Секрет королевы Маргарет (СИ) - Селезнёва Алиса - Страница 54

– Ясно… – только и сумела произнести я.

Так вот за что он мне мстил. Вот за что ненавидел! За свою сестру. За то, что её отправили в монастырь, выгнали из дворца и отравили. За то, что вычеркнули из истории и назвали преступницей.

– Думаю, это он оговорил Лэндона Мейлора, и он же подговорил служанку привести Вас в покои Бриджет Хэмптон. Как Вы помните, Джеймс появился во дворце за несколько дней до турнира, а все печальные события как раз с него и начались. Скорее всего, он уже был знаком с этой женщиной. Королева Элизабет после замужества дважды гостила у родителей и оба раза брала с собой всех своих служанок.

Доводы герцогини до конца я не дослушала. Меня снова душил смех. Громкий и утробный. И если бы не было так больно, я бы вдоволь похохотала над всем этим бредом. Джеймс Маккензи, то есть принц Рональд Поуисский, потратил столько сил и энергии, чтобы расквитаться с женщиной, не имевшей к его сестре ни малейшего отношения. Поэтому он и вызвался защищать герцогиню, тогда на площади, когда мои служанки раздавали еду. Может быть, он и не травил хлеб. Может быть, тот старик и правда был болен. Но его цель заключалась в другом. Убить как можно больше людей, чтобы обозлить народ ещё сильнее.

– Это хорошие новости, – произнесла я. – Я благодарна Вам за них. Надеюсь, хотя бы сейчас с Лэндона снимут все обвинения?

Со знанием дела Луиза кивнула. Она хорошо понимала, к чему я клоню и что хочу выяснить.

– Не волнуйтесь, Мейлоры прощены. Их никто в колдовстве не обвиняет.

Я выдохнула. Хотя бы так… Значит, не зря я назвалась не только ведьмой, но и самозванкой. Чтобы их мой обман не коснулся.

– Позвольте последний вопрос. – Я подползла к решётке и схватилась за неё руками. На самом деле это был самый важный вопрос, который не давал мне покоя уже месяц. – Вы ведь присутствовали на родах?

– Присутствовала.

– Вы держали на руках моего ребёнка. Каким он был?

Герцогиня опустилась на колени и, просунув руку между прутьями, коснулась моих пальцев. Ладонь у неё была ледяная и сморщенная. Все кольца куда-то пропали.

– Вы родили очень красивого и сильного мальчика. Я в жизни не видела никого чудеснее.

Моим щекам вдруг стало солоно и мокро.

– Король сказал, что он умер сам. Но я не верю… Он…

Герцогиня придвинулась к решёткам вплотную и зашептала так тихо, что я с трудом уловила сказанное:

– Ваш сын жив. Моя внучка родила мёртвого младенца, и в ту ночь я поменяла детей. Простите, что не сказала Вам раньше. Простите, что принесла столько боли. Но только так я могла спасти его от короля.

Новая волна слёз заполонила мои глаза. Сквозь них я почти не видела ни решётки, ни Эмберс и без устали повторяла только одно: «Мой ребёнок жив! Жив». И вся моя боль разом исчезла.

– Его зовут Родрик. Родрик Болвел. Запомните это имя. Наступит день, и он станет королём. Честным и мудрым королём. Такова его судьба. Мы всё для этого сделаем. Его путь к трону должен был быть короче и легче, но жизнь распорядилась по-другому. Что ж… Трудности закаляют характер.

– Я бы хотела, чтобы он был подальше от дворца. Не видел всего этого…

Герцогиня, похлопав меня по руке, едва заметно качнула головой.

– Мы обе знаем, что династия Таелингов скоро прервётся, и новым королём станет Грегори Болвел. Но я позабочусь о Вашем мальчике. Муж моей внучки – младший брат Грегори. Денег у него немного, земель ещё меньше, но зато есть сердце и совесть. Мы вырастим из Родрика достойного человека. Он сделает то, к чему так стремились Вы.

Вверху послышался шум. Пятнадцать минут подходили к концу. Стражники за дверьми загремели ключами, и тогда Луиза Эмберс зашептала ещё тише:

– В кармане плаща лежит…

– В кармане, – удивилась я и, нащупав что-то твёрдое, извлекла на свет крохотный пузырёк с янтарного цвета жидкостью. Стеклянное горлышко было плотно заткнуто пробкой. – Вы принесли яд?..

– На площади готовят большой костёр. Я никогда не видела столько дров. Но вчера всю ночь лил дождь…

Её намёк был понятен. Дрова отсырели. А если бы не отсырели, стражники бы специально принесли самые мокрые. Когда-то я читала об этом. Любимая забава инквизиции – палить ведьму на костре из сырых дров, чтобы она дольше мучилась. Ибо только через мучения можно заслужить отпущение грехов и очистить душу.

Сжав пузырёк, я выдернула пробку и приложила горлышко к губам. Луиза Эмберс побледнела и погрозила мне крючковатым пальцем.

– Умоляю, только не сейчас! Дождитесь вечера, когда стражники придут за Вами с кандалами и верёвками. Габриэль сказала, что средство подействует в течение десяти минут.

– Габриэль? – усмехнулась я, вспомнив, что в высших кругах именно так величали Абигейл. Женщину, которую я вытащила из темницы, и которая отравила Филиппа. Мда… Жизнь подчас бывает очень ироничной. Но злится в полную силу на Абигейл я не могла. Леонард её принудил. Наверняка, пригрозил пытками. А может, и не только пригрозил. А она… Она просто не захотела вновь очутиться здесь.

– Простите, я не подумала, что, выпив яд, навлеку на Вас беду. – Спрятав пузырёк обратно в карман, я подняла глаза на свою гостью. – Не бойтесь, я выдержу положенное время. Спасибо. Спасибо за всё. Я так долго считала Вас врагом, а Вы оказались моим другом. Единственным по-настоящему верным другом.

Герцогиня снова погладила меня по руке и быстро отвернулась к стене.

– Простите, что больше ничего не могу для Вас сделать.

И, когда стражник назвал её имя, она тяжело поднялась с колен и засеменила к выходу. Я осталась одна. Осталась ждать своей участи.

***

Пришли за мной часов через пять или шесть и к площади потащили волоком. От боли я еле переставляла ноги и задерживала дыхание почти через каждый метр. На улице было жарко. Небо стояло чистое и без единого облачка. Драконы, как и прежде, не летали. А жаль, сегодня я бы не отказалась от парочки особенно огненных.

Мне выдали чистую рубаху, связали руки и коротко остригли волосы. Бить не били – это радовало. Справа шёл тот самый зеленоглазый стражник, что когда-то пустил меня в кабинет Леонарда. Он обращался со мной по-доброму. Почти нежно, и я даже хотела ему улыбнуться, но вовремя себя одёрнула. Ещё решит, что я пытаюсь его околдовать, и изменит тактику.

В центре площади возвышалась гора из дров, а на самом верху, на специальном помосте, стоял широкий деревянный столб. Толпа кричала и улюлюкала. Несколько человек бросили в меня комьями земли, ещё парочка зарядила гнилой морковью. Идя к помосту, я успела зацепить взглядом Берту, Фейт и Розу. Лица у всех троих были заплаканные, Роза не успевала прикладывать к глазам серый передник. Слёзы у неё текли градом, хотя она и отчаянно их прятала.

Епископ Андерс лично привязал меня к столбу, а затем приковал цепями. Я едва подавила усмешку. Неужели так сильно боится, что сбегу? Приговор был длинным, но особо я не вслушивалась. Ключевые слова «колдовство» и «обман» прозвучали точно. Этого мне хватило. Кто-то из стражников поднёс к дровам факел. Те слабо вспыхнули и затрещали.

«Если не вернусь домой, встречусь с Филиппом. Главное – наш сын будет жить и здравствовать», – мысленно заключила я, глядя на Леонарда. Мой бывший супруг сидел в кресле, обитом красным бархатом, в метрах двадцати от меня и наглаживал руку какой-то молоденькой вертихвостки. Я послала ей лукавую улыбку, и вертихвостка сжалась, словно её укусила змея.

«Ну пусть, пусть… – решила я. – Пускай попробует».

И на этих мыслях голова у меня закружилась. Яд Абигейл начал действовать. Правда, ждала я другого эффекта. Думала, изо рта польётся кровавая пена, а внутренности запылают огнём. Не случилось. Яд оказался сильным снотворным. Веки тяжелели. Мне словно ввели наркоз, и, поддавшись знакомому чувству, я начала обратный отсчёт.

На «семи» откуда-то сверху полетел длинный поток стрел. Одна из них угодила в плечо Леонарда. А сразу после я провалилась в сон. Освобождающий и спокойный.