Чужое право первой ночи (СИ) - Маева Ева - Страница 27

Мужчина хрипло застонал и начал, наконец, двигаться во мне, слегка отстранившись и нависая надо мной словно спасительный маяк над бушующим во тьме океаном. Дей положил ладони мне на бёдра и тут же сдавил их сильнее в ответ на зародившуюся в моём теле дрожь, а затем немедленно отпустил меня, по-видимому, действительно не желая причинить мне какое-либо неудобство. Его толчки были сдержанными, но уверенными, с каждым разом он искал положение, в котором мне было бы приятнее всего, а когда нашёл его, безошибочно определив моё наслаждение по вырвавшемуся из меня звериному стону и выгнувшемуся в упоительном восторге телу, продолжил придерживаться соответствующих движений, раз за разом выбивая из меня всё более громкие возгласы и даже просьбы не останавливаться, совершенно не соответствовавшие образу кроткой виконтессы О’Санна, которой я была для своего партнёра.

Впрочем, нас обоих это уже не волновало. Я металась по кровати, разбросав свои взъерошенные волосы по подушкам, хватала графа за плечи, за спину, за руки, впивалась в него ногтями, безудержно стонала и даже кричала, забрасывала ноги на мужскую задницу и подталкивала себе навстречу, словно мне было мало его движений. Вокруг меня полыхала исходным жаром вселенная, я будто бы видела рождение самих богов, мимо нас проносились эпохи, столетия войн и неизменное возрождение человечества, но меня заботила лишь кипевшая в моих венах кровь и рваное, рычавшее дыхание моего партнёра, за пределами которого я больше ничего не желала ни слышать, ни чувствовать.

Меня уносило нескончаемым потоком удовольствия куда-то далеко, за пределы Широкого моря, где ни разу ещё не ступала нога человека, я была первопроходцем всего, что женщины целого мира могли бы назвать удовольствием, а потому, когда этот безумный вихрь ощущений достиг кульминации и я задрожала в застигнувшем меня бездонном океане удовольствия, я не смогла удержаться от нестерпимого желания прочувствовать имя своего любовника на собственных устах:

– Дей… Дейра-а-а-ан!

Казалось, что зрачок мужчины в этот миг заполнил собой всю его радужку. Граф вдруг припал к моему телу, крепко обняв меня, и быстро задвигался, с каждым движением вбиваясь в меня всё глубже и глубже, посылая по моему телу, едва ли успевшему прийти в себя после бурной разрядки, новые волны блаженства. Всего полминуты спустя он неожиданно резко содрогнулся и впился в мою шею горячим поцелуем, а после вдруг вышел из меня и, закрыв глаза, зарычал, обильно изливаясь своим удовольствием на мой давно уже обнажившийся живот.

– О, Алиан!

Алиан? То есть… Да, конечно же, Алиан…

Едкое чувство досады пробежало вдоль моего позвоночника, болезненно царапая моё самолюбие своими заточенными коготками.

Не Алиан спровоцировала графа на такую бурную близость. Не Алиан целовала его и умоляла не останавливаться. Не Алиан дважды за вечер достигла такого блаженства, о котором не могла и мечтать. И уж точно не Алиан довела его до разрядки одним лишь пронзительным стоном.

Это была я, Ниса. Кошка из Валесса.

И Нисой я должна оставаться впредь. Я здесь чужая. Моё место среди подобных мне.

И я непременно должна получить то, за чем я сюда пришла.

***

Ле’Куинд давно уже спал, откинувшись на подушки и заложив правую руку за голову. Наверное, он предполагал, что и я сейчас мирно сопела рядом, ведь я вполне успешно прикинулась уснувшей вскоре после того, как мы с ним немного поговорили:

– Дейран… А как же кровь… Её нет, но она ведь должна быть?

Я изобразила, будто отсутствие общеизвестного свидетельства моей невинности меня испугало, чтобы не вызвать в графе никаких подозрений, однако он был совершенно спокоен и своим привычным, журчавшим голосом, доносившимся сейчас из ванной комнаты, ответил:

– Не беспокойтесь, Алиан. Такое случается. Вы не виноваты в том, что я вас не поранил.

Оказывается, мне достался осведомлённый о женском организме партнёр. Приятно.

Граф тем временем вышел из-за ширмы, уже одетый в те самые шаровары, которые были на нём в начале вечера, с влажным полотенцем в руках, приблизился к кровати и бережно, словно он по-прежнему мог сделать мне больно или испугать, но притом тщательно протёр моё тело от следов оставленного семени.

– Пока сгодится, – кивнул Дейран, сворачивая и откладывая полотенце в сторону, – Если желаете принять ванну, мои слуги могут немедленно всё подготовить в ваших покоях.

Что-что? В моих покоях?

– Вы можете идти, Алиан, – терпеливо сообщил граф, понимая, что его слова не оказали на меня должного воздействия, – Вы исполнили своё обязательство, и я больше не смею вас задерживать. Хотите, чтобы я позвал слуг, и они сопроводили вас в ваши комнаты, или предпочитаете добраться сами?

Нет! Нет-нет, ни один из этих вариантов мне не подходит! У меня здесь ещё дела.

Я вновь набросила на себя образ кроткой и смущённой Алиан, как будто ещё пять минут назад не извивалась под сидевшим напротив меня мужчиной словно обезумевшая, и мягко произнесла:

– Я понимаю, если вы больше не хотите меня видеть, граф… Дейран. Но позволите мне ли вы мне сказать напоследок? В тех историях, о которых я вам сегодня говорила, мужья не выставляли своих жён из спален, едва они исполняли супружеский долг. Мои подруги оставались в одной постели со своими возлюбленными, как и положено тем, кто оказался настолько близок друг другу, что разделил общее ложе. Я понимаю, что у нас с вами совсем не такая ситуация, но я вряд ли буду чувствовать себя достойной, честной женщиной, если сейчас покину ваши покои и просто уйду.

Я перевела взгляд на графа, который, кажется, уже перестал удивляться моим просьбам и теперь просто внимательно, без тени сомнения или злобы слушал каждое моё слово, и закончила:

– Если бы вы дали мне выбор, Дейран, я бы предпочла остаться с вами.

И мужчина, к моему облегчению, согласился. Без лишних вопросов, без уточнений, собиралась ли я рассказать о случившемся своему мужу или кому-то ещё, без обвинений в разврате, недостойном дамы из высшего общества. Он лишь погасил и так догоравший в камине огонь и лёг в постель рядом со мной, стараясь держать некоторую дистанцию, словно я вновь могла испугаться его чрезмерной близости и совершить какую-нибудь глупость. Я сама придвинулась к нему, согреваясь мужским теплом, и, уткнувшись носом в крепкое плечо, пробормотала:

– Спокойной ночи, Дейран.

– Спокойной ночи, Алиан, – был мне ответ.

Довольно быстро я обмякла и засопела, как можно усерднее стараясь действительно не поддаться разморившей меня истоме и остаться в сознании, а вот граф ещё долго не мог уснуть. Он какое-то время лежал и молча смотрел в потолок, а потом, должно быть, поверив в мой крепкий сон, тихонько наклонился к моей голове и зарылся лицом в мои волосы, глубоко вдыхая пропитанный нашим недавним удовольствием запах.

– Прости меня, Алиан. Так было нужно, – прошептал Ле’Куинд куда-то в пустоту.

А после, наконец, уснул, оставив меня сгорать от любопытства в тишине и темноте своей опочивальни.

Впрочем, на эту загадку у меня в самом деле совсем не оставалось времени. Пускай впереди была ещё целая ночь, но для успеха моего плана уже к утру мне следовало оказаться как минимум у подножия гор, а желательно где-то дальше по тракту. Мой замысел мог показаться простым, но в то же время состоял из множества нетривиальных шагов: снять с графской шеи амулет, спуститься по лестнице из башни, миновав охрану, достать тёплую одежду взамен этого недоразумения, пробраться в конюшню и украсть лошадь, если повезёт, или же просто перелезть через изгородь и свалить на своих двоих в точности по той дороге, по которой меня сюда привезли. В качестве каких-никаких припасов можно было бы прихватить закуски со столика у камина или, если повезёт, ненадолго заглянуть на кухню. В конце концов, даже если бы я осталась без еды, до ближайшей деревни было не так уж и далеко, и я бы не оголодала. Если, конечно, не потерялась бы в горах, чего я допускать совершенно не собиралась, хоть и не исключала такую возможность окончательно. Словом, и без душевных терзаний на тему Дейрана мне было о чём побеспокоиться.