"Фантастика 2023-100". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Голотвина Ольга - Страница 494

Тогда я попытался вытащить из глаз линзы, наплевав на то, что пальцы грязные, но быстро обнаружил, что никаких линз у меня в глазах нет. И наушников в ушах — тоже.

В этот момент мне стало по-настоящему страшно.

* * *

К вечеру дождь перестал, и мне удалось, найдя небольшую полянку на краю леса, развести костер при помощи светящегося лезвия. Глядя на то, как постепенно тает свет среди марева туч, я стал думать, что делать дальше. То, что я провел здесь уже много дольше трех часов, было очевидно. То, что само собой уже ничего не разрешится — тоже.

Что бы там ни говорила Настя про то, что продолжительность игры «субъективно ощущается дольше трех часов», но не в три же раза дольше? Я застрял здесь. Где бы ни было это «здесь», и что бы ни значило это «застрял». Из этого нужно исходить.

Если бы ребята из «Норски» могли меня отсюда достать, они бы уже достали. Значит, не могут. Или не хотят. Значит, нужно что-то делать самому. Но что у меня есть? Только бесполезный браслет с зажигалкой.

Никаких инструментов, позволяющих прекратить все это. В самом деле, никаких?

Я вызвал лезвие и поднес его к лицу. Чисто теоретически, я мог бы… хотя бы попробовать… Вогнать это лезвие себе в голову. Это должно быть небольно, если резко и сразу. Если это все еще игра, наверняка это должно меня отключить от нее. А если…

Мне не хотелось даже додумывать эту мысль. О том, что будет, если это не игра. Но разве может так быть? Разве может эта пустошь быть настоящей? Как тогда я в нее попал, если с утра я был в Москве, а потом просто ходил по заброшенной стройке? Может быть, меня накачали наркотой, загипнотизировали, вывезли куда-то? Но как же тогда лезвие? Оно точно не плод моего воображения.

Я почувствовал, как внутри головы начинает разливаться тяжелым свинцом тупая боль. Я не знаю, что происходит, и никакие размышления тут не помогут. Нужно больше информации.

Еще очень хочется есть. И спать. Ладно, спать это в любой момент. А вот что здесь есть?

Я взглянул на черный ствол ближайшего дерева и задумчиво отломил от него шершавую щепку коры. Нет, это я есть не буду — я же не заяц. Может быть, здесь найдутся какие-нибудь грибы или ягоды? Что ж, раньше утра я этого не узнаю.

Между тем, совсем стемнело. Прислонившись к древесному стволу, я вертел головой, всматриваясь в пляску теней по краям поляны, порождаемую языками пламени костра. За целый день я не встретил здесь ни единого живого существа, но это совершенно меня не успокоило. То и дело мне мерещилась появляющаяся иэ-за дерева зубастая голова гигантского угря или зудящая муха с огромным жалом.

Глаза слипались от усталости, но стоило мне их сомкнуть, как какой-нибудь тихий звук тут же заставлял раскрыть их снова, и до рези вглядываться в черную мглу. Убедиться в том, что это всего лишь ветер качнул ветку, снова коснуться спиной ствола, прикрыть глаза и вновь раскрыть их от ужаса. Через пару часов такого отдыха мне начало казаться, что я схожу с ума.

И именно в этот момент где-то на периферии слышимости я различил шорох, который на этот раз не мог быть просто звуком ветки, потревоженной ветром, и с треском костра тоже не имел ничего общего. Кто-то шел через лес, раздвигая перед собой ветки с черными листьями. И, кажется, не один. Шаги приближались.

Я повернул голову влево, откуда доносился звук, и зашарил по земле в поисках чего-то, что хотя бы немного сошло за оружие. Под руку мне попалась длинная кривая палка, но я понимал, что она разломится надвое от первого же удара. Я пихнул ее в огонь, надеясь, что при необходимости она сойдет хотя бы за факел. Сперва, услышав шаги, я думал загасить костер, но понял, что они наверняка уже его заметили, а значит прятаться бессмысленно. И мне не хотелось бы остаться совсем без света.

Ближе и ближе. Шарканье нескольких пар ног по ковру из сухих листьев. Идут медленно, но голосов не слышно. Нервы во мне в этот момент словно наматывались на медленно, но неотвратимо крутящуюся катушку. И вот, когда катушка натянула их до состояния гитарной струны, я и увидел их.

Они появились из темноты и встали на краю поляны, уставившись на меня. Три сгорбленные фигуры. Я не мог их разглядеть хорошенько в неярком свете полупогасшего костра, но того, что я увидел, было достаточно, чтобы понять: надеяться не на что. Лица, с которых частично слезла кожа, обнажив гнилое мясо и кое-где грязно-белую кость. Безвольно повисшие тонкие руки. Обрывки одежды, грязные и бесформенные. Зияющие провалы на месте глаз. И при этом они меня видели. Они смотрели на меня, хоть глаз у них и не было, и от этого взгляда хотелось зарыться в землю.

Я не мог заставить себя пошевелиться боялся, что они нападут мгновенно. Я не знал, насколько быстро они могут двигаться. Какие-то остатки оптимизма в моей голове все еще пытались убедить меня в том, что все это не взаправду, что это только игра, что ничего по-настоящему страшного случиться здесь не может. Но глядя в эти черные ямы, я не мог отделаться от мысли: никакая это не игра. Это смерть. Настоящая и окончательная. Смотрит на меня пустым и равнодушным взглядом.

Они неспешно двинулись по краю полянки обходя меня слева. На то, чтобы напасть с разных сторон, у них, видимо, не хватало ума, но утешение это было слабое. Их движения были хоть и неуклюжими, но осмысленными и целеустремленными. Они знали, что за костром их враг.

Я медленно потянул из костра палку, конец которой уже занялся рыжими языками пламени. Я надеялся, что они боятся огня, раз обходят его, а не ломятся напрямик. Когда ближайший из мертвецов — высокий и худой, как жердь, в обрывка зеленых штанов и с торчащими пожелтевшими ребрами — уже был не дальше трех метров, я выбросил руку с головней вперед, так чтобы горящий конец оказался перед самым его лицом.

Он раскрыл безгубый рот с редкими черными зубами и издал звук, похожий на шипение раздраженной кошки, сделав шаг назад. Двое других, тем временем, подошли ближе, протянув ко мне костлявые руки и растопырив пальцы, некоторые из которых были просто белыми костяными фалангами.

Я вскочил, прижавшись спиной к шершавому стволу дерева и тыкая палкой то в одно объеденное червями лицо, то в другое. Мертвяки отскакивали, шипя и дергаясь, но совсем недалеко. И тут же бросались на меня снова.

Долго так продолжаться не могло. Рано или поздно один из них дотянется до меня, выбьет головню, и тогда… От одной мысли, что будет тогда, я вдруг сам едва не выронил палку. Слишком развитое воображение мгновенно нарисовало мне то, что произойдет дальше: гнилые зубы, впивающиеся в мою плоть, рвущие ее на куски. Мне захотелось упасть на землю, свернуться в позу эмбриона и кричать от ужаса. Я с трудом держал себя в руках, в то же время осознавая, что это уже никак не поможет.

— Помогите! — заорал я. Гулкое эхо разнесло мой крик и затихло где-то вдалеке. Разумеется, никто его не услышал.

Один из мертвецов, словно моя беспомощность его воодушевила, выбросил вперед руку, и я едва успел садануть по ней головней. Он отскочил, яростно шипя, а второй уже наседал на меня, клацая зубами.

— Помогите! — еще громче прокричал я, отчаянно размахивая палкой. Тот же мертвец вновь попытался ее выхватить, и я вновь его ударил, но на этот раз горящая головня отломилась от папки и откатилась чуть в сторону, зашипев во влажной траве. В руках у меня осталась только бесполезная деревяшка. Ноги стали предательски подгибаться. Вот и все.

Отчаянно сжав кулак, я вызвал лезвие, выставив его перед собой, однако мертвых это, кажется, совершенно не впечатлило. Они чуть отступили, похоже, готовясь броситься на меня.

Все дальнейшие события произошли в течение нескольких секунд. Сперва я услышал позади дерева шаги. Моя первая мысль была, что к мертвецам прибыла подмога, однако шаги были совсем не такими, как те, что я слышал перед этим. Это был звук, издаваемый шагами человека, бегущего со всех ног.