"Фантастика 2023-100". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Голотвина Ольга - Страница 697

До своего падения, это был мегаполис с четко организованным укладом, во главе которого стоял жестокий правитель. Простое население не принимало, ни какого участия в политической жизни маленького государства. Это-то и сыграло с ним злую шутку. Лишившись тирана, не зная, что делать, простой народ просто принял новую власть, продолжая трудиться уже на нового правителя. Тем более, что ацтеки не зверствовали, а наоборот ослабели повинности.

Праздник оказался как нельзя кстати. Толпы туземцев со всех захваченных земель потянулись в новую столицу.

Центральная улица, начинаясь от городских ворот, вела к площади. Посередине обширного пространства возвышалась пирамида с храмом верховного божества посередине. Вокруг святилища, примостились пирамиды меньшего размера.

С раннего утра подъемный мост был опущен, ворота раскрыты. Каждый желающий мог беспрепятственно пройти на праздник. Празднично разодетый люд хлынул в город, заполнив все улицы.

Были здесь и союзники ацтеков. Группами по несколько человек, в простых одеждах, но при оружии, ведя себя по-хозяйски, норманны гордо расхаживали среди разношерстной толпы, свысока глядя на туземцев. На них никто не обращал ни какого внимания. Все уже давно привыкли к заморским чужеземцам. Кто же мог подумать, что под видом норманнов в город проникли, переодетые в их наряды, не ведомые диверсанты. Также, вряд ли кто-нибудь мог отличить от местных жителей, затерявшихся в толпе воинов племени "росомахи", под свободными туниками которых, скрывались выданные им короткие булатные мечи.

Время, для назначенного сбора, каждая группа убивала, как могла. А в Куалакане было на что посмотреть.

В группе Гордеева было еще три ратника, а также Купава и Злата. Во время плавания, они успели загореть, так что не очень отличались от местных женщин. Рыжие волосы, они прикрыли специально изготовленными париками с вплетенными в косы яркими лентами.

Проходя по одной из многочисленных улиц, Дмитрий увидел довольно большую толпу, скопившуюся вдоль стены, на которую вела балюстрада. Поднявшись по ступеням и растолкав туземцев, диверсанты оказались на краю игровой площадки, располагающейся на четыре метра ниже зрителей. Поле было разделено на несколько частей. Центральная секция составляла в длину не менее шестидесяти метров и девять метров в ширину. В каждую, расположенную друг против друга стену, на высоте примерно трех метров над землей было вмонтировано каменное кольцо. Кроме центральной секции площадка делилась еще на четыре части. Каждая имела свой цвет.

Две команды по пять человек в каждой, перекидывали каучуковый мяч, стараясь направить его в защищающие противником поперечные секции. Для ударов по мячу разрешалось применять колени и локти. Видимо мяч был твердым, так как предназначенные для игры части тела защищали плотные войлочные щитки. Кроме того игра была контактной. Игроки не жалели друг друга. Несколько человек уже лежали на скамьях, где медики вскрывали обсидиановыми ножами обширные гематомы, выпуская гнилую кровь.

За каждое попадание в поле соперника назначались очки. Игра шла до того момента, как тень от солнца переползет от одной отчерченной линии до другой. Победителями считался тот, кто наберет больше очков, или умудриться попасть мячом в кольцо.

Игра была азартной. Сам того не заметив, Гордеев стал болеть за одну из команд. Хотя они и проигрывали, но играли азартно, с огоньком. Купава и один из ратников присоединились к нему. Остальные отдали предпочтение другой команде. Когда тень от солнца уже подползала к линии означающей конец игры, команда за которую болел Дмитрий, провела стремительную атаку, сумев свалить несколько противников. В это время их товарищ сумел в красивом прыжке, забросить мяч в кольцо.

По рядам зрителей пронеслись восхищенные крики, сопровождаемые аплодисментами. Игра была окончена. Счастливчики потянулись к брокерам за своим выигрышем.

Получив от проигравших друзей ставку, Гордеев взглянул на солнце. До полудня было еще далеко. Пришлось продолжить прогулку по городу. Скучать не приходилось. Тут и там, на специальных площадках толпу развлекали артисты. Были здесь и певцы, и чтецы стихов, и танцоры и театральные представления. Серьезные пьесы, чередовались с комическими номерами, клоунадой, игрой жонглеров и выступлениями акробатов.

Время пролетело незаметно. Солнце уже приближалось к зениту. Один из жрецов на вершине пирамиды, подошел к трубе, изготовленной в виде огромной раковины. Надув щеки, он старательно выдохнул. Над городом разнесся протяжный звук, достигший самых отдаленных уголков города.

Услышав сигнал, народ потянулся к площади, стараясь занять места поближе к подножию пирамиды.

– Ну, вот и началось, – Гордеев подозвал к себе Злату и Купаву, – Вот, что дочки. Бегите на площадь и постарайтесь занять место в первых рядах. Когда начнется заварушка, вы должны прорваться на помощь Юлдуз.

Девушки кивнули, растворившись в толпе.

Глава 24

С первыми лучами солнца раздался скрежет отодвигающегося засова. Заскрипели петли. Дверь распахнулась. В проеме, с факелом в руках появилась грузная фигура тюремщика.

Помещение, где держали пленников, находилось на самом нижнем уровне пирамиды. Здесь не было окошек, потому, приговоренные к смерти несколько дней не видели дневного света. Единственным источником поступления воздуха были щели двери. Было душно, при этом холодно как в склепе. На усыпанном прелым сеном полу, скрючившись лежали, прижимаясь друг другу, девять обнаженных мужчин. Все, что осталось от отряда верных своему ярлу, норманнов.

Подняв над головой факел, тюремщик шагнул в камеру.

– Встать! – грозно рыкнул он.

– Пошел к дьяволу, – слегка повернув голову, огрызнулся один из пленников.

– Я сказал встать! – зная, что его все равно ни кто не понимает, тюремщик надеялся лишь на интонацию. Увидев, что ни кто на него не обращает внимания, он подошел к ближайшему пленнику, целясь в промежность, с размаха пнул его ногой.

Ощутив резкую боль, Толбен взревел от ярости, вскочил на ноги, в один миг, возвысившись над туземцем на две головы. Округлив от страха глаза, тюремщик попятился. Толбен сделал шаг в его сторону, но туземец проворно выскочил в коридор. Вместо него в камеру ворвались два воина с копьями. Обсидиановые наконечники уперлись в мощную грудь варяга. Толбен напряг мускулы, но не смог даже пошевелить связанными за спиной руками. Зарычав от бессилия, он все же отступил, опустившись на пол.

Немного погодя в помещение, опасливо косясь на чужеземцев, вошло несколько жрецов. Они поставили перед ними глиняные миски с мутной, густой баландой и тут же поспешно скрылись за дверью. Воткнув в крепление под самым потолком факел, охранники вышли. Тяжелая дверь за ними закрылась. Сразу за этим пленники стали шевелиться. Переворачиваясь, щурясь от тусклого света, они с трудом садились, подогнув под себя ноги.

– Мне одному кажется странным, – недовольно пробурчал Ингемар, – кормить приговоренных к смерти, перед тем, как у всех на виду, у них вырежут из груди сердце?

– А это у них такое изощренное представление о красоте, – послышался насмешливый голос, принадлежащий норманну в летах, – любо им смотреть, как их враг обосрется на жертвенном столе…

– Смотри сам не обосрись, Рунольф, – беззлобно парировал Ингемар, – но есть, у меня все равно, нет ни какого желания.

– А я поем, – Толбен опустился на колени перед миской, – смерть от меня ни куда не денется, но вот силы для последней битвы понадобятся. Лично я идти на убой, словно овца не намерен.

Кряхтя от напряжения во всех мышцах, он согнулся, старясь дотянуться губами до края. Когда ему это почти удалось, чья-то ступня выбила из-под него миску. Разбрызгивая содержимое, она ударилась о стену, разлетевшись на множество осколков.

– Ты что, Рунольф, – совсем ума лишился?! – воскликнул Толбен.

– Ты еще молод, – спокойно ответил бывалый воин, опускаясь на пол, – а потому глупый еще. Знавал я одного лекаря. Так он в свое снадобье специального дурмана добавлял. После этого человек некоторое время терял власть над своим умом и выполнял, все, что ему скажешь.