Креолка. Тайна аристократки - Сойер Шерил - Страница 28

О будущем сказать было нечего, они знали, что никогда не услышат друг о друге снова, если только Флорус не пришлет к ней кого-нибудь с сообщением, направленным к банкиру в Париже. Но теперь контора банкира для нее недоступна.

— Прощай, — сказала она.

— Аллах защитит тебя.

С последнего дня, проведенного во дворах рынка для рабов на Эльмине, Флорус не выносил прощаться у воды, поэтому он позволил Айше сбежать вниз по переулку и вернуться к набережной одной. Его путь лежал в противоположном направлении, но, прежде чем уйти, он сделал для Айши последнее, что было в его силах. Вернувшись в лавку мясника, он выбил кадку из-под ног конюха. Затем захлопнул дверь и ушел по улице, освещенной весенним солнцем.

ОРЛЕАН

Во время путешествия по Луаре западные ветры надували паруса баржи так, что она двигалась против течения. Теперь ветер стих, и судно тащили лошади, идущие по тропинке вдоль берега. Владелец баржи сказал, что они доберутся до Орлеана к вечеру.

Айша потеряла счет дням. Каждый из них чудесно отличался от другого: мимо пробегали разнообразные пейзажи и города. Айша почти ни с кем не разговаривала: владелец баржи не отличался словоохотливостью, его сын, глуповатый подросток, выполнял приказы отца, но не беседовал с пассажирами. Мужчины ходили по корме, а Айша оставалась на носу корабля, где спала на груде мешков, а днем разминала ноги, переходя с одной стороны баржи на другую и наблюдая за рекой. Она питалась хлебом, купленным по пути, иногда добавляя к нему сочные яблоки, которые французы умели хранить всю зиму.

Каждый поворот реки открывал перед Айшой новые территории. Она видела пастбища и коров, большие пространства, усеянные желтыми цветами с блестящими лепестками. Айша выяснила, что это растение называется шафран, из него делают краску для производства шелка в городе Туре.

Незнакомая страна была прекрасной. Айша наблюдала, как солнце на рассвете окрашивает золотом широкие песочные отмели. У нее перехватило дыхание, когда баржа маневрировала под арками длинных мостов. Она восхищалась городами, раскинувшимися у реки. Кое-где возвышались большие круглые башни с бойницами, в других, как в Амбуазе, стоял светлый высокий дворец. Однажды Айша увидела замок, как на картинке в книжке. Они проезжали место под названием Сомюр, над ним возвышался замок с крутыми белыми стенами, бесчисленными башенками и голубыми коническими крышами. Она сразу узнала его. Мадемуазель показывала ей книгу с гравюрами, которая называлась «Самые дорогие часы герцога де Берри». Это здание Айша видела на его страницах и приняла его как знак свыше. Ее надежды, рухнувшие при расставании с Флорусом, понемногу ожили. Во время последнего этапа путешествия Айше мешал только солдат, севший на борт в Божанси. Он спал на палубе большую часть пути, но, проснувшись, пристально посмотрел на Айшу, подошел к ней и сел рядом. Она отодвинулась.

— Направляемся в Орлеан? — спросил он.

— Да.

— Ха, а я знаю почему.

— Тогда скажи мне.

Он рассмеялся:

— Эй, у тебя для этого слишком приятный низкий голос, лучше, чем у моей сестры. Он у нее звучал, как у замерзшей гусыни, когда она поехала, чтобы присоединиться к нам. Ты ведь тоже туда направляешься, не так ли? Тебя интересует набор новобранцев.

Айша в ужасе отвернулась от него. Он снял башмаки, надетые на босу ногу, и покрутил большими пальцами. Сильный запах пота ударил в ноздри Айши. Она разозлилась, что этот грязнуля так легко разгадал ее секрет.

— Как ты догадался?

— У меня наметанный глаз на женщин. Ты сидишь не так, как мальчишки. Когда задумываешься, взгляд у тебя такой, как у моих сестер в церкви. К тому же ты не безобразна. Вот все, что я увидел.

Он раскатисто рассмеялся, снял шляпу, и Айша заметила, что у него грязные светлые волосы, голубые глаза и круглое красивое лицо с правильными чертами. Вообще-то его следовало бы хорошенько выкупать в речке, но белые никогда не моются сами и не стирают так часто свою одежду, как ее соплеменники в «Каскадах». Вероятно, солнце здесь недостаточно жаркое. Флорус говорил, что европейцы грязны по натуре, но, может быть, жизнь в богатом арабском доме, где семья купалась каждый день, сделала его слишком капризным.

Она спросила:

— А что такое набор новобранцев?

— В Орлеане стоит полк драгун, у меня депеша для их капитана, ты пройдешь, не волнуйся. Моей сестре удалось, она вернулась домой с сорока ливрами, небольшим приданым.

— Как?

— Она вступила в армию в то же время, что и я. Надела мою одежду, и мы поехали в Обень, получили наши деньги, подписав документы, и, когда меня отослали за моей формой, она убежала, спряталась в скалах и снова напялила свои юбки. Никто не понял, что заплатил деньги просто так, пока она не ушла далеко.

— А какова жизнь в армии?

Он снова рассмеялся:

— Не место для тебя, если ты не хочешь спать по трое в кровати с нашими ребятами в бараке. Это неплохо, если у тебя совсем ничего нет, мы только что были в Савойе, охотясь за Мандрином. Мне это не очень понравилось. Наш глупый командир ничего не знал о горах. Все овернцы желали, чтобы он получил пулю в лоб, но он слишком дорожил своей шкурой.

— Кто это Мандрин?

— Иисус, да откуда ты? Из Испании? Мандрин контрабандист, он доставляет дешевую соль через границу в Пьемонте. В Савойе целые деревни работают на него. Вот почему наш капитан потерпел поражение. Он не знал, что другой полк делает деньги на контрабанде. Они жили, как короли, и следили за каждым нашим движением, отыскивая Мандрина, поэтому мы вернулись ни с чем. Вот как обстоят дела в армии. Если тебе чертовски не повезет, ты останешься бедным.

— Но ты должен иметь какое-то звание, раз тебя отправили с депешей.

— Я капрал.

Он прижал к груди свою треуголку и слегка поклонился Айше. Штык его длинного мушкета звякнул о ножны, и он ухмыльнулся, поняв, что выглядит жалко.

— Ты говоришь так, будто прибыла откуда-то с севера. Из Пикардии? Это наше следующее место назначения. Хочешь полежать со мной вон там на мешках?

— Нет, спасибо.

— Нет, спасибо. — Он расхохотался. — Ты редкая особа. Не спорю. Подождем до Орлеана. Я могу не объявляться в гарнизоне раньше утра.

Внизу, где спала Айша, их не было видно, но там, где они сидели, он не мог прикоснуться к ней. Еще бы! Ему не хотелось, чтобы заметили, как он обнимается с мальчишкой. Чтобы отвлечь капрала, Айша начала расспрашивать его о кампании против Мандрина. Его было легко разговорить, и он рассказал ей все в самых живописных подробностях. Его детство прошло в ужасающей нищете в деревне. Благодаря этому он стал практичным. Капрал бессердечно поведал Айше о самых ужасных схватках, в которых участвовал в Савойе. Его звали Альберт Озель, в армии он служил всего несколько месяцев, но уже прошел маршем через Орлеан, поэтому опознал неживые вехи, когда баржа приближалась к городу.

— Видишь тот форт в конце моста? Это Турель, он был в руках англичан, а также Огюстин и еще вон тот форт Сен-Жан-ле-Бланк, куда Жанна д’Арк прибыла, чтобы снять осаду Орлеана. Они сломали одну из арок, поэтому ей не удалось войти в город.

— Осада… Когда?

— О, несколько веков назад. Жанна д’Арк не знала до тех пор, пока не повернула, что была не на той стороне реки. Удивительно, не правда ли? В любом случае она прокралась к Шесси и послала свою армию назад в Блуа, чтобы та могла подойти другим путем.

— Она сняла осаду?

— Конечно, она была ранена и всякое такое, захватила английские форты у городской стены, а орлеанцы положили доски через арки и атаковали англичан с другой стороны. Теперь восьмого мая здесь праздник. Жаль, что мы пропустили его.

Город раскинулся вдоль берега реки, в глубине Айша видела линию старых стен, служивших оплотом во время осады. Альберт тоже смотрел на них, пока баржа подплывала к пристани.