"Фантастика 2023-100". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Голотвина Ольга - Страница 503

— Да, Винс, надо поблагодарить его — протянул я, попытавшись подняться, но тут же рухнув обратно на лавку от слабости и головокружения. — Значит, это он меня принес?

— Да вы б лежали, покамест, ваше инородие, — засуетился староста. — Только что ж очнулись, а то все бредили. Все про девушку какую-то рыжую говорили — наша-то Данка на свой счет приняла, ходит вся красная. Только я-то вижу, что вы это, в сознание, значить, не приходя говорите. Не про нее, стало быть. Должно быть, сама Мученица Евфимия вам в видении являлась — та, сказывают, тоже рыжая была.

— А еще что я говорил? — уточнил я на всякий случай.

— Непонятное что-то, — сказал староста, присаживаясь на край кровати. — Не по-нашему, значить.

* * *

Провалявшись, стиснув зубы еще день, на следующий я уже мог более-менее сносно ходить, опираясь на сделанный для меня Винсом кривой костыль. С его помощью я сходил во двор, где все никак не решили убрать подсыхающие черные туши тварей, и, пользуясь знаниями из энциклопедии, не без отвращения вырезал из скорпионьих хвостов кривые жала и тонкую центральную хорду — все это ценилось алхимиками.

Винс все это время крутился вокруг меня, задавал дурацкие вопросы и порядочно мне надоел. Выглядело это так, будто он все время хочет мне что-то сказать, но не решается. Отец его тоже выглядел смущенным и недовольным.

Еще через день нога у меня лишь немного побаливала, и я решил, что можно отправляться в дорогу. Откровенно говоря, в деревне мне стало ужасно скучно. Первые дни в этом мире были полны опасностей, теперь же, впервые оказавшись в спокойной обстановке, я вдруг мучительно ощутил, что есть вещи, которых мне ужасно не хватает.

Во-первых, конечно, мобильника и Интернета. Руки то и дело искали вокруг несуществующий телефон в надежде связаться с кем-то или хотя бы просто привычно потупить в ленту Вконтакте.

Во-вторых, не хватало водопровода. Я всегда имел небольшой пунктик по поводу чистоты, и невозможность банально помыть лишний раз руки выводила меня из себя. Первым делом, встав с лавки, я добрался до колодца и кое-как помылся ледяной водой, а затем попытался в ней же постирать рубашку под любопытными взглядами двух развалившихся на приступке стариков и ватаги ребятишек неопределенного пола.

— Известно, благородные господа чистоту блюдут, — разъяснил старик мои действия удивленным ребятишкам.

Впрочем, особенного эффекта стирка не дала: некогда белая рубашка теперь больше смахивала на картину авангардного художника, усыпанную бесформенными пятнами разных цветов: бурого, зеленого, красного. Весь эффект от помывки исчерпывался тем, что я ужасно продрог, долго отогревался у очага в доме старосты, и окончательно уверился в том, что пора двигать в город: может быть, там будет хоть немного комфортнее и интереснее.

Только сперва следовало прояснить со старостой вопрос об оплате, который до этого момента мы так и не подняли: я — из деликатности, а он, похоже, из опасения, что я запрошу слишком много. Я же твердо решил брать, сколько дадут.

— Ну, вот мне и пора уже, — сказал я хозяину наутро, мешая в горшке ложкой кашу, от которой меня уже начинало подташнивать. — Расчесться бы нам только.

Староста отвел глаза и побарабанил по столу пальцами.

— Расчесться бы, это, значить, недурно, да вот… мы вас-то подрядили, а чтобы, значить, денег… так у нас их и не особо-то… мы даже и подати маркграфу платим зерном и дичью — нечего с нас, значить, взять-то… Так что мы подумали, может, вы у нас натуру, значить, примете…

— Это какую еще натуру? — мне стало интересно.

— А вот пойдемте, покажу.

Возле сбитого из потемневших досок амбара стоял привязанный веревкой огромный черный баран с закрученными спиралью серыми рогами. Настолько большой, что лежащее у него на спине седло с кожаными стременами выглядело не насмешкой, а вполне уместным предметом: на такой махине впору было ездить верхом. У ног странного скакуна лежали два туго набитых кожаных вьюка.

— Возьмите, вот, животинку, — сказал староста, погладив барана по мохнатому боку. — Шерсть-то какая, видите? Шелк чистый! А вьючная скотина из него — не хуже всякой лошади. Можете и ехать на нем — довезет вас до самого Брукмера. Нам его купец оставил проезжий, из Ангрена, заместо платы. Их в Ангрене-то разводят таких, это еще не самый, значить, большой.

Я тупо уставился на барана. Баран, в свою очередь, тупо уставился на меня. Когда ему это надоело, он снова наклонил голову и принялся щипать помятую пыльную траву.

— И что мне с ним делать? — спросил я.

— А что захотите. Хотите — продайте в Брукмере на мясо, хотите при себе оставьте, дело, значить, хозяйское, — суетливо проговорил староста. — А тут мы вам два вьюка крупы кистевой набили. Вы, я гляжу, до каши большой охотник, так сварите себе, пока до Брукмера доберетесь.

От перспективы питаться кашей всю дорогу до города у меня в горле образовался липкий ком, который я с трудом проглотил.

— Вы б, ваше инородие, это, значить, остались бы, может, еще ненадолго? — неуверенно проговорил староста. — А ну как они снова колобродить начнут?

— Я бы рад, да мне в Брукмер надо, — ответил я. — А вам, если что, вот Винс поможет. Вон он эту тварь зарубил — не хуже меня!

Староста раздраженно сплюнул на землю.

— Да Винс… дождешься от него… — начал он, взглянув на сына с укором. — Ну, скажи уж его инородию, что собирался.

— Я, ваше инородие… — начал парень, глядя в пол. — Я хотел попросить, может, вы меня захотите с собой взять, навроде как слугу? Я и готовить умею, и дров нарублю, и за чем скажете — сбегаю. Барана, вон, опять же, буду холить, а? Вам, поди, непривычно, со скотиной-то обращаться?

Я призадумался. С одной стороны, слуга мне был совершенно не нужен — как-то не привык я держать слуг. С другой, за бараном и в самом деле нужно кому-то ухаживать, да и вообще путешествовать одному как-то неуютно. Кроме того, я хорошо видел, как сильно Винс хочет вырваться из своего медвежьего угла, а расстраивать человека, только что спасшего мне жизнь, ужасно не хотелось.

— Ладно, — ответил я, по возможности приняв барственный тон. — Пойдем со мной в Брукмер, а там — видно будет.

Староста тяжело вздохнул.

— Смотри мне, жалованье там все не вздумай транжирить! — произнес он, грозя сыну пухлым волосатым кулаком. — Не будешь присылать — сам до Брукмера дойду и выпорю. Мне ведь здесь без тебя, обормота, батрака брать в дом придется. Вот сейчас надо овес с дальнего поля убрать, а кто это делать будет, Мученик Игнатий, что ли?

— Только это… — начал я, немного смутившись, когда деревня уже скрылась за поворотом дороги. — Денег у меня сейчас нет. Совсем. И до того, как я доберусь до Брукмера и встречусь с тем господином, с которым мы расстались в деревне, денег у меня не будет.

— Да это не беда, — махнул рукой Винс. — Я вам готов и просто за еду служить. Пока что. А там о жаловании условимся. Вы, я думаю, не обидите. Коли вы деревню, почитай, за просто так от этих страховидл избавили, значит, человек вы добрый.

* * *

К концу второго дня пути нас догнал на тракте караван: десяток повозок, запряженных меланхоличными длиннорогими быками, тащили тяжело нагруженные телеги, от которых исходил неприятный кислый запах. Их сопровождали несколько воинов в кожаных доспехах с мечами на поясе, возницы же держали под рукой топоры.

Когда первая телега поравнялась с нами, меня окликнул высокий и тощий, как жердь, мужчина с морщинистым лицом в стеганной синей куртке, массивных ботинках с высокими чулками и причудливом головном уборе, похожем на тюрбан. Говорил он на том же наречии, что и Винс с односельчанами, но с каким-то мягким картавящим акцентом.

— Эй, вы что за люди? — спросил он, настороженно оглядев мою странную одежду, а также барана, на спину которого я как раз сел, устав идти.