Мир Савойя. Зов тьмы (СИ) - Ингвар Лара - Страница 69

— А колдун? — спросила она, облизнувшись. Эльер и сам был поражен изменениями, произошедшими в Ришаре и его сестре. Ее сила ничуть не угасла, она засияла ровным светом, освободилась из под иллюзорной печати, а он, пусть и прилипло к лицу его хмурое выражение, а брови были сердито сдвинуты, он был совершенством. Эльер отвернулся от созерцания пары, вернул свое внимание Реджине.

— Долг для колдуна важнее любви. Он никогда не оставит ни своего замка, ни своих подопечных. Так что от него для меня толку нет.

Эльер боялся произнести это в слух, но сердце его сжимало еще одно опасение. Он слишком хорошо знал семейное древо де Крафт. Слишком ясно помнил, на что были способны предки Ришара. Луна — ключ к могиле Ледяного короля, в конечном итоге Ришар убьет ее, чтобы не позволить тому пробудиться. Тени накрыли Ветиру, и Эльер чувствовал их злой шепот. Шепот этот пробирался ему под кожу, зудел, отдавался знакомым голосом. Когда это было? Как давно он слышал этот голос столь отчетливо? Даже мысленно Эльер не называл его имени, имени того, в чьем падении поучаствовал. Имени того, кого он помог толкнуть за грань реальности. Имени того, кто считал его своим другом…

Его сестра была все еще нужна королю савойя. Разумнее было бы отдать приказ уничтожить ее, но Эльер не мог этого сделать. Если он своими руками уничтожит свою плоть и кровь, чем он будет лучше мерзости? Нет, он оставит ее, прекратит их с Ришаром связь, спрячет в одном из дворцов при Ветире, а затем отправит прочь, на другой континент. Злость оцарапала его нутро, мать знала, от кого можно и от кого нельзя рожать детей. Она знала условия освобождения Ледяного Короля и все равно легла с отцом Луны, поддалась песни страсти и родила от него. Подобное позовет подобное. Эльер даже подумал, что она намеренно позволила людям проткнуть шпагой свое сердце, чтобы не видеть последствий своего поступка. И вот его сестра стояла на входе в тронный зал, прекрасная словно молодая звезда, а в сердце ее плескалось озеро силы, которое вместе с ее кровью сможет оживить того, кто поклялся уничтожить Эльера.

— Сомневаюсь, что ты сможешь их разлучить, — Реджина сощурила глаза, вспомнила как держался за свою подругу колдун с изуродованным лицом. Сейчас лицо его было цело, а сила в душе стала куда сильнее, чем была днем ранее. Пламя внутри него горело и пело, звало, просило соединиться. Но не с ней, оно жаждало Луну, хотело обвиться вокруг нее в тесном коконе, уберечь ее и сжечь все, что пытается причинить ей боль. Колдун смотрел только на нее, дышал лишь ею. И Эльер видел эту любовь, прекрасную как крылья голубой бабочки, но любоваться ею он не спешил.

— Молодая любовь куда как более хрупка, чем тебе кажется.

***

На сердце ее стоял аркан, сдавливал его, терзал, рвал острыми зубьями сомнений и боли. Ей хотелось догнать Ришара и… Она точно не знала, что именно хотела с ним сделать. Поцеловать, провести с ним ночь, простить? Разорвать его кожу и покрыть кровавыми укусами? Или сделать и то и другое одновременно. Но Луна все равно держала подбородок высоко и смотрела по сторонам спокойно. Она переоделась в платье цвета свежей крови, подол которого плелся за ней по полу, волосы ее лежали на спине и подрагивали. Раньше они никогда не путались и блестели внутренним светом, сегодня они начали двигаться, лениво перекидываться через плечи, щекотать ей шею. Мама Луны говорила, что живые волосы — показатель силы. В полную силу эльф вступает к пятидесяти годам. Но Луна была полукровкой, она не могла и помыслить о том, что волосы ее оживут. Они слегка двинулись в сторону, вынуждая Луну повернуть голову, потянулись. Луна знала, что рядом с ней в широких вратах большого зала стоит Ришар. Он протянул руку ладонью вверх, предлагая. Но она ее не приняла, слишком свежа была обида. Ришар медленно опустил ладонь, отправился к трону, где восседал князь со своею конкубиной. Иллюзия конкубины поднялась с места, оставила на щеках Луны сестринские поцелуи и указала на место возле себя.

Луна присела, расправив полы алого платья. В ее руках тут же оказался бокал с пузырящимся вином, и она сделала щедрый глоток. И затем еще один.

Ришар смог увидеть сквозь иллюзии. Реальность накладывалась на созданный Эльером образ, а потому от попыток отличить одно от другого у Ришара быстро начала болеть голова. Колдун подумал о том, что Эльер позволяет ему видеть и с благодарностью кивнул ему. Тот удивленно заморгал, явно не ожидая, что герцог де Крафт сможет каким-то образом преодолеть паутину его магии. Ришар с трудом сдерживал желание рассказать потерявшим дар речи купцам о ней. Те наблюдали за движущимися фресками, умилялись золоту кленов, видели заваленные яствами столы, жаренных кабанов и перепелок, чувствовали дразнящий нос аромат.

На самом деле на столах мяса не было. Только фрукты и овощи, да хлеб и паста из нута. Ришар помнил о том, как быстро в Ветире портятся продукты и понимал, что Эльер не мог позволить себе достать много мяса на вечер. Травить купцов из Арики было не в его интересах. А вот вино было настоящим. Оно было налито в прозрачные кувшины высотой в человеческий рост. Красное, белое, розовое и совсем иного свойства, пузырящееся и покрытое пенным налетом. Слуги и большинство придворных ходили с абсолютно блаженными улыбками на лицах. Ришар подошел к трону, заняв место уже известной ему черноволосой эльфийки, чьего имени он никак не мог вспомнить и поклонился. Он украдкой поглядывал на Луну, которая хлестала вино словно воду.

— Ришар де Крафт радость сердце сестры моей прекрасной конкубины! — представил его Эльер голосом Визалира Меличи. Ришар поклонился, испытывая смутное желание разбить Эльеру лицо, тот позабыл о его титуле и военных успехах. Луна нахмурилась, потому что по ее мнению Ришар был куда большим, чем просто ее любовником, а именно так представил его Эльер, но в руке ее был уже новый бокал с вином, из которого она пила, стараясь растворить в нем свои эмоции. Получалось плохо, но девушка решила, что дело в количестве, и нужно просто пить больше. Тогда тупая боль уляжется, заменится на легкость. Она все еще думала не только о Ришаре, но и о тени. Тени, по которой скучала в замке у Аршарского озера, тени, чьи прикосновения успокаивали, чей шепот держал в живых пока из крови не выветрился яд. Уж лучше бы тень была просто плодом ее воображения, а не зловредным духом, задумавшим уничтожить ее и все Земли. Придворные смотрели на лицо Ришара, плохо скрывая усмешки, купцы из Арики так и вовсе сантиментами не отличались. Одна из женщин, что возглавляли гильдию громким шепотом сказала соседке:

— Такой бы и мое сердце порадовал. И не только сердце. — она пьяно хохотнула, и другие вторили ей. Ришар растерянно провел рукой по подбородку, на котором красовалась ямочка. Ему не приходилось встречаться с купцами с Арики, но он слышал, что у них женщины ни в чем не уступали мужчинам. Они были высоки и сильны, если хотели — брали себе несколько мужей, как некоторые из мужчин брали себе сразу двух или трех жен. Лица их были разных оттенков коричневого, глаза отливали синевой, как у самого Ришара или имели цвет древесной коры. Ришар повернулся к купчихе, взгляд его был тяжел. Думал он не о себе, а о том, каково было Луне на празднике маркизов Де Шталль. Вспомнил сальные взгляды, которые ей пришлось терпеть. Шепотки и глумливые улыбки. И немножко себя возненавидел. Купчиха подавилась вином, запоздало осознав, что мужчина перед ней был не развлечением, а воином.

— Ты забыла добавить, дорогая сестра. — Луна повернулась к иллюзии, улыбнулась одними губами. — Перед вами, уважаемые купцы, герцог де Крафт, хозяин серебряного замка, победитель шевалье де Рвиля.

— Но Герцог изуродован, — промолвила торговка. Вести о грозе немертвых докатились и до далекой Арики. Многие знали о напасти, что столетия угрожала землям западных соседей, а потому возносили щедрые жертвы богам солнца, в просьбе никогда не пускать эту напасть на свои земли.

— Эльфийская магия способна на многое, — известила иллюзия конкубины. Она повернулась, воздела руки и прикоснулась к лицу Визалира, из взгляды встретились, а зал ахнул, сраженный искренностью их любви. Луну затошнило, она видела, что Эльер продолжает сидеть на троне в одиночестве, проецируя образы. Брат устал, по лицу у него струился пот — однако, послушные его воле образы, двигались, говорили и дышали. Правда то здесь, то там виднелись несовершенства иллюзии. Глаза конкубины то светились золотом, то становились зелеными, а возраст Визалира слегка менялся, прибавлялось седых волосков или наоборот волосы темнели, а морщины у глаз его стирались. Ночь была не временем Эльера. И пытливый глаз мог бы различить подлог.