"Фантастика 2023-99". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Северский Андрей - Страница 458

— И ты решил снять и охрану, и лишить его экипажа? Так? Знаешь, к чему могло привести твое ослушание?

Император редко обращался к дворянам на «ты», этикет обязывал. Все-таки не простолюдины, прости Господи. Однако в редких случаях, делал это намеренно. Чтобы показать крайнюю степень своей неприязни.

К слову, к чему могло привести ослушание, Император мог сказать. Вельмар хоть и был Вестником третьего ранга, покушение на мальчишку предсказывал давно. Правда, каждый раз на это Максутов пренебрежительно закатывал глаза. Не проходило и недели, чтобы Вельмар не говорил о возможном покушении. А когда мальчик постоянно кричит: «Волки», его слова перестают восприниматься всерьез. Более же конкретных предсказаний Вельмар не выдавал уже давно. С момента перехода.

Однако отсутствовал Вестник не из-за своих туманных предсказаний. Поехал он с инспекцией к стене от имени императора. Не было и тишайшего сенатского обер-прокурора Покровского. Но тот отсутствовал по другой причине. Действительный тайный советник, в отличие от большинства собравшихся, работал.

— Я… я… Вышвысочество, — промямлил Зубарев.

— Да за один твой внешний вид тебя стоило бы сквозь строй провести, да шпицрутенами, как встарь! — на миг Романов позволил себе повысить голос, но тут же взял себя в руки. — Нельзя позорить мундир. Тем более такой… Но и людьми разбрасываться не стоит.

Император вновь стал разглаживать усы, словно раздумывая, как бы ему поступить. Хотя все он уже придумал. До того, как Зубарев вошел в кабинет.

— Игорь Вениаминович, примите дела этого, — Романов пренебрежительно показал на пьяного генерала. — Отныне вы исполняющий обязанности Главноуправляющего Третьего Отделения. Пока я не найду хоть какую-то кандидатуру. Что до вас, голубчик…

Император вновь сделал паузу. Даже чуть дольше, чем следовало. Но обратился не к Зубареву, а собственному брату.

— Володя, сколько у тебя человек в подчинении?

— Трое, — ответил тот.

Когда Владимира Георгиевича назначали главой морского министерства Российской империи, должность казалась верхом карьеры. Один из первых людей государства. По крайней мере, так виделось это всем. Однако так представлялось Там.

Здесь у Империи не было морей. Нева и та осталась в прошлой жизни. Потому министерство не то, чтобы расформировали, но значительно сократили. Да и оставшиеся служащие по большей части били баклуши, не зная куда себя применить. Составляли планы развития судоходства по Волге, на случай, если империя расширится. Хотя между собой говорили все же «когда».

Владимир Георгиевич, несмотря на взрывной характер, удар выдержал. Коли угодно Государю, так и быть. Потому ждал лучших времен, когда Империя вновь обретет былое могущество. Тогда и должность его перестанет быть номинальной.

— Вот этот четвертым станет. Игорь Вениаминович, проводите…

Император отвернулся к окну, всматриваясь в туманную стену и лишь по шаркающим звукам понял, что бывший Главноуправляющий покинул кабинет.

— Роман, не слишком ли уж? — подал голос брат. — Все-таки это Зубарев. Помнишь, как он покушение австрийцев раскрыл? А восстание…

— Только потому жив и остался, — отрубил император. — Хотя с таких всегда спрос строже должен быть. Ты возьмись за него, приведи в чувство. И пить не давай. Все-таки опытный маг, хоть и пятого ранга.

— Ваше Высочество, — впервые заговорил Разумовский. — Если мы закончили разбираться с трудоустройством пьяниц, то есть у нас проблемы поважнее. Игорь Вениаминович передал. Он хотел сам доложиться, но вы одарили его более важными делами.

Весь вид Бориса Карловича говорил о серьезности, однако брат Императора почувствовал насмешку. Будто занимаются они здесь последней чепухой. Но и слова не скажешь, Роман высоко ценил гофмейстера.

Его Величество протянул руку к кожанной папке, раскрыл ее и быстро пробежал по строкам. Вот в чем император был действительно силен, он сходу мог вникнуть в суть любого дела. И судя по тени сомнения, которая легла на его лицо, ничего хорошего в докладе не содержалось.

Владимир Георгиевич насторожился, подавшись вперед. А император взял бумаги, подошел к брату и подал их ему.

— Отчеты по магам, — только и сказал он. — Сорок семь семерок ушли в отпуск по причине опустошения, двадцать пять шестерок, семнадцать пятерок. Вроде крохотные цифры, да знаешь в чем проблема?

Брат понял все сразу, едва мельком пробежавшись по бумагам.

— Кадровый дефицит.

— Именно. Настанет день, когда мы не сможем постоянно подпитывать стену. И тогда придется либо нам с тобой становиться в ружье, либо снимать ее. Сульфаров мало.

— Можно изъять их. Ты император, объяви…

— Чтобы посеять панику? — скривился Романов. — На короткий срок это возымеет действие, а потом? Но надо что-то решать. Если так пойдет, то либо сами встанем в ружье, либо придется стену убирать.

— И что тогда будет? — закусил в волнении нижнюю губу Владимир Георгиевич.

— А то ты не знаешь. Единственный наш шанс на лицей. Да и то, — махнул рукой император. — Думать надо, Володя, крепко думать.

Разговор в кабинете имел важное, государственное значение. Однако самое интересно происходило сейчас вне его. В коридоре стоял пьяный Зубарев, будто только теперь понявший, что именно произошло. Генерал гневно сжимал кулаки и в беззвучной злобе тряс ими. Проходившие мимо чиновники в страхе и без того старавшиеся обходить и Петра Александровича, и Игоря Вениаминовича в ужасе шарахались. Бедный коллежский асессор из мелких конторских, прежде шагавший в самом хорошем расположении духа, и вовсе рассыпал бумаги, развернулся на месте, а после побежал прочь.

— Петр Александрович, пойди, проспись, — оглядываясь по сторонам, негромко произнес Максутов. — Люди смотрят.

— И пусть смотрят! Чтобы меня, Зубарева, да так вот! Из-за кого? Из-за мальчишки. Ненавижу этого застенца. Да я его в порошок…

— Петр Александрович, накличешь. Его Величество тебе жизнь сохранил.

— Сохранил, — понуро ответил генерал. — Прав ты, прав, Игорь Вениаминович. Мудрый ты. Прав.

— Вот и хорошо. Иди, внизу тебя уже ждут. Негоже, чтобы самого Зубарева таким видели. Ты же генерал. Тебя весь Петербург знает. Ступай, ступай.

На том они расстались. Однако Максутов не торопился покинуть Меншиковский дворец. Сначала он зашел будто бы по делу к давнему приятелю из министерства юстиций, потом перекинулся парой слов с светлейшим князем Паскевичем, а после отправился в уборную.

Вид у Игоря Вениаминовича при этом был самый беззаботный. Словно и не произошло той неприличной сцены в кабинете у императора. И не Максутов, и без того имевший силу и вес, стал ныне одной из самых серьезных фигур в государстве.

В уборной князь долго мыл руки, разглядывая свои ухоженные ногти. А после громко сказал.

— Ну, будет прятаться, нет тут никого.

Дальняя кабинка открылась и оттуда, чуть прихрамывая, вышел высокий мужчина средних лет. Он чуть заметно припадал на левую ногу и виновато улыбался, словно извиняясь за свою хромоту.

— Угораздило же тебя, Давид Богданович, — удивился Максутов.

— Да мальчишка прыткий оказался, Ваша Светлость, — сконфуженно произнес Дараган. — Кортиком отмахнулся. Да и не нулевка он вовсе. Эгиду сотворил, будто только этим занимался. А потом ударил меня… не знаю чем.

— В курсе, в курсе, читал отчет, — выключил воду Максутов. — Но ты тоже хорош. Тебе же сказали припугнуть, а ты его чуть калекой не сделал.

— Да разве плохо? — пожал плечами Дараган. — Он же все равно по большому счету целым не нужен.

— Был не нужен, пока не оказалось, что его Зеркало не случайный выплеск. Теперь видишь, Эгида. Если так пойдет, то он завтра половину Петербурга Небесным огнем накроет. Обстоятельства, дорогой мой Давид Богданович, требуют, чтобы мы внимательно к ним прислушивались. Не так прост наш застенец, как мы думали. К концу года, глядишь, четвертый или пятый ранг получит. А это уже сила, с которой придется считаться.