Секрет королевы Маргарет (СИ) - Селезнёва Алиса - Страница 47

Однако мысли о ней я прогоняла, запечатывала в самом дальнем уголке сознания и старалась думать о чём-нибудь хорошем. В этот раз мне должно повезти! Я рожу мальчика, и после смерти Леонарда он станет королём Аелории. По-настоящему хорошим королём. Он проведёт много реформ, укрепит столицу, его политика будет правильной и мудрой, и люди при нём заживут спокойно. Я научу его всему, что знаю. Я буду направлять его и подсказывать. Никто не посмеет сказать, что новый король – сын ведьмы. Он будет похож на прежнего короля. Внешне. Но внутри станет полной его противоположностью.

С этими мыслями я наглаживала свой живот. В каком-то смысле мне стало легче. Леонард был ещё более добрым и ласковым, чем в тот день, когда рассказал мне о своей страсти к алхимии. Он по-прежнему покидал дворец и, хотя задерживался ненадолго, я подозревала, что он опять ставит свои опыты. Отравлений ртутью вроде как больше не случалось, но его руки с каждым днём дрожали всё сильнее. Я надеялась, что ему немного осталось. Надеялась и ругала себя за это. Плохо – желать человеку смерти. Плохо! Но он сам вынудил меня к этому!

Иногда мы вместе обедали и болтали о ничего не значащей ерунде. Он целовал меня в лоб или в висок, а я изо всех сил старалась не морщиться. В дела государства Леонард меня не посвящал, говорил, что в моём положении слушать про политику вредно, и беспрестанно травил анекдоты про своих министров. Курьёзов было много, и их действующими лицами выступали все известные мне придворные, исключая разве только Филиппа и Джона Эмберса.

Королевская щедрость коснулась не только Абигейл. На следующий день после её помилования Леонард раздал хлеб и золото горожанам и приказал нескольким стражникам лично попробовать этот хлеб, дабы у людей не возникло подозрений насчёт яда. За это я была ему благодарна. Королева понесла, король смилостивился и накормил бедняков. Я надеялась, что это тронет сердца людей и они перестанут считать меня ведьмой. Уже сейчас я готовила почву для своего сына.

Новых придворных дам я не набирала. Забрала Фейт из прачечной и сделала своей третьей служанкой вместо Нэн. Теперь в мои покои заходила только она, Берта и Роза. Хивел и зеленоглазый стражник, пропустивший меня к королю, охраняли вход. Продав через Розу один из браслетов, я щедро расплатилась со всеми пятерыми. Взамен я требовала только верности.

Занятия с Колином я тоже продолжила, однако в последнее время они не клеились. Мальчик стал рассеянным и ленивым. Новые сведения в его голове перестали задерживаться надолго.

– Что-то случилось? – в какой-то момент не выдержала я, усадив его рядом с собой.

Колин посмотрел на меня своими огромными серыми глазами, а затем отвернулся.

– Когда родится принц, Вы отошлёте меня на конюшню?

– Батюшки! – Я всплеснула руками и еле сдержала рвущийся из груди смех. – Это кто ж тебя до такого надоумил?

Колин молча уставился на стену. Жалобой он не был. Осознав этот факт, я испытала гордость.

– Я не брошу тебя, обещаю. Буду учить, как и прежде. Только… – Предчувствие скорой беды не оставляло меня, и я взяла на себя смелость поделиться этим с мальчиком. – Только, если со мной что-то случится, тебе придётся уехать. Во дворце тебе оставаться нельзя. Твои знания и способности тут никто не оценит. Уезжай в Индию или на Пиренейский полуостров. Все знания сейчас в руках арабов. Они примут тебя, если ты поделишься тем, чему я тебя научила.

Колин побледнел и сжал мою руку.

– К маврам**? Как же так? Они не верят в Господа нашего, о чём я буду с ними говорить?

Я улыбнулась и поцеловала его в макушку.

– Не суди о людях по цвету кожи и вере исповедания. Не называй их неверными. Однажды во главе всего станет наука. Мавры – такие же люди, как мы с тобой. Не думай, что те, кто молится Христу, лучше тех, кто молится Аллаху, или не молится вообще. Ты даже не представляешь, как много плохого делалось с именем нашего Господа на устах, когда было сказано убивать всех, потому как Бог своих отличит***.

Колин опустил взгляд на свои изгрызенные ногти.

– Крестовые походы****?

Я молча кивнула.

– Если тебе придётся уехать, остановись возле входа в лес. Под раскидистым дубом я зарыла свои украшения. – Колин округлил глаза. Когда я вернулась во дворец в платье Берты, все были уверены, что меня ограбили. – Этого тебе хватит, чтобы добраться до арабов и какое-то время безбедно жить среди них.

– Я верю, что ничего случится. – Мой мальчик вскочил с софы и по-рыцарски прижал правый кулак к левой ключице. – Я буду сражаться за Вас и принца до последней капли крови. Я буду его советником, а если сэр Филипп научит меня биться на мечах, то и защитником.

Сэр Филипп научит биться на мечах… Сэр Филипп. Это имя я не позволяла произносить себе даже мысленно. Было слишком больно. После моего поспешного выхода из кабинета мы больше не встречались. Филипп опять покинул дворец, а Сесилия вся в слезах жаловалась Анне на его невнимание. Роль дегустатора еды короля выполнял всё тот же незнакомый мне рыцарь. Всеми правдами и неправдами я убеждала себя в том, что так и мне, и Филиппу будет лучше …

– Он научит тебя. Вот увидишь: непременно научит, – улыбнулась я, возвращая Колина на место рядом с собой. Сытная еда, тёплая одежда и мягкая постель сделали своё дело. Из ходячего скелета он превратился во вполне справного мальчика. Был поджарым, но не тощим, и я надеялась, что голодное время не отразилось на его костях и не сделало их хрупкими. К физическим упражнениям я пока его не допускала, но понимала: рано или поздно он у меня это выпросит. Колин точно так же, как и тот малыш, что рос у меня животе, был моим ребёнком. Поглаживая обоих, я молила Бога позволить мне увидеть их взрослыми.

***

Октябрь пришёл незаметно. Дни стали короткими, ночи – тёмными и холодными, небо – серым. Вместе с фрейлинами я сидела в своих покоях. Сесилия и Анна шили одежду для будущего принца. Второй триместр моей беременности протекал спокойно. Живота ещё не было видно, утренняя тошнота прошла, перепадов в настроении не наблюдалось.

Посещать ужины в большом зале я позволяла себе не чаще одного раза в неделю. Дворцовыми сплетнями не интересовалась, писала только Джульетте Мейлор да и то исключительно о своём самочувствии и почти безвылазно сидела в своей гостиной, лишь иногда прогуливаясь по саду. Я стала настоящей королевой Маргарет. Целиком и полностью подстроилась под её характер, который, скорее всего, прогнулся так же, как и мой, под внешними обстоятельствами.

Сегодняшний ужин я решила посетить. Как обычно встретилась с Леонардом у входа и разрешила взять себя за руку. Я не знала, завёл ли он новую любовницу. В замке в последнее время появилось несколько свежих, вполне симпатичных девушек, но к себе я их не приглашала и, чьи они дочери, племянницы и сёстры, понятия не имела. Я выполнила главную функцию королевы, я зачала дитя – этого было достаточно.

Покидала большой зал я теперь тоже по своему усмотрению. Король относился к этому с пониманием. Он так боялся выкидыша, что посылал ко мне лекаря каждую неделю, и был совершенно неугомонным папашей. Временами я боялась, что сразу после родов он отберёт у меня младенца.

– Вас сопроводить до покоев? – спросила Анна, когда я, получив разрешение короля, поднялась из-за стола.

– Не нужно.

В последние недели гуляния по вечернему замку вошли у меня в привычку. Мне нравилось ступать по каменному полу и проходить мимо факелов и свечей. Я знала сколько шагов от большого зала до моих комнат. Ровно девятьсот восемьдесят четыре. Знала, сколько шагов в гостиной от стены до стены. Тридцать семь. Знала, сколько их в спальне. Я знала всё, кроме того, где находился Филипп, и была так погружена в свои мысли, что не заметила, как чёрная тень мелькнула в одном из проёмов. И если бы только мелькнула… Я опять оказалась прижатой к стене. Мы стояли ровно в том самом месте, что и в день турнира, когда я призналась, что не имею к королеве Маргарет никакого отношения.