Кровью и жизнью (СИ) - Добрынина Елена - Страница 31

Уходила я из кабинета в состоянии глубокой задумчивости, но с чувством неясного волнения в душе. С этим всем я и проходила весь день: и отбыла занятие по истории, и сходила на обед, и готовила уроки на следующую неделю, и даже ночью оно было со мной. Полегчало только на следующий день, когда с весело щебечущей стайкой девушек (включая Алисию и Милли) мы отправились в столицу смотреть в синематографе новую картину.

Картина оказалась искрометной комедией о растяпе-ухажере, мечтающем произвести впечатление на прекрасную девушку. Испробовав все способы и не добившись успеха, он привлек к этому делу свою подругу. Вдвоем они организовывали столь забавные и абсурдные ситуации, что зрители хохотали в голос. В конце главный герой осознал, что его избранница — не далекая прекрасная девушка, а веселая и верная подруга. Нам так понравилось, что мы решили пойти еще на один сеанс, закупившись кульками карамелек и жареных орешков.

— Больше всех мне понравилась актриса, играющая подругу, — вслух размышляла Алисия, когда мы усталые, еле живые от смеха выходили с повторного просмотра. — Сколько в ней энергии и задора. Не то, что эта пучеглазая красотка Мими.

Я немного отстала от девушек — лента на туфельке предательски развязалась и пришлось, присев, завязывать ее обратно.

— От же ж сразу видно качественного кавалера: привел даму в приличное обчество! Не то, что мой крайний муж! — раздался неподалеку трубный женский глас, словно зверь элефант огласил окрестности своим мощным зовом.

В следующее мгновение я почувствовала, что в меня въехал паровик — огромный ярко-зеленый, в шляпе и боа, блистающий изумрудами и брильянтами в необъятном декольте — и я повалилась на спину.

— Ой, что это? — испуганно пробасил паровик.

— Мусенька, не делайте себе нервы, сейчас я все оформлю, — произнес высокий напомаженный тип в бархатном пиджаке и парчовом жилете, бросаясь ко мне на помощь. — Позвольте ручку, милая барышня, будем посмотреть, что тут у нас.

Пока он осматривал меня, убеждаясь, что со мной все в порядке, я смотрела на него, и глаза мои все больше округлялись. В этом хлыщеватом молодце с зализанными назад волосами и мерзкими тонкими усиками я с удивлением узнала Эверта Диксона.. Судя по всему момент узнавания в моих глазах не ускользнул от вышеназванного индивида, и только я набрала воздуха для гневной тирады..

— Воробышек, дышите носом... — сердечно процедил он сквозь зубы и тут же громко воскликнул: — Шикарно, ви-таки здоровы, чтоб я так жил! Я дико извиняюсь за такое огорчение.

Он помог мне подняться на ноги и в процессе я не упустила возможность шепотом ответить на его приветствие:

— Всегда подозревала, что у вас прекрасный вкус, но чтоб настолько!... Усы рекомендую оставить, исключительно ваш вариант.

Раздраженное фырканье пролилось бальзамом на мою душу

— Жоня, ви такой обходительный мущщина. Что бы эта малахольная девица бы без вас делала? — Радовалась меж тем обильная телом Мусенька.

— Сюдой, сюдой, — «Жоня» Диксон под локоть энергично тащил меня к выходу..

— А ну пустите, — прошипела я зло, как только мы вышли из зала.

— Слушайте, это не то, что..

— Да, совсем не то, — перебила я этого.. этого... — и поспешила к подругам внутренне удивляясь, как это раньше я могла находить его привлекательным.

Но даже этот эпизод не смог окончательно испортить отличный день (хотя и доставил несколько весьма неприятных мгновений). И к моменту возвращения в школу хорошее настроение вновь бурлило внутри и переливалось через край.

Ночью, впервые за много недель, мне снова снится Тилли с друзьями. Снова Лай достает из ящика стола мой медальон. Снова все друзья по очереди надрезают черным ритуальным ножом себе ладони и собирают кровь в большую чашу. Снова и снова я слышу, как Эд приносит слова клятвы:

«Добровольно делюсь кровью и жизнью. Клянусь всегда быть рядом»... Быть рядом... всегда быть рядом.. быть рядом.. .. — его голос эхом звучит в моей голове, когда я проваливаюсь в другой, уже спокойный сон.

Глава 12

Неделя пробежала быстро за занятиями, уроками, болтовней, невинными шалостями и раздумьями. А подумать было над чем. И речь не об ответе мисту Кингсли — здесь все давно было решено. Скорее о ситуации в целом. Во мне может течь королевская кровь, меняет ли это что-то для отдельно взятой меня? Что, если моя жизнь и вправду связана с жизнями совершенно неизвестных мне людей? Можно ли что-то с этим сделать? Надо признаться, все размышления мои носили совершенно отстраненный характер — словно речь не обо мне, а о совсем другом человеке. Куда больший эмоциональный отклик вызывал во мне сам старший следователь. И все попытки серьезно подумать почти всегда незаметно сводились к совершенно несерьезным внутренним вздохам. Моя легкомысленность удивляла меня саму.

— Держи себя в руках, дорогая Эмма, — говорила я себе, — а то придется все-таки купить последний шедевр Ариэллы Харт. Будешь читать у окошка и трепетать от нежных чувств.

От подобной перспективы ощутимо передернуло, из чего я сделала вывод, что мое положение еще не так безнадежно.

Когда в конце недели я шла на занятие к Лестеру Кингсли, ноги сами несли меня по направлению к его кабинету, а губы так и расплывались в глупой улыбке. Пришлось постоять в коридоре и покошмарить себя вероятными перспективами своего будущего, дабы не опозориться вконец перед проницательным эмпатом. Не сказать, чтобы это отлично помогло, но розового тумана в голове поубавилось. Однако все старания чуть не пошли прахом, стоило только увидеть, как старший следователь невозмутимо пьет отвар из белоснежной чашки, просматривая очередную папку с документами.

— Доброе утро, Эмма, — он заметил мое присутствие раньше, чем я смогла как-то его обозначить, — располагайтесь, — и снова погрузился в свои бумаги.

Неожиданно стало досадно — столько волнений было прожито, а тут — «располагайтесь». Даже не улыбнулся.

В кресло села уже несколько в раздраженных чувствах, даже поерзала от души. И не дожидаясь приглашения к беседе буркнула:

— Я подумала над вашим предложением, и я согласна, — маг быстро взглянул на меня с интересом, как на невиданную доселе диковинку, затем кивнул, отставил в сторону чашку и (здравствуй снова, розовый туман) лицо его озарила та самая улыбка — мягкая и озорная — словно солнечный луч в хмурый дождливый день.

— Вы смелая девушка. Я нисколько в вас не сомневался, — он снова аккуратно закрыл дверь на ключ, не забыв про «заглушку». — Чтобы вам было не так страшно, давайте поступим так — сначала покажу вам сам процесс на своем примере, вы посмотрите, а затем повторим с вами. Заодно сравним количество магединиц, которые потребовались мне и вам.

Проговаривая все это, мист Кингсли доставал из ящика стола небольшой кинжал с узким лезвием, спиртовые салфетки и пару бытовых лечебных артефактов.. Расположив весь этот набор предметов, он сел рядом со мной, снова ободряюще улыбнулся и, протерев ладонь левой руки салфеткой, принялся объяснять..

— Смотрите, сам процесс неприятен, но абсолютно безопасен. К сожалению, обезболивающий артефакт применить мы не можем, иначе получим искажение результата. Берем лезвие, делаем небольшое рассечение — и он легко «чирикнул» свою ладонь кинжалом. Полученный разрез длиной пальца в два сразу засочился кровью. Старший следователь промокнул ранку, убрав ее излишки, и активировал лечебный артефакт. Когда порез затянулся, мист Кингсли перевернул металлическую бляшку и посмотрел индикацию — из пяти маленьких кристалликов светилось четыре.

— Отлично, на восстановление ушла примерно одна магединица, — мужчина посмотрел на меня — Эмма, вы готовы?

— Да, — ответила я и протянула наставнику свою ладонь. Тот принял ее в свою руку и провел по ней большим пальцем, массируя и снимая напряжение. От этого простого жеста я ужасно смутилась. Собственная ладошка в мужской руке показалась маленькой и хрупкой, а уверенные прикосновения слегка прохладных пальцев — слишком личными, чтобы я смогла остаться безмятежной. Легкий остро-свежий с горчинкой аромат кружил голову.