Благодать и величие (ЛП) - Арментроут Дженнифер - Страница 66

— Это?..

— «Дорога в ад»? — закончил за меня Зейн, оглядываясь через плечо. — Пожалуйста, скажи мне, что у него нет собственной вступительной песни?

Прежде чем Зейн успел ответить на вопрос, земля у горящего дерева взорвалась. Гейзер грязи и пламени взметнулся на сотни футов в воздух.

Я медленно повернулась, склонив голову набок, и уставилась на массу взбаламученного пламени и грязи. Там были тени, темнота, которая обретала форму, и даже с моим плохим зрением я могла различить массивные крылья и рога-крылья длиной с двух импал и рога размером с человека.

— Он здеееееесь, — голос Каймана жутким эхом отдавался в телефоне, который держал Зейн, когда AC/DC пели «Дорогу в ад».

У меня пересохло во рту.

Существо внутри огня потянулось к нам. Это был монстр, сотканный из колеблющегося пламени, тип демона, которого я никогда раньше не видела. Его пасть разинулась в оглушительном рёве, выплёвывая огонь в небо и на землю. Жаркий ветер развевал нашу одежду и волосы.

Боже милостивый, неужели Люцифер был великаном?

Вероятно, не следовало задавать Богу этот вопрос, но как, чёрт возьми, мы должны были работать с чем-то подобным и скрывать это?

Чёрт, это была плохая идея.

Огненное чудовище вытянуло руки и запрокинуло голову в огненном смехе.

Очень плохая идея.

Пламя ярко вспыхнуло, а затем испарилось. Лёгкий вздох приоткрыл мои губы, когда огненное чудовище уменьшилось, пока не стало чуть меньше семи футов в высоту.

Определённо, более управляемый размер огненного монстра, но всё же огненный монстр.

Трава искрилась, а затем тлела с каждым шагом существа, шагавшего вперёд.

— Гм, — повторила я, заставляя себя стоять неподвижно и держать свою благодать на замке.

— Всё в порядке, — заверил нас Рот. — Ему просто нравится с апломбом появляться.

— Преуменьшение года, — пробормотал Зейн.

Как раз в тот момент, когда я собиралась спросить, был ли огонь постоянным, пламя исчезло, открыв кожу — кожу, которая удивительно несла то же самое свечение, что и у Зейна, но ярче. Он сделал то же самое, что и мой отец, постоянно меняющийся калейдоскоп розовых и коричневых цветов, прежде чем остановиться на коричневом оттенке, который не казался ни белым, ни коричневым. Когда свечение отступило, первое, что я заметила, было то, что его черты были мне ясны, ну, настолько ясны, насколько они могли быть в лунном свете, но определённо более заметны, чем у Рота или Лейлы. Второе, что я заметила, было то, насколько он был похож на моего отца, даже глазами. Они были яркого, неестественного оттенка синего, и крылья были такими же, что-то ещё, что удивило меня, хотя я знала, что Люцифер сохранил свои крылья после своего Падения и своей благодати. Я просто не ожидала, что они будут такими белыми и нетронутыми, потому что он, в конце концов, был чёртовым Люцифером. Они были такими же большими, как у моего отца, и тянулись, по меньшей мере, на десять футов. Скульптурная челюсть и скулы были такими же. Выпуклая бровь и прямой нос почти идентичны. Светлые волосы до плеч тоже похожи. Они могли быть братьями, и тогда меня поразило, что Михаил и Люцифер были братьями, как и Рафаэль, Гавриил и все остальные.

О боже, разве это не была чертовски неблагополучная семья?

Я была частью этого.

Подожди. Значит ли это, что Люцифер был… был моим дядей? Я сморщила нос. У нас должны были быть действительно испорченные родственники по ДНК на 23andMe[4].

Но семейная генеалогия сейчас была не так важна, потому что, наконец, третье, что я заметила, к сожалению, было то, что он был голым.

Почему они всегда голые?

Однако держать глаза на север не было проблемой. Я не хотела видеть ничего из того, что он делал или не делал внизу.

Он остановился в нескольких футах от Рота и Лейлы, его крылья беззвучно двигались позади него. Холод пронизал мою кожу и кости, когда эти ультраяркие глаза скользнули по нам, и когда он заговорил, лёд сковал мою душу. Его голос… это было похоже на мелодию-гимн. Голос, который мог бы убедить вас принять участие в любом невообразимом грехе.

— Преклонитесь, — приказал Люцифер. — Преклонитесь перед своим истинным Господом и Спасителем.

Никто из нас не пошевелился.

Или поклонился.

Мы все уставились на него, что, вероятно, означало, что мы были в нескольких секундах от того, чтобы быть жестоко убитыми действительно ужасными способами.

Люцифер хлопнул в ладоши, заставив меня слегка подпрыгнуть.

— Я просто шучу, — он усмехнулся, и звук был похож на тёмный шоколад, гладкий и греховный. — Итак, мне сказали, что я нужен, чтобы спасти мир.

— Да, — хрипло сказала я.

Люцифер улыбнулся, и я никогда раньше не видела ничего столь прекрасного и столь же пугающего. По моей коже побежали мурашки.

— Тогда давайте устроим настоящий Ад.

ГЛАВА 26

— Ты можешь сначала одеться? — спросил Рот.

Я поддержала эту просьбу.

— Тебе неприятна моя нагота, принц?

— Да, — ответил Рот. — Так и есть.

— А как насчёт вас двоих?..

Люцифер снова посмотрел на нас с Зейном. Его голова склонилась набок.

— Что, во имя запретного плода, у нас здесь?

Я не была точно уверена, кого из нас он имел в виду.

— Дитя ангела…

Он откинул голову назад и глубоко вдохнул.

— Но не просто какой-нибудь ангел.

Его подбородок снова опустился, и эти глаза больше не были голубыми. Они горели тёмно-красным.

— Михаил, — усмехнулся он. — От тебя разит Михаилом. Я искал тебя.

Зейн был передо мной в мгновение ока, звук рвущейся рубашки, когда его крылья развернулись за спиной, ярко-белые и испещрённые пульсирующей благодатью. Мне показалось, что я услышала, как Лейла ахнула.

— А Падший? Падший с благодатью? Что случилось в этом мире, первое, что я вижу, это нефилим и Падший, всё ещё обладающий благодатью?

Смех Люцифера звучал так, словно падали сосульки, и я держала рот на замке из-за всей этой истории с нефилимами.

— Ты думаешь, что сможешь взять меня, Падший? У меня крылья больше, чем у тебя. Хотите узнать, каково это? — запах серы обжёг мои ноздри. — Я буду счастлив услужить вам.

— Я бы предпочёл этого не делать, но если ты сделаешь хоть одно движение в её сторону, я более чем готов узнать, когда оторву тебе крылья, — предупредил Зейн.

Мои глаза расширились.

Люцифер издал ещё один мрачный смешок.

— Самоуверенный. Мне это даже нравится.

— На самом деле это не очень хорошо, — прокомментировал Рот со стороны. — Он любит собирать вещи, которые ему нравятся.

— И сажать их в клетки, — подтвердил Люцифер, и что, чёрт возьми, было со всей этой одержимостью помещением вещей в клетки? — Ты не говорил мне, что в этом замешан Падший, принц.

— Я не знал, что он есть, — ответил он, когда я выглянула из-за одного из крыльев Зейна.

Люцифер всё ещё смотрел на Зейна так, словно хотел пригласить его на ужин.

— Это тот самый Страж, о котором мы вам говорили. Тот, которого убил Гавриил.

— Ага, значит, тебе вернули твоё Величие. Восстановлен в праведности, но ты Пал. Ради неё, — Люцифер резко повернул голову влево, и эти пылающие красные глаза встретились с моими. — Ку-ку, я тебя вижу.

Я вздрогнула.

— Привет?

Он опустил подбородок, улыбаясь.

— Как поживает твой дорогой пожилой отец? Давненько его не видел.

— Я действительно не знаю.

Я шагнула в сторону и оказалась под крылом Зейна. Он выругался, но я не обратила на это внимания.

— Он что-то вроде отсутствующего отца.

— Ну, разве у нас нет ничего общего? — взгляд Люцифера переместился на Зейна. — А разве у нас с тобой нет ничего общего? Но у меня всё ещё есть моё Величие, Падший. Шагни ко мне, и я закую тебя в цепи, сделанные из твоих собственных костей, и твой нефилим будет рядом со мной и в моей постели.

Зейн напрягся рядом со мной, когда благодать нахлынула, превозмогая мой и без того ограниченный здравый смысл. Я сделала шаг вперёд, когда уголки моего зрения побелели.