Мир Савойя. Зов тьмы (СИ) - Ингвар Лара - Страница 91

Двор Авита даже окрестили Темным, эльфы сторонились его, не желая смешиваться с мерзостью, люди, те что были сильны и суровы, напротив, любили. Авит даровал богатство, возможность забивать до отказа брюхо, а в замен лишь требовал по глотку крови в месяц с каждого своего жителя. Ведь новую расу нужно было кормить. Раньше укус их не был так заразен, обращался укушенный только тогда, когда создатель забирал его жизнь, а затем тянул душу из небытия, заточая обратно в земную плоть.

Так могло продолжаться долго. Но вмешалось провидение. А именно старый эльфийский король — повелитель всех эльфов запада, востока и юга ушел в вечность. Тысячу лет назад эти земли сами выбирали своего правителя, и конечно правитель должен был быть эльфийской крови. Из света, смеха и добрых снов сплеталась над головой его или ее корона, становилась частью избранного, даровав немыслимые возможности. Он ходил тайными тропами, становился неуязвимым к оружию и яду и только зов вечности могл забрать его жизнь. Эльфы светлого двора терпели Авита, пока он обитал за снежными скалами, они могли делать вид, что не знают о его существовании. Но их гордость не вынесла удара, когда на волосах его появилась корона. Не из света, а из тьмы и ночных кошмаров. Когда в землях его появились не прекрасные единороги, а злые водяные кони и мантикоры. Славили хищники своего повелителя, несли ему добычу, а люди склонили колени перед Королем всех Земель от Срединного моря до Северного океана.

И самым обиженным чувствовал себя Эльер. Ведь он был единственным сыном старого короля и знал достаточно о правилах наследования среди людей. Эльфы не признали нового правителя над собой, окончательно окрестили владения Авита темным двором, а его самого Королем Льда. Колдуны, светлые эльфы, оборотни и люди – все они объединились и пошли на них войной. Его пытались убить. Но он был силен. В него стреляли, его сжигали, травили, разрывали на части. Но Авит не умирал. Он отращивал заново отрубленные конечности, он купался в крови своих врагов, заращивая ожоги до самых костей в считанные часы. Корона, призванная на его голову самим мирозданием или злым роком защищала его. Вид ее на белых как снег волосах вопил о правах Авита на этот мир. И тогда ему срубили голову, сорвали с волос Венец, а сами волосы обрезали. Тело его сожгли, и пепел развеяли над реками и озерами. Но корону нельзя отобрать силой, и венец погас, превратившись в пожирающий жизни артефакт.

На том месте, где убили Авита добровольно отдала свою жизнь одна из матерей его дочерей, она обратилась в иву с каменными листьями, которая должна была удержать душу Авита в вечном сне, не давая ей возродить тело, не давая выйти на новый цикл жизни. Потому что даже мертвый Король – король, которого найдет его корона.

Его дочерей убили одну за другой, самых сильных воинов истребили безжалостно. Та жалкая горстка, что осталась, смогла воздвигнуть горную гряду, за которой и укрылась от преследователей. Вот такова история страшных кровососов, которые ныне терроризируют мир. Вот такова история савойя, которые раньше были эльфами темного двора.

— Но при чем здесь я? — с грустью в голосе поинтересовалась душа Луны. Ей было жаль Ледяного короля и того, во что его превратили. Но и себя было тоже жаль.

— У каждого проклятья есть способ его снять, лазейка, которая откроет доступ к реальности. Такова суть нашей магии. Меня могла позвать лишь душа существа, подобного мне, моя вторая половина, предназначенная провидением и моей волей. Эльфийка-савойя, королева темного двора, способная убивать. Рожденная, чтобы отдать себя мне.

Луна хотела было отпрянуть, прекратить распутывать сеть, сковывающую его, но не могла. Душа ее рвалась к нему, признавая его правоту. Желала отдать ему без остатка свой свет и свою силу. Авит пошевелился, вздохнул тяжело, чувствуя наконец желанную свободу. Собрать тело было легко, он давно подтащил его к своей могиле. Каждая песчинка вокруг алтаря хранила его часть. А вот с возвращением магии было сложнее и большее. Правда не для него…

— Если бы ты сдержалась, не отдалась колдуну, мне не пришлось бы брать всю твою силу. Все бы прошло куда более приятно. А так… прости, любовь моя.

Острые клыки явились из воздуха и рассекли ее суть, Луна закричала бы от боли если бы имела рот, а так затрепетала душа, расставаясь с чем-то важным, столь нужным и неотъемлемым. Брал савойя не ее кровь, а силу. Что такое озеро по сравнению с ледяным океаном? Холодные волны нахлынули, забрали, закружили Луны, свили тугой спиралью и вытянули всю ее магию. Луна чувствовала себя так, будто из нее живьем вырывают часть души, будто ей ломают все кости, вытягивают жилы. Она продолжала кричать, та, что не издала звука, прощаясь с жизнью, но навряд ли древний слышал ее крики. Он брал. Он насыщался. Он возвращался к жизни.

Когда последние капли ее эльфийской магии были вытянуты Авитом, ушел цвет из фиалковых глаз, исчезла связь с миром живых и мертвых. И Луна поняла, что окончательно умирает, да и зачем ей жить, если в ней больше нет магии? Если она не почувствует больше песни земли? Если не позовет зверя и птицу? Если не спрячется за тенью и светом, не коснется никогда земли, сливаясь с ней в единое целое?

Зарычала внутри животная суть серебряных барсов, не сдерживаемая больше эльфийской магией. Зверь выпрямил лапы, повел серебряным хвостом и ударился в Луну. Тут же отупение и желание умереть отступили. Ласковая тьма, зовущая в водоворот вечности, дрогнула, свет, который манил душу из тела, погас, сметенный яростным желанием зверя жить.

***

Ледяной король вернулся в мир. Он чувствовал, как застонала земля, что так скучала по своему повелителю, он слушал стоны, крики ужаса и восхищения. Осторожно и бережно он взял на колени девушку, душу которой еще чувствовал подле себя, душу которой звал, не позволяя ей уйти в безвременье. Авит собирался сделать то, чего не пробовал никогда раньше, но знал, что у него удастся. С ней точно удастся. Он чувствовал в себе озеро ее силы, влившейся в его океан, их способности смешались, отделить одну от другой теперь было немыслимо, но Авит собирался вернуть у Луны все, что взял.

Вернуть с лихвой. Он прикоснулся к ее волосам, и только затем обратил внимание на окружавших его созданий. Шевалье пали на колени и простерли вперед руки, Кирис, все еще пригвожденный к стволу дерева кричал и обещал им всем кровавой расправой. Ришар де Крафт не шевелился, он не замечал больше Ледяного короля, видел только тело Луны, распластанное у него на коленях. Авит припомнил язык, обрывки которого слышал в своих видениях, заговорил на нем медленно, с трудом ворочая языком.

— Что же вы робеете и плачете? Я милостив сегодня. В конце концов я наконец-то смог проснуться. — голос его, громогласный и хриплый, заставил бураны взвиться, а факелы погаснуть. Земля все еще была слишком рада возвращению повелителя во плоти, снега стелились к нему как послушные псы. Подумав, Авит дал им облик белоснежных собак с огромными синими глазами.

Первым к нему подполз Рудье, Ледяной король силился вспомнить, сыном какой из его дочерей он был. Не смог, все же прошло слишком много времени.

— Ваше Величество, мы … наконец… мы… нашли… освободили, — сбивчивый полубезумный лепет Авита утомил. Взглядом он приказал Рудье снова отползти прочь.

— Сегодня я буду награждать. — Он снова погладил Луну по голове, кровь ее впитывалась в его кожу, как до этого в алтарь, даже убив ее он продолжал насыщаться. — Марина, свою часть уговора я выполню позже. А пока… — Граница реальности и смерти была еще очень близка Авиту, а потому он с легкостью выхватил взглядом то, что делало Марину немертвой и позвал это, наблюдая со спокойным лицом, сможет ли эта маленькая храбрая женщина выдержать его дары. Марина закричала, ее скрутила нечеловеческая боль, руки сами подлетели к лицу, в стремлении выцарапать глаза, только жестокая хватка Лекара удержала ее от этого, даже шевалье в этот момент показалось, что он не сможет удержать в руках извивающуюся в агонии женщину. А потом раздался стук нового сердца. Оглушительный быстрый, рваный, потому что сердце это не билось целое десятилетие. Марина де Крафт снова стала человеком. Ошарашено отпустил дрожащую женщину Лекар. Стена молчания, возникшая сразу после этого действа, была сметена деловым голосом Ледяного короля. Он почти освоился с тем, что у него снова было тело. Легкие втягивали воздух, сердце билось медленно и уверенно.