Ведьма бывшей не бывает (СИ) - Никитина Анастасия - Страница 38

- Понюхать?!

- А ты как думала? Мож, ещё и на язык попробовать. Помнишь, как травки распознавала.

- Вот ещё только царевичей я на зуб не пробовала, - невольно ухмыльнулась я. -Там точно решат, что я не наелась царевной и решила закусить царевичем.

- А что? Дурная слава, она пуще стражей бережёт, - пожал плечами старичок.

- Обойдусь без таких обрежников. И так эта слава впереди меня бежит. Слыхал, небось, что леший про деревенские разговоры рассказывал.

- А и пусть себе разговоры разговаривают. Про Ягу чего только не разговаривали. А как припекало, всё едино к ней на поклон шли.

- Значит, только щупать, - сдалась я. - Иначе никак?

- Отчего же? Можно и иначе. Плюнь на царевича, да девку не солоно хлебавши обратно в палаты отправь.

- Не вариант, - буркнула я. - Пойду завтра с царевной. Не съедят же меня

там…

- Не съедят, - на полном серьёзе подтвердил домовой. - У ведьм кровь ядовитая.

- Хорошо, что я в прошлой жизни в доноры не пошла, - проворчала я, умащиваясь на лавке.

Домовой не ответил. Тишину нарушали только стрёкот цикад за окном да мерное дыхание спящей царевны. А вот ко мне сон не шёл. Гадая, что за пакость подкосила царское семейство, я старательно отгоняла мысли о том, что рискую завтра же столкнуться с Ильёй. Не то чтобы я боялась, что он сможет узнать меня под личиной. Хотя зарубочку в памяти перекрасить свой приметный и единственный сарафан сделала. Но смогу ли я равнодушно пройти мимо и не выдать себя сама? Что-то мне подсказывало, что нет.

Я успокаивала себя, вспоминая, что вроде все царевичи со своим семьями живут отдельно. Что Илья вовсе не обязательно будет сидеть у постели больного брата: что ему там делать. Но какое-то неприятное предчувствие всё равно не давало мне покоя. В результате заснула я перед самым рассветом, и то видела во сне исключительно какие-то кошмары и наутро встала совершенно разбитой. А потом увидела кошмар наяву.

ГЛАВА 29

Мою идею пойти с ней царевна восприняла «на ура». Если и удивилась чёрному цвету моего ещё вчера синего сарафана, то говорить ничего не стала, и я была ей за это благодарна. То ли Мира считала, что у ведьм свои причуды. То ли, что более вероятно, свою роль сыграло то, что чёрный не считался в Берендее цветом печали, отдавая эту незавидную привилегию серому.

Откровенно говоря, мрачный наряд не планировался. Это получилось случайно. Сперва я ужаснулась, но, осмотрев результат повнимательнее, решила оставить всё как есть. Очень уж стильно выглядел чёрный шёлк с серебряной вышивкой по подолу и вырезу горловины. А в сочетании с кипенно-белой, заботами домового, сорочкой и вовсе хоть сейчас на подиум.

Вот только обувь подкачала: ни красные сапоги, ни тем более лапти с моим новым образом не сочетались совершенно. Я попыталась перекрасить сапоги, вспомнив, что с синим сарафаном красная обувка смотрелась ещё более дико. Сапоги потемнели, но воспроизвести очередной шедевр чёрно-серебряного искусства мне не удалось: они просто покрылись толстой коркой грязи от подошвы до самого

голенища.

Ругнувшись сквозь зубы, я попробовала снова сосредоточиться. Грязь пропала. Как, впрочем, и мягкие сафьянные сапожки. Вместо них четверть часа сосредоточенного сопения спустя передо мной на лавке оказалась пара хороших армейских кирзачей.

- Твою ж мать! - уже вслух ругнулась я, рассматривая творение рук своих. - А вот не надо было вспоминать нашего завскладом… Сапоги у него, конечно, всегда блестели, но что это были за сапоги?! Визуализация во всей красе, блин…

Я приподняла «сапожки» за голенища и, скривившись, поставила обратно на лавку. Несмотря на миниатюрный женский размер, весили они килограмма полтора, если не больше. Проще было прицепить к каждой ноге по гире.

«М-да… Результатом следующего апгрейда станет испанский сапог», - я покосилась в сторону окна, на лавочке под которым поджидала меня царевна, и решительно сунула ноги в лапти.

Дорога через лес не заняла и получаса. Леший откровенно мне подыгрывал. Даже царевна не удержалась от удивлённого возгласа, когда мы неожиданно вышли на опушку и увидели в утренней дымке соседнюю деревню.

- А я до тебя часа три… - начала было она и умолкла.

- Досужих гостей не люблю, - буркнула я.

Напряжение, которое отступило, пока я возилась с одеждой, снова завладело моим естеством. Я нервничала от того, что не понимала, что и кого увижу в скором времени. Как выяснилось, в куда более скором, чем я рассчитывала. У деревни царевну поджидала карета, запряжённая четвёркой лошадей. Судя по всему, нас заметили, едва мы вышли из леса, поэтому в пахнущий какими-то благовониями обитый мягкой кожей салон мы забрались, даже не притормозив перед дверцей - её распахнули заранее.

По дороге я молчала. Мира тоже не пыталась докучать разговорами. Всё уже было сказано ещё на моей поляне. Царевна нервно ломала тонкие белые пальцы, не отрываясь глядя в окно, и казалось с трудом удерживается от желания поторопить кучера, и без того то и дело погонявшего лошадей. Я же поглядывала на неё из-под ресниц и удивлялась, как могла хоть на минуту принять её за крестьянку. И стать, и внешность… Даже простой поворот головы… Всё говорило о том, что девушка не из простых. На мгновенье я почувствовала себя облезлой дворняжкой, по ошибке оказавшейся на выставке породистых собак, да ещё в одной клетке с красавицей-борзой. Я невольно подтянула ноги и одёрнула подол сарафана, скрывая тупые носы далеко не новых лаптей.

Поймав себя на таких мыслях, я обозлилась до неприличия: заскрипела зубами и с демонстративным спокойствием откинулась на мягкие подушки, которыми было завалено сиденье.

У ворот в город карета даже не замедлила ход. В окнах замелькали светлые бревенчатые стены и заросшие пышной разноцветной геранью окна. Я невольно задумалась, как строителям удаётся сохранять такой цвет брёвен, ведь под воздействием погоды они волей-неволей должны темнеть. Это отвлекло меня от внутреннего беспокойства и слегка снизило градус напряжённости. Наверное, именно поэтому из кареты следом за царевной я выбралась почти спокойно. Хоть по сторонам не косилась, как дикая лошадь, и то хлеб.

Навстречу нам выбежала простоволосая девушка, показавшаяся мне смутно знакомой.

- Мира! Отказала, да? - воскликнула она, едва показавшись в дверях, и тут увидела меня. На миловидном личике промелькнул испуг, и я сразу её узнала.

«Привет нынешней от бывшей», - проворчала я про себя, отворачиваясь. Видеть счастливую соперницу снова оказалось неожиданно неприятно. Словно то ли я у неё что-то украла, то ли она у меня… Хотя почему «словно»? Именно так оно и было. Спасибо одному вероломному богатырю, обворовывали мы друг друга вполне реально, хоть крали и не золото-бриллианты, а кое-что поважнее.

Я тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. «Ведьма бывшей не бывает!» - прозвучал в ушах скрипучий голос лешего. «Вот-вот, - поддакнула я, расправляя плечи. - А раз я не бывшая, значит, не было ничего. Вообще ничего! Потешилась ведьма, и всего делов!»

Занимаясь подобным аутотренингом, я прошла за царевной через весь двор и даже ни разу не обернулась на следовавшую за нами как тень Злату. Впрочем, когда мы вошли в большую светлую спальню, а она просочилась следом и туда, всё же не сдержалась:

- Лишних людей не надо, царевна.

Та с пониманием кивнула и с извиняющейся улыбкой обернулась к Злате. Та только пискнула что-то стыдливо и убежала.

- Прости её, матушка, - склонила голову Мира. - Не из досужего любопытсва она за нами пошла. Душа у неё светлая да нежная. Всё близко к сердцу принимает, всякому помочь да согреть норовит. А судьба досталась незавидная…

- Нет мне дела до её судьбы, - грубо перебила я. Увы, про «незавидную судьбу» Златы я знала побольше Миры, и выслушивать дополнительные подробности не имела никакого желания. - Да и тебе ли о её судьбе сейчас думать надо бы?