И Боги порой бессильны (СИ) - Токарева Ольга "molishna" - Страница 26

– Боюсь я, деда.

– Ладно, посиди у меня на руках, да и страшно тебя отпускать, задавит еще кто или потеряешься, ищи тебя потом.

Обхватив девочку руками, Эдион встал и зашагал в город. Сари некоторое время сидела притихшей, но вскоре любопытство пересилило. Открыв маленький ротик, она с изумлением наблюдала за проходившими мимо людьми. При виде проезжающей телеги, запряженной лошадью, зажмурила со всей силы глаза.

– Деда… деда, а страшилища больше нет?

– Не бойся, – прижав девочку к себе, Эдион погладил ее по спине. – Это всего лишь лошадь. Другие же люди не боятся, вот и ты не бойся. Вон, лучше посмотри, какой пушистый зверек сидит.

Сари резко повернулась, пытаясь рассмотреть среди движущейся массы людей того, на кого указал дед. Боцман облегчил ей задачу, подойдя к одному из домов, присев на корточки, опустил внучку на землю, продолжая поддерживать ее одной рукой.

Одноухий полосатый кот, увидев со стороны людей внимание к его персоне, издал хриплое «мяу». Задрав ободранный хвост, подбежав к ним, стал тереться об их ноги.

– Ой, какой мягонький!

Присев на корточки, Сари осторожно прошлась ладошкой по мягкой шерсти животного. – И кто ты такой? И почему один гуляешь?

– Это кот, и они не разговаривают.

– А где его дом?

– Дом… – Эдион осмотрел кота, поморщился. – Это бродячий кот, у него нет дома.

– Бедный котик, – Сари вновь прошлась по грязной шёрстке животного, схватив его ручонками, прижала к себе, посмотрела на боцмана. – Деда, а можно я его себе возьму?

– Не получится, рыжик, ты сама еще без крыши над головой, вот приедем на место, там потом и подумаем о кошках и собаках.

Сари шмыгнула носом, прильнула лицом к голове кота и с тяжким вздохом отпустила его на землю.

Эдион уже пожалел, что показал зверушку ребенку. Чтобы отвлечь внучку, вновь подхватил ее на руки и зашагал в сторону базара, не видя, как полосатое создание, петляя между ног людей, не спускает острого взгляда с кожаных сапог мужчины, держащего на руках так вкусно пахнущего ребенка…

На базаре Эдион зашел в лавку детской одежды. Опустив на пол Сари, скинул заплечную сумку, развязав тесьму, закрученную на горловине мешка, вытащил свернутое платье, положив его на прилавок, достал туфельки.

– Вот, внучке мало стало, хотел обменять.

Хозяйка лавки развернула платье, внимательно пощупала ткань, затем покрутила в руках детские девичьи туфельки.

– Такого качества одежду не держу, – брови торговки то поднимались вверх, то сдвигались на переносице при рассматривании девочки, стоящей в ее лавке. – Что-нибудь попроще могу подобрать. За все дам два платья и нижнее белье. Туфли подберете в соседней лавке.

Примеряя платья перед зеркалом с искринками счастья в глазах, Сари любовалась своим отражением. Крутилась, восхищаясь, как раздувается ткань сарафана от ее движения.

Помимо предложенных вещей Эдион прикупил еще пару теплых платьев:

«Не успеешь оглянуться – начнутся холода, а там и морозы. Да и неизвестно, в какую семью рыжик попадет? Пусть уж все будет у девчушки».

По базару они плутали еще некоторое время, не видя, как одноухий кот сидит у двери очередной лавки, дожидаясь их возвращения, и вновь семенит за ними на своих тонких лапках.

Вскоре Сари устала. Ее уже не радовали обновы. Прижав к себе куклу, подаренную боцманом, она едва поспевала за ним, переставляя свои отчего-то потяжелевшие ноги.

– Устала, сейчас к портальной арке подойдем, а там уже, скорей всего, нас Горан дожидается со своим земляком.

Сари, задрав голову, с жалостью в глазах посмотрела на Эдиона.

– Деда, а можно я с тобой останусь? Мне совсем не хочется с Гораном жить.

Боцман остановился, подхватил внучку на руки.

– Нельзя, малышка, дети должны жить в семье, общаться со своими сверстниками, а не на корабле ошиваться.

– Гарис тоже не сильно взрослый, но с вами на корабле ошивается… я, может, тоже юнгой хочу быть.

– Эко куда тебя понесло! Во-первых, Гарис мальчик, а во-вторых, негоже такой красавице среди бравых морских волков жить, слушать их бранные слова. Да и штормы в море такие бывают, что не знаешь, вернешься ли ты назад в родные края после длительного путешествия или сгинешь в черной пучине.

Обхватив шею боцмана руками, Сари положила голову ему на плечо.

– Ты ведь ко мне вернешься? – затаив дыхание, девчушка ждала ответа.

– А куда ж я денусь? Теперь у меня во всей этой жизни смысл есть.

Оглянувшись, Эдион бросил взгляд на носильщика, державшего их вещи. Услышав легкое сопение внучки, боцман обнял рукой малышку, прижал к себе. Увидев у портальной арки Горана и Зорана, зашагал к ним.

Выходя из последнего, четвертого портального перехода, боцман возмутился, бурча:

– Мать вашу подери! Забрались к демонам на кулички.

Троица дождалась, когда из багажного портала грузчики вынесут их вещи. Зоран хмыкнул, направляясь к почтовым дилижансам.

Горан, почесывая макушку головы, с уставшим взглядом смотрел вслед земляку.

– Порталы полбеды, нам еще неделю в дилижансах до села добираться. Мы с Зораном в одну карету свои пожитки уложим, а вы свои уж в другую.

– Складывайте. Да смотри, чтобы твоего рундука Сари не увидела. Не мог на базаре его продать?

– Портки да рубахи продал. Куда они мне? А сундук жалко. Уж больно красив.

Вздохнув, Эдион бросил взгляд на извозчика, сидевшего на козлах почтового дилижанса, подъехавшего к ним.

Открыв дверь кареты, боцман поднялся по ступенькам, осторожно уложил на лежак спящую внучку и вышел, чтобы забрать свои и Сари вещи.

Одноухий кот выскочил из очередного открывшегося портала. Прошмыгнув между ногами идущих людей, юркнул к колесу кареты. Притаился, втянул носом витающий в воздухе сладкий запах, в прыжке вскочил в дилижанс и свернулся калачиком возле маленькой ладошки девочки.

Почувствовав под рукой мягкую шерстку, Сари прижала к себе кота. Услышав его растянутое довольное урчание, улыбнувшись, снова уснула.

Кота Эдион обнаружил лишь на второй день пути.

– Вот шельмец! Это ж надо, в Мирске его повстречали, а он, видать, за нами всю дорогу бежал. Паршивец. И ведь порталов не испугался. Кабы жрать не захотел, так бы и не увидели до самого села.

Сари со счастливой улыбкой на лице кормила с руки кота. Весело рассмеялась, когда шершавый язык прошелся по ее ладошке.

– И как этого одноухого назовешь?

– Призрак! – черные ресницы девчушки взлетели в изумлении.

Боцман зарылся пятерней в свою бороду.

– Хм… а ведь чем-то похож, шельмец. В нашу карету уж точно как призрак прошмыгнул.

– А по мне, так ни к чему призраком животину называть, – отправив ложку каши в рот, Зорин с недовольством смотрел на кота, умывающегося лапой после сытной еды.

Боцман с прищуром посмотрел на найденыша.

– Сари, а ты знаешь, кто такие призраки?

Девчушка подергала плечами.

– Не знаю, – подхватив кота на руки, зашагала с ним к своему дилижансу.

Троица мужчин переглянулась между собой. Из груди Эдиона вырвался тяжелый вздох.

– И пришлась же на ум рыжику странная кличка. Может, со временем вспомнит своих родных?

– Дай-то Боги. Жить на белом свете и не знать, кто твои мамка с папкой… тяжко, – вздохнув, Горан вытер ложку, убрал ее в заплечный мешок.

Услышав, как Сари укладывает кота спать, троица мореплавателей, улыбаясь, переглянулась.

– Пора и нам на покой, завтра к вечеру доберемся до села, – почесав пятерней поджарый живот, с тоской в глазах Горан посмотрел на дневное светило, уходившее за кромку алого горизонта.

Как и предполагали, в Орковку почтовые дилижансы прибыли на закате. Дворовые собаки подняли такой лай, что из домов выбежали все селяне. Жена Горана Чаруша, увидев мужа, первые мгновения не могла поверить в то, что видит его. Очнулась, когда малая дочь, в очередной раз, дернув ее за подол платья, спросила:

– Мам, а это наш папка?

– Го-р-р-а-а-н! – разнеся пронзительный вой Чаруши. Дети, разделяя чувства матери, закричав, бросились к отцу.