Идеальные лжецы. Опасности и правда - Мирез Алекс - Страница 22

В ту же минуту из дверей гостиницы появился другой человек. Так-так-так… Довольно высокий парень, хоть и пониже Александра, русоволосый и очень коротко стриженный. С такого расстояния нам было трудно его разглядеть, но парень показался похожим на того типа, с которым Алекс целовался в Тагусе и на колесе обозрения. Вероятно, именно с ним он тайно встречался.

– Это его парень, да?

Адрик был просто в шоке и вытаращил глаза на спутника Александра.

– Какого черта он шляется с телохранителем Тейта Седстера? – прошептал он чуть слышно, но я услышала.

В эту минуту ожили мои недавние подозрения.

– Кто такой Тейт Седстер? – спросила я.

Он не ответил, по-прежнему задумчиво прикрыв глаза, словно прокручивал в уме множество ситуаций и возможностей.

– Адрик, – снова прошептала я с заднего сиденья, – ты знаешь этого типа?

Он внезапно очнулся. Его лицо вновь приняло безразличное выражение.

– Я отвезу тебя домой, мне еще нужно поговорить с Александром, – только и сказал он, и я почувствовала, как между нами встала стена.

Он быстро завел двигатель и рванул с места. Меня отбросило назад, как куклу. Выпрямившись, я поставила ногу на переднее сиденье рядом с водителем, чтобы перелезть туда.

– О чем они говорят? – спросила я, усаживаясь поудобнее, и, не получив ответа, добавила: – Почему тебя так волнует, что он встречается с этим парнем? И ты мне ответишь, потому что я помогала тебе шпионить за ним и заслуживаю хотя бы минимальной информации, не находишь?

Но он словно перестал меня замечать, хотя я настаивала всю дорогу. Когда мы добрались до моего дома, дождь уже перешел в легкую морось. Воздух в машине был спертый, плотный, полный напряжения от всего того, что мы хотели друг другу сказать и не сказали.

Я уже собралась было выбраться из машины и уйти, не прощаясь, но твердая рука Адрика ухватила меня за плечо и развернула к себе лицом. Это прикосновение обожгло меня, как будто сотни участков моего тела вспомнили о том, что недавно произошло на заднем сиденье, и теперь требовали повторения.

– Ты правда хочешь, чтобы все было так, как желает Эган? – спросил он. Хотя он всегда говорил с твердой уверенностью в своей правоте, теперь я услышала сомнения в его голосе. – Хочешь, чтобы я ушел? Потому что для меня выполнять приказы Эгана все равно что сожрать три вагона дерьма, но я не собираюсь навязывать тебе свое мнение, а потому, если ты на самом деле его любишь, я уйду и буду держаться от тебя подальше.

Я нервно сглотнула. Когда я ввязалась в план под названием «Я – взрослый человек и делаю то, что должна», то сначала изрядно растерялась, но потом план меня закалил.

– В тот день в клубе, когда ты попросил меня принять решение, я выбрала Эгана, разве ты не помнишь? – ответила я.

Это было сурово, прямолинейно, жестоко… но необходимо. В любом случае я не могла дать иного ответа на его вопрос. Я была готова солгать, но думаю, что так и не сумела бы сказать: «Я хочу, чтобы ты ушел», ибо в эту минуту все мое существо требовало, чтобы он остался со мной и все препятствия, разделявшие нас, исчезли.

Ну да ладно, черт с ним! Я должна как можно скорее избавиться от этого фальшивого Адрика, и решила, что, если скажу что-то оскорбительное, это подействует, но получилось как раз наоборот.

Он слегка покривил губы в язвительной улыбке. И тут же протянул руку и сжал мою ладонь. Я хотела вырваться, но невольно вздрогнула от прикосновения его пальцев.

Адрик пошарил в кармане и что-то достал.

– Точно, ты сделала выбор, – кивнул он, и на мой палец снова скользнуло кольцо с буквой «Э». Он все еще держал меня за руку, изучая прищуренными глазами, как будто сканировал каждую мелочь у меня в голове. – Ты принадлежишь ему, он много раз давал это понять. Вот только ты никогда не давала мне этого понять. Так скажи: чья ты? Кому принадлежишь?

Он ждал ответа, глядя мне прямо в глаза. Ждал так, словно хотел уловить правду или ложь в моих жестах и голосе. Если бы я солгала в эту минуту, он бы это понял. Именно этого он и хотел.

– Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать, – фыркнула я, глупо захохотав.

На его лице появилось то суровое и чуть насмешливое выражение, которое так меня смущало.

– Тогда почему ты это носишь? – спросил он, указывая на кольцо у меня на пальце. – Это ведь клеймо принадлежности.

Я безразлично коснулась кольца и повернула его на пальце так, чтобы буква «Э» оказалась на виду. Для меня это кольцо ничего не значило.

– Это просто подарок, и ничего больше; по крайней мере, для меня, – ответила я, решив поиграть. – Хотя не знаю… быть может… быть может, теперь что-то и значит.

Конечно, он не рассердился. Если мое замечание его как-то и задело, то он этого не показал. Он поднял брови в натужной улыбке.

– Ты серьезно? – На его лице отразилось притворное замешательство. – Совсем недавно, когда мы барахтались на заднем сиденье, мне так не показалось. Ты вела себя совсем не так, как положено влюбленной невесте…

Несомненно, пора было сматываться, пока положение не стало по-настоящему опасным.

– Я ухожу, – устало бросила я, открывая дверцу.

– Я знаю, что ты никому не принадлежишь, – сказал он прежде, чем я поставила ногу на асфальт.

Я остановилась, ожидая, что он скажет. Сарказм и насмешка исчезли с его лица. Он действительно говорил серьезно.

– Но то, что произошло между нами, – продолжил он, – уничтожило все то, что у тебя было с ним. Так что он может нацепить на тебя хоть десять колец, пять ожерелий, сделать тебе кучу татуировок, да хоть помочиться сверху, но ничто не изменит одной истины: на самом деле ты хочешь быть со мной, а не с ним.

Эти слова раскаленным гвоздем пронзили мне сердце. Это была правда. И она комом застряла у меня в горле. Хотя я изо всех сил старалась держать себя в руках, часть моих желаний непроизвольно вырвалась наружу. Это была та Джуд, которая не лгала, а сама чувствовала себя обманутой, и ей хотелось плакать, как диснеевской принцессе.

– А ты сам правда хочешь быть со мной, Адрик? – спросила я.

Голос у меня дрожал. Проклятье! Я не хотела показывать слабость, но мне необходимо было услышать ответ. Я хотела услышать искренний ответ именно от него – не от Эгана, не от кого-либо другого.

Он отвел глаза, пытаясь подавить какие-то чувства.

– Я хотел бы стать кем-нибудь другим, чтобы быть с тобой, – ответил он.

Вот черт, как же все запуталось! Я уже не знала, что здесь правда, а что нет, кто хороший, а кто плохой. Я не была уверена, хороший ли Адрик, который мне нравится, или именно его я должна ненавидеть.

Я больше не могла там оставаться. Казалось, голова вот-вот взорвется. Я вышла из машины, захлопнув дверцу. Я подумала, что могла бы пригласить его в свою квартиру и лечь с ним в постель, чтобы избежать одинокой ночи в тяжких раздумьях, но, пока поднималась по лестнице, на экране телефона высветилось сообщение.

От Ригана.

«Ну как продвигается?»

Что ж, если это можно назвать движением…

8

Возможно, не все так плохо… Или я просто не осознаю, насколько все плохо

Возникли новые вопросы: что за тип этот Тейт Седстер и почему Александр встречается с его телохранителем?

Судя по реакции Адрика, которому обычно на все наплевать, тут кроется что-то весьма интересное. Однако после долгих раздумий в эту одинокую ночь я поняла, что не просто интересное, а нечто гораздо большее. Это стоило расследовать, хотя бы потому что Александр сказал тогда в квартире Оуэна: «Какого черта я должен признаваться честно в том, чего и в помине не было?», а Оуэн, очевидно, ждал от него «честного признания», что встречается с парнем.

В таком случае и отношения Александра с телохранителем – тоже ложь? И какое это имеет значение?

Первым делом следовало выяснить, кто такой Тейт Седстер. Я искала его в соцсетях, но все профили были закрыты. Таким образом, лишь один человек мог мне помочь, и это Лэндер. Итак, на следующий день после обеда я вместе с Арти отправилась в зал информатики. Она не знала, что я на крючке у Ригана. Я рассказала ей лишь о том, что видела вместе с Адриком из окна его машины, убедив, что мне нужна ее помощь, ведь я по-прежнему хочу вернуть Эгана, чтобы его унизить. И больше ничего. Я понимала, она захочет знать все, но заверила ее, что обязательно расскажу подробнее в свое время.