Ее друг (СИ) - Февраль Алена - Страница 35

В ту же долю секунды, я ощущаю как Мишины руки задирают тунику, а его ладони больно сжимают мои ягодицы. Сознание плывёт, а тело живёт своей жизнью.

Оказывается, это мои руки стаскивают с Миши куртку.

Это мои руки тянуться к его ремню.

И это мои руки, ужас, расстёгивают его ширинку.

— Тише.., не торопись, любимая, — накрывая своей ладонью мои пальцы, шепчет мужчина, — иначе всё закончится очень быстро… Я на краю…

— Я хочу быстро, — не своим голосом, перебиваю я Решетникова, потому что чувствуя огненную пульсацию между ног.

Миша на мгновение замирает и сознание подкидывает мне картинки из прошлого.

— Или тебе нельзя? — жалобно хныкаю я, чувствуя как его руки приходят в движение и стягивают с меня трусики.

— Можно, — тихо отвечает он и резко входит в меня двумя пальцами.

— Оооо, — со свистом вылетает изо рта и я прикусываю губы от восторга.

Прикрыв веки, я откидываю голову назад — на прохладную и твёрдую поверхность двери. Тело пронзает блаженное электричество и через несколько мгновений, я чувствую приближение давно забытого чистого удовольствия.

На границе экстаза, я ощущаю дикое давление между ног, а потом невероятную наполненность. Я вскрикиваю и распахиваю глаза.

— Какая ты горячая.., — шепчет мне в ухо Миша и я чувствую как его член по новой растягивает меня.

Стиснув его плечи, я готовлюсь к новому толчку и ищу губами его рот.

— Поцелуй меня, — сипло прошу я, когда ощущаю как меня накрывает лавина экстаза…

Глава 55

— Пошли в душ, — тихо предложил Миша и поцеловал меня в висок.

Мы полулежали на небольшом диване в кухне. На диван мы переместились после горячего и быстрого секса в прихожей. Решетников практически сразу был готов ко второму раунду, но я его остановила. Голова шла кругом, а тело до сих пор не отпускала сладкая нега. В эти минуты мне хотелось просто лежать и наслаждаться, не впуская в голову посторонние мысли.

— Воды горячей нет, надо водонагреватель включить, — сонно проговорила я и примкнула носом к теплой Мишиной шее.

Небо! Неужели может быть так хорошо!

Миша притянул меня к себе и коротко поцеловал в губы.

— Люблю тебя, — шепнул Решетников и провёл ладонью по моим коротким волосам, — обрезала волосы, дурёха.

— Обрезала, — подтверждаю я и ловлю губами его указательный палец. Вначале я только слегка кусаю палец, а потом беру его в рот и начинаю ласкать языком.

Миша замирает и неотрывно наблюдает за моими нехитрыми манипуляциями. Его глаза превращаются в тёмные угольки и я останавливаюсь.

— Продолжай.., — хрипло просит Решетников и снова толкается в мой рот пальцем.

В ответ я фиксирую взгляд на его чёрных глазах и начинаю посасывать твердую плоть. Рот наполняется слюной, а внизу живота разрастается трепетный жар.

— Твою мать, — хрипло выдыхает Миша и резко отдёргивает руку, — я сейчас взорвусь…

Я опускаю взгляд и вижу насколько сильно он возбуждён.

— Ты однозначно будешь считать меня озабоченным в ближайшее время, но я настолько натосковался по тебе, что готов заниматься любовью без перерыва.

— Я тоже тебя хочу, — говорю я и вижу как по лицу Миши проходит тень облегчения.

— Пошли в душ, — хрипло повторяет Миша и берёт меня на руки.

Мы всё таки включили водонагреватель, но это было гораздо позже. Да и душ мы посетили тоже не сразу. Миша долго и степенно меня трахал. Это не моя характеристика процесса. Так говорил Решетников, когда входил в меня сзади.

— Я просто не верю, что трахаю тебя, Маша, — прикусывая кожу на шее, хрипел мужчина.

— Я буду трахать тебя всю жизнь, Маша, — шипел сквозь зубы Решетников, — когда зарывался в мои волосы, после очередной разрядки.

— Ты станешь моей женой, Маша, — утвердительно сказал Миша, когда мы уже стояли под тёплыми струями душа.

Я не могла отвечать, язык не слушался, а сознание уплывало.

— Станешь, Маша. И будет у нас самая счастливя семья. Ты, Артемий и я. Нас трое будет, понимаешь?!

Я фокусирую взгляд на ярких, счастливых глазах Решетникова и смущённо улыбаюсь.

— Надо всё обдумать.

— Думай, а я пока договорюсь, чтобы нас по быстрее расписали. Теперь тебе не отвертеться от меня, будущая госпожа Решетникова. Причины отказа можешь не выдумывать. Я люблю тебя до чертиков, как Дед говорит, и моей любви на тебя и Тёму хватит с лихвой. А тебе постепенно понравиться жить со мной, я это чувствую…

Миша сощурился и сцепил наши взгляды в прочный, горячий узел.

— Раз уж так Леопольд Генрихович говорит, то надо соглашаться, — без тени улыбки отвечаю я и чувствую, как моё сердце сжимается в груди. Сердце накачивает вены выстраданной, выдержанной и противоречивой любовью к бывшему другу.

Когда его полюбила? Не знаю. Но я теперь точно уверена в своём чувстве к такому далёкому и одновременно самому близкому мужчине.

В ответ я не дарю Решетникову признание в любви. Приберегаю его на будущее. Сегодня мне боязно признаться в ответ.

После душа, я завариваю нам кофе и достаю из холодильника блины, оставшиеся от завтрака.

— Значит ты теперь в столице живёшь? — усаживаясь за стол, спрашиваю я у Миши.

— Да. Квартиру недавно купил. Небольшую, но мне одному хватало. Дед, кстати, живёт в соседнем доме.

— Правда?

— Да. Мы долгое время вместе жили, а потом, когда я уже обосновался в столице, понял, что Деду тяжело с кем-то жить. Он не говорил мне об этом, но я чувствовал. Тогда я смел со счетов все свои накопления и купил квартиру.

— А почему в нашем городе не остался?

— А зачем? Меня там ничего не держало. Тебя в городе не было, а напоминания о нас не давали покоя. Там ведь всё было нашим, Маруся. Я ходил как чумной несколько недель и уехал. Я туда вернулся только из-за матери — у неё инсульт был, а когда она умерла, я через месяц уехал.

— Соболезную, — тихо проговорила я.

— Отец теперь пропадает на работе. Вова с семьёй перебрались на юг, поэтому главного помощника у него не стало. Он продал часть акций компании, но продолжает осуществлять общее руководство.

Миша на секунду прервался, а потом быстро добавил.

— Арсений тоже уехал. Во Владик. Вернее ему пришлось уехать, вскрылись какие-то махинации в его бизнесе и он быстро уехал.

Безразлично кивнув, я отпила остывающий кофе.

— А Яна? — не удержавшись, спросила я.

Миша тяжело вздохнул и неохотно ответил.

— У Яны три года назад выявили рак. Сейчас четвёртая стадия. Сестра умирает, а я не могу заставить себя приехать к ней. Не лежит сердце, понимаешь. Она всё время зовет меня к себе, прощение часто просит по телефону… А мне даже сказать ей нечего. Как теперь оказалось — моё предчувствие меня не подвело. Ты ведь из-за неё уехала, Маруся.

— Я не держу зла на твою сестру, — торопливо сказала я, наконец простив девушку за былое.

Сознание быстро нарисовало картинку умирающей девушки и я отпустила обиду. Что было, то было. Я точно не желаю ей смерти.

— А ты как жил все эти семь лет? — переводя тему спросила я у Миши.

— Я не жил, Маруся. Скорее существовал. Когда увидел тебя у актового зала, словно переродился. Так что живу я, в полном смысле слова, только последние два дня, а до этого я бессознательно двигался и существовал. Только в одном хочу тебе признаться и это очень важно. У меня не будет детей. Несколько лет назад мне поставили диагноз вторичное бесплодие. Причины не хочу озвучивать, просто так вышло…

— У нас есть Тёма, — пряча непрошенные слёзы, прошептала я, — пусть нас будет трое. Пока. Потом на внуках отыграемся.

Миша отставил чашку с кофе и притянул меня к себе.

— Я не верю в происходящее. Все время кажется, что я сплю. Я думал буду штурмовать тебя как непреступную крепость, а на деле ты оказалась теплым и уютным домом.