Малыш от бизнесмена. Любимых в награду дают небеса (СИ) - Шарм Элли - Страница 16

Аленушка, где же ты, малышка? Почему сбежала?!

С досадой вспоминаю то утро, когда проснулся совершенно один на большой двуспальной кровати. Если бы не кровь на простынях, подумал бы, что совсем поехала крыша. В голове мелькает воспоминаниями состоявшийся несколько месяцев назад разговор с другом.

– Весь порт вверх ногами поднял, в каждый угол квартала заглянул, – с досадой машу рукой. – Бесполезно! Нигде нет. Как сквозь землю провалилась.

– Я бы на твоем месте проверил наличку и ценные бумаги.

Буквально ощущаю, как мое лицо начинают покрывать красные пятна ярости и негодования.

Глядя из-под густых бровей на друга, цежу сквозь зубы:

– Она не такая. Понятно?

– Понятно. Чего не понятного-то? – усмехается задумчиво Давид.

Уже в красках начинаю представлять, как мой кулак здоровается с челюстью лучшего друга, но беру себя в руки.

Садулаев мне нужен. Точнее, его связи.

– А если на прямую, откуда знаешь? – Давид крутит в руках ручку, на основании которой тонким шрифтом выгравировано «Паркер». Встречаюсь с ним уверенным взглядом. – Может, у нее что не ночь, то приключения в порту.

– Нет! – рычу в ответ, почти до глубины души оскорбленный идиотским намеком Давида. - Я первый! Она девственница была.

Садулаев приподнимает бровь.

Мой взгляд не сулит ничего хорошего.

- Ну, тогда это меняет дело, – говорит спокойно, игнорируя искры ярости в моих глазах. Ну, я так понимаю, в ближайшее время ты найдешь свою красавицу, - друг делает эффектную паузу, прежде чем продолжить. - Там и свадьба не за горами.

Из моей груди вырывается звук так похожий на отвращение.

– Чтобы я еще раз на себе на шею добровольно это ярмо накинул? Шутишь?! – внутри все буквально взрывается. - Никогда, черт возьми! Скорее, ад замерзнет, чем я еще раз женюсь.

Тру задумчиво подбородок, возвращаясь в реальность. Поступил. как кретин! Фамилию не узнал, обидел девочку, еще и резинка порвалась… Черт, все не так! В груди холодеет от мысли, что девушка солгала. Что, если она и никогда не жила в Анапе?

Не местная – это худший из всех возможных сценариев. Но у меня уже не осталось сомнений, что так оно и есть.

Проклятье!

Ядовито усмехаюсь. Мужчина становится злым в двух случаях: когда голоден и когда унижен. А я, черт возьми, совсем не голоден.

В крови бурлит адским огнем обида. А смысл самого себя обманывать?

Эта худышка с серебристыми волосами задела мое мужское эго своим побегом. Перед глазами, как наяву, появляется худенькое осунувшееся личико и этот режущий по сердцу взгляд огромных, как из японских аниме глаз. Они так напоминают взгляд потерявшегося ребенка… Прокручивая раз за разом в воспоминаях мельчайше детали, обзываю себя в который раз кретином. Злиться куда легче и приятнее, чем сгорать от чувства вины. А что, если она попала в беду?

Вместо того чтобы все разузнать, эгоистично затащил в кровать. Дважды кретин, нет, трижды! Как можно было фамилию не узнать?!

Злость на самого себя самая сильная, поэтому я всегда стремлюсь, как можно скорее направить её на кого-нибудь другого. Врезать бы кому-нибудь… Чутко, уловив мое настроение, бармен поспешно подливает огненную воду в мой пустой стакан.

Какой по счету? А черт его знает! Сжимаю пальцы на прохладном стекле, лениво наблюдая за тем, как в прозрачной жидкости с миллиардами пузырьков тонут ровные кубики льда. Почти так же, как и моя гребаная жизнь.

Помешался совсем. Все мысли о ней. Где она? С кем? Вспоминает ли обо мне так же часто, как и я?

Все мысли только и крутятся вокруг блондиночки, с которой провел одну случайную ночь. Единственная надежда на Давида. С его связями и мои упорством – я в любом случае добьюсь своего. Если уж я поставил цель, то ничто не собьет меня с намеченного пути. В который раз подношу стакан ко рту. Морщусь, когда нёбо обжигает термоядерная жидкость. Отвратительный вкус спасает лишь тонкая долька зеленого лайма с крупной морской солью. Отодвигаю в сторону недопитый напиток.

К черту! Полное дерьмо на душе.

Пальцы ныряют в всклокоченные от сильного ветра волосы. Взъерошив, дергаю пряди вверх, пытаясь хоть как -то отвлечься. В голове туман, в сердце шторм. Тошно…

– Привет.

Грудной пропитанный чувственными нотками голос заставляет с досадой поморщиться. Еще этой не хватало! В районе затылка появляются неприятные ощущения, похожие на легкое жжение. Не оборачиваясь, кидаю безразлично через плечо:

– Привет, Оля.

Холеная ладонь с ярко-красным маникюром, совершенно не стесняясь, проходится по открытому участку кожи шеи. Ощущая сильнейший прилив раздражения, смахиваю женские пальцы прочь. Только к моему недовольству женщину моя реакция совсем не смущает. Оля– завсегдатай бара. Брюнетка уже несколько лет на грани развода. Она давно не соблюдает брачных клятв и обетов, особенно тех, что касаются верности. Уже и не помню, сколько раз она ко мне подкатывала, однако я всегда старался держаться от нее подальше.

Может у меня и не так много непреложных принципов, но я всегда придерживаюсь, по крайней мере, одного — никогда не спать с замужними женщинами. Что-то внутри всегда останавливает. Коробит. Может быть, то, что еще в памяти слишком живы воспоминания того, какаво это - быть преданным.

Тошнота еще больше подкатывает к горлу и я, не поднимая глаз на чересчур навязчивую стерву, строчу сообщение Давиду. Один фиг за руль садиться противопоказано. Кого я обманываю?

Дело совсем не в этом. Сейчас столько служб такси. Уехать не проблема. Я хочу знать, как движется дело. Поиск Алены – вот, что меня волнует. Оля с грацией кошки опускается на свободный стул рядом со мной. Прикрыв ресницами карие, так похожие на глупые коровьи глаза, кокетливо демонстрирует безымянный палец, на котором больше нет обручального кольца.

– Развелась, – скорее констатирую факт, чем спрашиваю то, чего от меня так очевидно ждут.

— Ага, – охотно кивает, буквально сияя, женщина.

Темные глаза щурятся будто от удовольствия, когда брюнетка проходится глазами по моим плечам, а затем без ложной скромности ныряет взглядом в открытый ворот рубашки.

Хмыкнув, криво усмехаюсь.

Шалашовка.

Так и хочется сказать: полегче, дорогая, нельзя быть столь легкодоступной. Ошибочно расценив мою саркастическую ухмылку за приглашение, Оля с придыханием тянет гласные, как истинная южанка:

- Я теперь свободна-ая одинокая женщина, Дима-аа.

Ее голос сулит море наслаждений. Возможно, в другое время, я бы и откликнулся на этот призыв, но не после моей Алены. Это все равно, что после чистого источника припасть к грязной луже. Оля наклоняет набок голову, демонстрируя свою заинтересованность. Если бы она еще облизнула губы, то совсем бы стала похожей на кошку, которой перепало большое блюдце сливок. Ее пышная фигура в обтягивающем бежевом платье не оставляет никакого простора фантазии. Наклонившись ко мне поближе, она, заигрывая ю, ведет острым ноготком по моей груди все ниже… к ремню, прямо к широкой металлической пряжке. Однако вместо того, чтобы почувствовать желание, я не могу отделаться от стойкого ощущения брезгливости. Все, чего сейчас я желаю, так это избавиться от ощущения липкости, которые вызывают опытные прикосновения нахальной брюнетки.

– Оль, я не в настроении, - выходит грубо, но ничего, переживет. – Хочу побыть один. Хмурюсь, когда брюнетка, расчетливым движением ведет плечом и тонкая бретелька платья спускается ниже.