Зов девы. Да распахнутся крылья (СИ) - Марун Катарина - Страница 46

Я молчала, борясь со вспыхнувшей злостью.

Кошка оказалась фамильяром. Она молчала до определённого момента. А после, она и вовсе оказывается невероятно осведомленной!

— Но, ты была уже на грани, — Лили закрыла нос мохнатой лапкой, — и я окропила артефакт твоей кровью…

— Не продолжай. — я отпустила кулон. Он холодом обжог кожу. Кое-как прикрыла грудь разодранной рубашкой. — Несмотря на твои секреты, фамильяр, — кошка вздрогнула от такого обращения и опустила мордочку к земле, — Ты спасла мне жизнь.

Я морщилась от вакханалии в моей голове, в то время как вокруг воцарилась тишина. Я не заметила, как стих ветер, перестав шуршать кронами деревьев.

— Ты зря обидела свою маленькую подругу. — эхом раздался искаженный голос. Но я эти интонации не спутаю ни с кем.

— Видослава! — проговорила я и нахмурилась, силясь понять, откуда слышен голос.

— Лили, пожалуйста, приведи свою хозяйку и её подруг ко мне.

В тот же миг кошка подпрыгнула, её черты поплыли… Одно мгновение и перед нами, сверкая бело-голубыми глазами, стоял эфемерно-дымчатый фамильяр, черты которого отдалённо напоминали кошачьи.

Лили подскочила и ударила рядом со мной всеми четырьмя лапами. Раздался гул и грохот.

— Что у вас твориться?!

Я лишь мазнула взглядом по удивлённому лицу Арины, мчавшуюся к нам, как земля подо мной разверзлась и я, оглушённая криками девушек, онемевшая от ужаса, полетела в пропасть.

Глава 30. Подземелья. Огонь жизни

Алина Борисова

Я со страхом смотрела на странную трансформацию кошки, и с ужасом осознала, как земля задрожала под ногами. Онемев, я даже не взвизгнула, когда провалилась в разверзнувшуюся пропасть. Возможность вновь призвать хранителя, вовсе вылетела у меня из головы. Всё казалось таким нереальным, словно кошмарный сон.

Вот только это ни разу не сон. И если что-то срочно не придумать, я разобьюсь о дно, которое замаячило перед глазами, кстати говоря.

Закрыла глаза, ожидая боли и… ничего не произошло.

Открыла один глаз, затем второй. Я ошарашенно уставилась на каменистую поверхность в сантиметре от моего лица.

— Сильно испугалась?

Раздался чуть смешливый голос. Я медленно повернула голову. Моя хранительница, зависнув вниз головой, скептически рассматривала мою перекошенную физиономию.

— Нда… — выдала ангел ёмкое, щёлкнула пальцами, и я мягко опустилась на землю. — Горе луковое, а не колдунья. — цокнула языком хранительница. — Ну ничего, сейчас тебе растолкуют, что почём!

— Но, как ты появилась?! Я же не смогла…

— Если бы моё проявление в телесной оболочке каждый раз зависело от таких вот неуверенных и дрожащих колдуний, то от вас бы остались рожки да ножки… Эм… Просто ножки. — Поправилась ангел, поймав мой недоумевающий взгляд.

— Ты можешь поднять нас на поверхность? — надежда на лёгкий выход замаячила перед глазами.

Хранительница тяжело вздохнула, пробурчала что-то себе под нос, и подняла указательный палец, указывая себе над головой. Я подняла голову, пытаясь понять, что хочет сказать ангел этим жестом.

Ничего. Сплошная темнота. Но… Там же должно было зиять отверстие! Мы же упали…

— Проход закрылся сразу же, как вы все шестеро упали в него.

— Девочки!

— О, вспомнила! Оглянись, дорогая.

Сгущающуюся темноту развеивало только мерное алое сияние, исходящее от крыльев ангела. Чуть поодаль виднелся невысокий свод естественного пещерного туннеля и ничего более… И никого вокруг…

— А как же… Как такое возможно?

— Вас намеренно разделили, — голос хранительницы потеплел, она вспорхнула ко мне, приобняв за плечи. — Вам всем предстоит узнать натуру своего дара, естество своего рода.

Хранительница развернула меня лицом к пещерному туннелю.

— Идём. — Подтолкнула ангел, заставив сделать пару шагов. — Не бойся, трусишка, я рядом.

Сглотнув, я добровольно прошла под свод новой пещеры.

Иного пути же нет?

***

— И долго ещё идти? — я уже порядком топала по туннелю и уже стала уставать.

— Разве ты ничего не чувствуешь?

— Там… Впереди что-то есть… Оттуда исходит какое-то тепло, — еле слышно прошептала я ангелу.

Завернув за очередной угол, я наткнулась на дубовую дверь. По дереву вилась роспись невиданных мной раньше цветов, оплетающие какие-то символы.

— Что там написано? — озадаченно обернулась к хранительнице.

— Великий Радосвед — хранительница закатила глаза и покачала головой. — И чему вас только в школах учат?! Английский, немецкий, — фыркала огненнокрылая, — латынь надо учить, латынь! Особенно тебе, если хочешь стать достойным целителем! — посокрушавшись ещё какое-то время недостатком моей грамотности, ангел указала на дверь и, не глядя на письмена, проговорила: — Только избранная священным огнём вправе войти сюда. Ослушавшегося же ждёт кара небесная.

Первое моё желание было бежать от этой двери, как от прокажённой, но хранительница на то и хранительница, что услышав мои чувства, перекрыла все пути к отступлению.

— Открывай, трусиха! — подтолкнув легонько в спину, скомандовала ангел.

Я сглотнула вязкую слюну и трясущимися руками потянулась к резным ручкам. Стоило пальцам коснуться гладкой поверхности дерева, как вспыхнул огонь, обдавая меня своим жаром. Я испуганно вскрикнула, спеша отпрянуть, но огонь не пустил. Языки пламени держали крепко, но ласкали кожу, не причиняя вреда. Стихия словно бы звала. Заворожено, разглядывая цветные огненные всполохи, я не заметила, как сделала шаг навстречу.

— Ну наконец-то!

Крепкие объятья, родной голос и знакомый запах… Этого просто не может быть?!

— Ба?

Я неверующе отстранилась, вглядываясь в знакомые до боли черты.

— Как такое может быть?

— Аля, дорогая, это я, — бабуля поцеловала меня в лоб. — Благодаря твоему огню, я смогла прийти к тебе.

В голове роился целый ворох вопросов. Почему не рассказала? Как мне теперь жить? Какой огонь? И как бабушка оказалась здесь, она же мертва?

— Слушай и не перебивай! У нас и так мало времени! — бабушка щёлкнула меня по лбу, как в детстве за проказы. — Никогда, слышишь меня, никогда не сомневайся в своих силах! От тебя могут зависеть жизни дорогих тебе людей. Твои небеспочвенные страхи и сомнения, конечно, уместны, но они только мешают. Ты должна верить в свои силы и силы других колдуний, иначе потеряешь их, либо пострадаешь сама!

Стыдливо опустила голову, пряча пылающее лицо за волосами. До сих пор перед глазами реки крови, струящиеся из Надиного живота. Меня передёрнуло. Подкатила тошнота.

— Медиком тебе точно не стать, — вздохнула бабушка, всю жизнь проработавшая медсестрой в одной из больниц Истры. — Но тебе этого и не нужно. В твоих руках силы куда большего порядка, чем когда-то было в моих.

Бабушка настойчиво подняла мой подбородок, заставляя взглянуть на неё.

— Посмотри вокруг.

Озадаченно посмотрела за её спину и беззвучно ахнула, неприлично открыв рот от удивления.

Замшелые стены, высокий свод, горящие на стенах факелы — словно в средневековом замке очутилась. Вот только с одним отличием… под ногами зеленела трава, рясные яблони и груши стояли чуть поодаль, вокруг порхали бабочки, щебетали птицы, гуляли оленята…

Один из оленят отделился от группы и направился к нам. Остановился на расстоянии метра и наклонил голову, рассматривая и словно размышляя. Оленёнок кивнул и подошёл ко мне вплотную, ткнувшись мордочкой в ладонь.

Моё сердце затрепетало. Медленно, чтобы не напугать животное, погладила короткую шёрстку. Оленёнок издал странный звук, что я растолковала за довольное урчание и уже более уверенно гладила малыша, осторожно, чтобы не задеть маленькие рожки. Вдруг он встрепенулся и отскочил в сторону. Обернулся на меня. Вновь отскочил и посмотрел.

— Хочешь, чтобы я пошла за тобой? — ситуация забавляла, но вопрос вырвался сам собой.

Оленёнок подскочил и закивал, словно понимал мои слова. Усмехнулась и сделала уже несколько шагов за забавным оленёнком, но в следующую секунду встала, как вкопанная. Обернулась на бабушку.