Эльф: брат или возлюбленный? (СИ) - Кривенко Анна - Страница 58

Все четверо набросились одновременно. Один — самый сильный и матерый — уверенно полоснул меня по плечу. Брызнула кровь. Рука, держащая меч, на мгновение онемела, и я быстро перекинул оружие в левую руку.

Но гнев придал мне сил. Я призвал и сконцентрировал в груди магию, завертелся в смертельном танце битвы и смог положить еще одного противника

Вдруг рядом появился некто. Он рванул ко мне на помощь, поразив мечом замахнувшегося на меня гвардейца, а я обернулся, чтобы взглянуть в его лицо.

Мое тело предательски онемело, и я едва не лишился головы. Это был Алекс, только… другой, прежний…

— Олив! Защищайся! Не стой столбом!!!

Я опомнился и взмахнул мечом. Вдвоем мы за считанные секунды расправились с последними противниками, а потом, усиленно дышащие, повернулись друг ко другу лицами.

Я смотрел на него и… словно не узнавал. Почти такой же высокий, как я, даже более широкоплечий, чем раньше, крепкий и сильный — это был действительно мой младший брат. Но не тот, которого я знал в последние месяцы и который неизбежно изменялся под незримым воздействием проклятой болезни, а прежний Алекс — мой братишка с волевым взглядом и теплой улыбкой, которая скользнула по его губам прямо сейчас.

— Олив! — воскликнул он и бросился ко мне, отбрасывая в сторону окровавленный меч. Он обнимал меня так, как будто очень давно не видел, как будто вернулся с того света. Обнимал крепко, по-братски, по-мужски похлопывая меня по плечу…

Я растерялся. Растерялся так сильно, что в первые мгновения даже не обнял его в ответ. Но потом опомнился, тоже отбросил свой меч и крепко сжал в его объятиях. Я ощутил его знакомый запах, но… никаких феромонов!

Я снова смутился и просто не знал, что же думать.

Вдруг в моей памяти всплыли слова, которые я сказал ему еще час назад, когда мы с ним были в поле: «Если ты скован этими отношениями, то вернись в свой настоящий облик, и давай постараемся всё это забыть!.. Но, если ты все же готов быть со мной, то… я согласен пройти через любые трудности, но сохранить нашу любовь!».

Выходит… он выбрал? Вернулся в свой истинный облик и снова стал просто моим младшим братом???

Мое сердце неожиданно пронзило болью. Такой острой и жгучей, что я внутренне взвыл. Но лицо осталось бесстрастным, поэтому, когда мы разомкнули объятия, я ничем не выдал своей внутренней агонии.

— Я уважаю твой выбор, — проговорил я как можно спокойнее, но Алекс почему-то сделал странное лицо, словно совершенно не понял, о чем я говорю.

— А что здесь вообще произошло? — спросил Алекс, оглядываясь, и я рассказал ему о попытке навредить Артефакту.

Мы покинули Храм и, найдя начальников стражи, передали всех раненых и убитых дворцовым военным.

— Олив, ты тоже ранен, — заметил Алекс, хмуро поглядывая на мое окровавленное плечо. — Пойдем скорее к лекарю Брахману!

Я взглянул на брата и снова поразился тому, как резко он изменился. Словно и не было последних месяцев, во время которых между нами родилось запретное чувство, словно это был просто какой-то странный и непонятный сон…

Я остановился прямо посреди коридора и сказал:

— Алекс, я хотел бы откровенно поговорить…

В его глазах промелькнуло что-то странное, похожее на страх или беспокойство, но он тут же утвердительно кивнул…

Мы вошли в мой кабинет, и я снял с себя рубашку, желая обработать рану без привлечения лекарей. Алекс молча принялся мне помогать. Он достал необходимую мазь и осторожно начал наносить мне ее на рану. Его прикосновения были мягкими, осторожными, но впервые за очень долгое время меня ничего не пронзило. Я вдруг понял, что уже сильно привык видеть его в личине девушки, и что его истинный облик стал для меня как будто бы чужим.

Я наблюдал за его красивым юношеским лицом, и мне совершенно не хотелось его поцеловать или притронуться. Сама мысль об этом казалась странной, противоестественной, хотя совсем недавно я с великим упоением делал это и не мог остановить себя…

Что происходит? Выходит… наша любовь закончилась? Но почему же я все равно чувствую щемящую боль в груди? Почему у меня ощущение потери и глубокого страдания, как будто я все-таки что-то упустил???

Алекс на мгновение оторвал взгляд от моей раны и встретился со мной глазами. Мы замерли в непосредственной близости друг от друга, и я все еще не мог понять, что теперь между нами.

— Олив, что с тобой? — вдруг прошептал брат, видя затаенное в моих глазах, плохо скрытое отчаяние. — Расскажи, что происходит?

Да уж, очень странный вопрос! Неужели он действительно думал, что для меня разрыв наших любовных отношений пройдет легко и безболезненно? Может, именно для него это пустяк?

Я невольно вздохнул и смущенно отвел взгляд.

— Я… все в порядке, брат, — пробормотал я. — Это временно, пройдет…

Алекс вдруг не на шутку испугался, схватил меня за локоть, словно заставляя снова повернуться к нему.

— Олив! Прошу тебя, объясни мне!

Я снова посмотрел на него, но потом твердо произнес:

— Алекс! Все нормально! Я принял твое решение искренне и от всего сердца. Давай отныне не будем поднимать этот вопрос…

Алекс вдруг отчего-то стушевался, заволновался и даже опустил глаза. Казалось, он чего-то устыдился, но потом взял себя в руки и снова посмотрел на меня. В его глазах читалась решимость и желание в чем-то признаться.

— Олив, — произнес он немного глухим тихим голосом, — ты должен узнать кое-что, что тебя сильно удивит…

«Олив, прости меня…»

«Олив, прости меня…»

Алекс

Я смотрел на Олива — на его боль в глазах и странные взгляды в мою сторону — и догадывался, что здесь в мое отсутствие произошло что-то из ряда вон выходящее. Мне стало откровенно не по себе, я начал беспокоиться об иномирянке, но все не решался спросить прямо. Ждал каких-то намеков со стороны брата, но он только лишь странно отводил взгляд или смотрел на меня осуждающе-болезненно, словно я причинил ему дикую боль.

Наконец, после его очередного непонятного «я принял твой выбор», я решился.

— Олив, я должен сказать тебе кое-что, что тебя сильно удивит! Но прежде… просто ответь на пару моих вопросов. Даже если они покажутся тебе странными: ответь, ладно?

Олив немного нахмурился, потом утвердительно кивнул, доставая из шкафа новую свежую рубашку и набрасывая ее себе на плечи. Я тщательно следил за его движениями: как он просовывал руки в рукава, откидывал длинные локоны волос в сторону, застегивал перламутровые пуговицы — и видел его дикое напряжение.

— Олив, что происходит между нами? — мой вопрос прозвучал туманно, но я чувствовал, что в этом и есть какая-то загвоздка.

Олив вздрогнул, устремил на меня затравленный взгляд, потом отвернулся, болезненно опустив голову…

— Тебе обязательно возвращаться к этому после уже очевидного выбора? — хмуро пробормотал Олив, а я так ничего и не понял.

— Извини, если… огорчаю тебя, но… просто ответь: что стряслось? — я постарался, чтобы мой голос прозвучал как можно мягче.

Олив сделал скорбный вдох, потом уныло поплелся к креслу и опустился в него без сил. Он до сих пор не смотрел на меня. Неужели мы в какой-то ссоре? Точнее не мы, а он и иномирянка в моем облике…

— Алекс, — наконец, произнес Олив, с трудом заставив себя посмотреть мне в лицо. — Я говорю тебе открыто и искренне: я смирился с твоим выбором и с концом наших… отношений! Я не обижаюсь и ни в чем тебя не виню. Просто… мне еще больно, пойми это пожалуйста!

Последние слова он произнес так надрывно, что я просто ужаснулся. Что здесь все-таки случилось? Александра что-то натворила и теперь… разорвала с Оливом отношения???

Я расстроился. Очень. Меня это не устраивало! Я подскочил на ноги и подбежал к Оливу, стал напротив него. Моя грудь взволнованно вздымалась, руки сжались в кулаки.

— Олив! Я не хочу рвать с тобой отношения! Это… все неправильно! Ты мой брат, и я никогда от тебя не откажусь!