Мои турецкие ночи (СИ) - Ярук Диана - Страница 9

Идём уже привычной дорогой к ресторану. Сегодня рядом с ним стоит только один шатёр и толпа для массовки куда меньше вчерашней. Войдя внутрь, я снова надеваю вечернее платье, туфли и, мягко отстранив девушку-визажистку, достаю из сумочки собственный кофр с кистями. Боковым зрением я вижу какое-то движение. В шатёр входит мой партнёр по сцене – Малахитовые глаза.

-- Алихан-бей! – восклицает Асия и несётся к нему с телефоном. Похоже, она выторговала себе ещё и селфи со звездой! Тихонько вздохнув, наношу макияж на лицо. Слегка контурирую скулы, нос, сильнее выделяю глаза, хорошенько всё запудриваю.

-- Ты художник по гриму? – голос глубокий, с лёгкой хрипотцой. Английское произношение чёткое, с едва уловимым акцентом. А я и не слышала, как он подошёл. – Малахитовые глаза нависает надо мной и разглядывает, склонив голову, – можешь и меня загримировать?

Глава двенадцатая

-- Почему вы думаете, что я художник по гриму? – Спрашиваю я по-английски, подобрав челюсть откуда-то снизу.

-- У вас вполне профессиональный кофр с кистями. И вы уверенно работаете, -- мужчина пожимает плечами.

-- Она супер профи у себя дома! – громко вмешивается в наш диалог Асия, тоже на английском. – Снега, покажи свое портфолио! – поворачивается ко мне и делает страшные глаза.

Отложив кисти, слегка трясущимися руками я достаю телефон и загружаю свою страницу. Перелистываю на работы со студентами-актерами и протягиваю Малахитовым глазам.

Он листает фотографии, некоторые рассматривает подольше. Наконец, возвращает телефон и протягивает мне руку. -- Алихан Кая -- представляется он. -- Снега... Снежана Тарасова. Сделав какой-то жест, Алихан уходит в другую часть шатра.

-- Чего стоишь, погнали! – шикает Асия и мы идем за мужчиной.

Видимо, из-за гонки в съёмочном процессе сегодня всего один шатёр для всех и за небольшой ширмой располагается гардеробная и гримёрка нашей звезды. Ещё у него тут столик с разными напитками и закусками. Мужчина предлагает нам не стесняться. Хотя мне не до этого, -- я вижу большой кейс с причиндалами для макияжа.

-- Можно? – Спрашиваю я у стоящей рядом девушки. Поглаживая свой большой беременный живот, она присаживается на раскладной стул и кивком даёт разрешение.

Я не люблю пользоваться чужой косметикой и вздыхаю об оставленном в гостинице кейсе, набитом проверенными продуктами для макияжа. Что ж, нельзя ударить в грязь лицом! Зарывшись внутрь, я вытаскиваю то, что может понадобиться: основа, палетка с тонами, корректор, рассыпчатая пудра, фиксатор.

Подхожу к Алихану, который уже расположился в кресле под яркими лампами и, слегка встряхнув руками, чтобы сбросить напряжение, беру его лицо в ладони. Мужчина немного вздрагивает от моего прикосновения.

-- Извините, у меня всегда холодные руки! – пищу я и внимательно разглядываю "пациента". У Алихана чистая кожа с россыпью крошечных веснушек на носу. На щеках и скулах почти незаметные следы от юношеских угрей. Широкие тёмные брови вразлёт. Крупный нос с горбинкой. Огромные зелёные глаза в обрамлении пушистых ресниц. Лишь раз заглянув в эти глаза, я тут же отвожу взгляд. Это всё равно, что смотреть на солнышко – красиво, но почему-то больно. Алихан глядит куда-то мне в переносицу и вдруг начинает заливаться румянцем. Краснота растекается по его коже от носа к высоким скулам, к щекам, покрывает шею, убегает за ворот рубашки. Кадык снова дёргается вверх.

-- Дружочек, да ты у нас стесняшка! – говорю я вслух по-русски.

Алихан застенчиво улыбается и на щеке появляется чудесная ямочка.

-- Ну хорошо, тогда побольше тональника, – киваю я себе и принимаюсь за работу. Нос будоражит запах хрустящей чистоты, исходящий от мужчины. Он не пользуется парфюмом, в отличие от местных парней, которые, кажется, купаются в туалетной воде. Как можно незаметнее, я стараюсь глубже вдыхать этот аромат, – мыла? Дезодоранта? Геля для душа?

Закончив с Алиханом, улыбаюсь ему и протягиваю руку для рукопожатия. Я сегодня получила новый незабываемый опыт. Ставлю галочку в мысленном списке достижений. А чтобы не быть голословной, у меня есть миллион фотодоказательств в телефоне у Асии.

Нас снова гонят на съёмочную площадку в ресторан. Повторяю вчерашнюю сцену, -- постоять у перил, развернуться, пройтись, изящно упасть. На всякий случай делаем ещё дубль и расходимся. Без подсказок переодеваюсь и сдаю вещи. Получив свой гонорар – действительно двойной, жду Асию. Она застряла в шатре и, размахивая руками, о чём-то переговаривается с нашей знакомой Фатмой. Подруга поворачивается и зовёт меня к себе.

-- Слушай, они тут решили, что я твоим менеджером заделалась, -- морщит нос Асия. – Короче, тебе предлагают контракт. Визажистка Алихан бея уходит рожать и ей нужна замена. Они готовы заплатить за твоё разрешение на работу и ставят зарплату, -- девушка хмурит брови, мысленно подсчитывая, -- примерно три с половиной тысячи долларов в месяц. Плюс соцпакет, медицинская страховка, закуп материалов, расходы на питание и транспорт, но я бы ещё поторговалась…

-- Я согласна, -- прерываю я подругу.

-- Ты подумай, восемьсот в месяц уйдёт на аренду комнаты, если будешь снимать с девочками, а ещё столько же депозит и, кстати, сколько там у тебя взнос по ипотеке в твоём Екатеринбурге?

-- Я согласна!

Глава тринадцатая

Мы с Асией живо перевозим мои вещи из гостиницы к Веронике и Карине. Мне выделяют комнату с симпатичным синим ковром у огромной кровати в просторной квартире из трёх спален и зала. Раскладываю свои вещи в шкафу и не могу поверить в собственное безумие. Этих девчонок я знаю, от силы, пять часов, но вот уже заселяюсь к ним и вношу свою часть арендной платы хозяину, а он вписывает моё имя в договор. Мне объясняют, как делится оплата коммунальных, рассказывают про график уборки в общих помещениях и про остальную бытовуху.

На новую работу я выхожу завтра, будет съёмка на рассвете. За мной пришлют развозку, о завтраке и питании тоже не нужно беспокоиться, – съёмочную группу обслуживает кейтеринг. Пока оформляются документы мне будут выплачивать гонорар наличными ежедневно. Я с трудом сдержалась, чтобы не запрыгать от восторга, когда мне объясняли условия.

Какой бы романтичной я себя не считала, деньги для меня всегда в приоритете. С тех пор, как я выгорела на работе в школе (пять лет учила английскому языку старшеклассников) и перешла на вольные хлеба в качестве стилиста визажиста, я всегда ощущаю лёгкую панику, стоит почуять хотя бы тень простоя. Выплаты по ипотеке за двушку в новом жилом комплексе висят надо мной, словно дамоклов меч.

В прошлом месяце я сломала ногу, поскользнувшись на нечищеном ото льда тротуаре, и две недели провалялась дома. Сгорела и поездка в Москву с детской танцевальной студией, где я должна была гримировать детишек под разных животных; и оплаченные курсы по колорированию у именитого столичного мастера. Каждый день упущенных заказов повергал меня во всё большее уныние, даже несмотря на марафон «Аббатства Даунтон» под вёдра мороженого.

Извинившись перед новыми соседками и пообещав обязательно обмыть новоселье в выходные, я заваливаюсь спать в девять вечера, чтобы подняться завтра в три утра.

Конечно, сна ни в одном глазу.

«Алихан Кая», набираю я в поиске и на меня валятся тонны разных статей. Я включаю автоматический перевод с турецкого и читаю заголовки:

«Кая замечен с партнёршей по сериалу»

«Кая – всего лишь друг! Интервью с исполнительницей главной роли»

«Алихан Кая – гей? Ни одного романа за пять лет»

«Кая заключает контракт на рекламу спорткара и становится лицом марки люксовых часов»