больше ждать, — сказал он и поднял меня на руки. Как в тот судьбоносный вечер — когда я не смогла уйти и решила остаться. 

Уже тогда я думала об этом, я прекрасно знала — этот миг настанет, он возьмет в свои руки и покажет мне... Покажет, что означает хотеть по-настоящему. Целовать по-настоящему. Любить по-настоящему. И просто жить полноценной жизнью. 

— Погоди... — шептала я между поцелуями. Когда мой рот не обжигали его губы. — Подожди, я...  

Но он уложил меня на кровать и стаскивал одежду. Не оставив шанса передумать. Впрочем, я не сомневалась. Я хотела это сделать. Об этом мечтала. Но первый секс — это не просто секс. Я хотела получить от него клятву. 

— Лана... — говорил он хрипло мое имя. Мое настоящее имя. Было так приятно его слышать этим грубым, сексуальным голосом. Он все же смог — он называл меня по имени.