"Фантастика 2023-99". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Северский Андрей - Страница 433

Но именно сейчас я увидел то самое окошко, в которое и можно было забить. Перекинуть голкипера. Раньше меня бы смутило расстояние. Все-таки так далеко я и точно никогда не бил. Однако именно сейчас вкупе со все более нарастающей болью в животе укреплялась и решимость. Поэтому я прокинул мяч на несколько шагов вперед, разбежался и шмальнул.

Замерли все. И мои пацаны, и москвичи, и зрители. Лишь вратарь в тщетной попытке вытянулся, пытался достать мяч, пущенный ему за шиворот. Но тот пролетел под самой перекладиной и оказался в воротах.

Первые несколько секунд никто даже не поверил. Сначала опомнился Василий Степаныч, свистнув и указав на центр. А уже потом ко мне рванула вся команда, крича нечто невразумительное. Я шел им навстречу, пытаясь сдержать эмоции, но губы сами растягивались в улыбке. Вот только шел все медленнее и медленнее. Потому что боль в животе не просто вновь ослепительно вспыхнула. Она нарастала с каждой секундой, пока терпеть ее не осталось сил. И последнее, что я увидел, испуганное лицо Максона.

Глава 3

Очнулся я на чем-то мягком, приятном. И это было довольно странно. Газон не похож на перину. И бровка, с избытком засыпанная резиной, тоже.

А когда открыл глаза, то все стало на круги своя. Я находился в больнице. Причем, довольно крутой, насколько мог судить по мебели и каким-то навороченным приборам. Одноместная палата с решетками на окнах — не хухры-мухры. Так, а зачем здесь решетки?

Тюрьма? Так я вроде ничего такого не делал. Ну, немного физиономию Спиридонову поправил, он даже лучше стал. И ума точно прибавилось. Если за это закрывать, то у нас вся страна сидеть будет. Тогда что?

Как я не силился, но не мог придумать ничего такого, за что меня можно было закрыть. Я не ангел, конечно, но законы старался не нарушать. Потому что мне в голову вбили — делать херню легко и весело. А вот расхлебывать ее долго и уныло.

Первым делом я проверил конечности. Нет, свободен, даже наручников нет. Значит, все не так уж плохо. Я медленно привстал, ожидая возобновления боли в животе. Даже на тумбочку возле кровати оперся на всякий случай. Но нет, чувствовал себя почти как космонавт. Ну, или Илья Муромец, вставший с печи за банкой холодной «Колы». Или зачем он там вставал?

Более того, состояние было как после хорошего долгого сна. Голова ясная, тело свежее. Еще бы добавить в котелок немного понимания, что произошло.

Одежда на мне тоже была чужая. Какая-то серая пижама, подогнанная точно по размеру. Что же это за странная такая больница? Я осмотрел себя и обнаружил на правой руке следы от шприца. Либо брали кровь, либо уколы сделали.

Мягкой походкой я подошел к двери и попытался открыть ее. Ручка ушла вниз, но замок не подался. Зато с той стороны началось какое-то оживление. Рассыпались шорохом голоса, застучали каблуки мужских туфель, щелкнуло что-то вдалеке. И следом все стихло.

Ладно, понял, не дурак. Был бы дурак, не понял. Я вернулся к кровати и прилег обратно, ожидая тех, кто запер меня. То, что они придут сомнений теперь не вызывало. Хотя бы телефон оставили. Нет, я не хотел звонить в полицию, внутреннее чутье подсказывало, что без нее тут не обошлось, но хотя бы узнал, как там ребята сыграли.

Вскоре мое терпение было вознаграждено. Сначала щелкнул замок, а следом повернулась ручка и открылась дверь. В палату вошло три человека. Собственно, врач, и двое невысоких мужчин почти одинакового роста в костюмах. Я даже удивился, насколько похожи и невзрачны были их лица, зацепиться не за что. Ни носа картошкой, ни большого разреза глаз, ни волевых подбородков. Все отличие в них, что первый был одет в костюм серого цвета, а второй в синего. А еще у Серого была кожаная папка. У меня как-то сразу неприятно заныло внутри.

А вот врач был располагающий к себе. Высокий дядька с мясистым красным носом и густой щеткой усов. И голос у него оказался громогласный, с первых секунд заполнивший всю палату.

— Коля, как себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо. А где мы?

— В госпитале ФСБ, — ответил врач.

Серый дернулся было и собирался что-то сказать, но усатый, будто почувствовал его движение, и лишь отмахнулся. Ого, значит, это не простой дядька, а какой-то авторитетный в здешних кругах. Или просто тот, кого нельзя заменить.

— Ох, и напугал ты нас. Вчера полуживого привезли, сердце еле бьется, пульс нитевидный, а к вечеру уже стабилен. Кровь мы у тебя взяли, все в порядке. Давай еще давление проверим, — продолжал врач, заодно поводив фонариком перед глазами. И вытащил навороченный автоматический тонометр из прикроватной тумбочки. — Рукав закатай. Ага…. Так… Так… Сто двадцать на восемьдесят. Хоть сейчас в космос. Ладно, тогда я готовлю выписку. А ты пока пообщайся с товарищами.

— Привет, Коля, — улыбнулся Серый, доставая из нагрудного кармана удостоверение темного, почти черного цвета, и раскрывая перед моими глазами. — Меня зовут Павлов Иван Иванович.

— Военная разведка, — успел скользнуть я взглядом, как рядом раскрылась вторая корочка.

— Кораблев Иван Павлович, — представился другой.

— Угу, понятно. А я тогда Саня Григорьев, очень приятно.

На мгновение между нами повисла такая напряженная тишина, что казалось, продолжения беседы не будет. Однако Синий с Серым, не сговариваясь (они вообще все делали не сговариваясь, словно две руки одного человека), улыбнулись.

— Значит, правильные книжки в детстве читал, — хмыкнул Синий.

— Каверин на полке стоял, — кивнул я. — Ладно, будем отталкиваться от того, что вы из разведки, пусть и обойдемся без реальных имен. Вы же сейчас расскажете мне, что происходит? Почему я здесь, когда моя команда там играет?

— Матч закончился вчера, — открыл Серый папку, передав мне плотный лист глянцевой бумаги. — Вы проиграли два-три москвичам. А потом еще местной академии. Но если тебе будет приятно, тольяттинцы москвичей в финале выбили. Зато ты стал лучшим бомбардиром. Позолоченную статуэтку мы тебе домой отвезли. А то еще потеряешь здесь.

Я грустно взглянул на грамоту, пытаясь сглотнуть появившийся в горле комок. На душе было паршиво. Надо же, подвел пацанов. Представляю, в каком они сейчас состоянии.

— Что интересно, ты игрок центра поля, опорник, даже не атакующий полузащитник. А все же забил больше всех в своей команде за четыре игры, — подхватил Синий.

— Просто оказался в нужное время в нужном месте, — ответил я, пожав плечами.

— Скажу больше, у тебя удивительная способность к этому.

— Товарищ Кораблев, или Павлов, я забыл, кто из вас есть кто, а можно не ходить вокруг да около. И просто уже сказать, что происходит? Зачем я здесь? Может вы меня с кем-то перепутали?

— К сожалению или к счастью, нет, — сказал Серый. — Нам нужен именно ты. Скажи, Коля, а ты не чувствовал себя странно вчера.

— Вчера? — пробежал по моей спине неприятный холодок.

— Вчера, — повторил Синий.

— Да нет, вроде день как день. А что такое.

— А вот что, — Серый выудил еще листок из своей папочки.

Только теперь он был не такой глянцевый. Но красивый, с массивными печатями, заполненный каллиграфически ровным почерком. Правда, копия. Бумажка оказалась ни много ни мало, а завещанием. Составленным Его Светлостью Ирмером Даниилом Марковичем в присутствии нотариуса Куропаткина на… мое имя.

— Ничего не понимаю. Это… это оттуда? — поднял я голову от листка.

— Оттуда, Николай Федорович, — ухмыльнулся Серый.

— Если говорить серьезно, — впервые не поддержал его Синий, — то Ирмер Даниил Маркович завещал все, что имел, тебе. Имущество, деньги, но что самое главное, дар.

— Дар? — стал походить я на попугая.

— Именно так, — подтвердил Синий. — Дар, магия, пси-энергия. Названий можно придумать множество. Но это именно то, что отличает иносов от нас.

— То, из-за чего нам пришлось заключить перемирие, — поддакнул Серый.

От слова «перемирие» меня передернуло. Значит, подразумевалось возобновление военных действий. Видимо, я был слишком наивен. И когда по телевизору говорили о наших «иномирных партнерах, сотрудничество с которыми будет взаимовыгодно», то новостные программы врали. Надо же…