Парадокс Атласа - Блейк Оливи - Страница 4

– Думайте о том, что будет дальше, как об игре, – предложил Далтон Эллери, исследователь в очках, который, словно привратник, готовил их к посвящению. Он кивнул Атласу, а после снова обратился к пятерым выжившим, которые стояли в ожидании у книжного шкафа. Далтон указал на центр комнаты.

Всю мебель, кроме пяти стульев из столового гарнитура, убрали. Стулья расставили кольцом, на расстоянии нескольких футов друг от друга, лицом внутрь.

Пятеро выживших свыклись с потерей шестого товарища, но все еще не могли относиться к ней равнодушно. Как старая боевая рана болит в непогоду, так шум и суета, которые когда-то разводила Либби Роудс, наполняли повисшую тишину призрачным эхом – невысказанной тревогой, существующей только в их клятвах. Отсутствие Либби ощущалось в ритмах дома, в пульсации где-то под половицами.

– Вы дошли до того момента, – продолжал Далтон, выходя в центр, – когда проверки закончились. Ни о зачете, ни о провале речь не идет. Однако у нас есть моральное обязательство предупредить вас: то, что ваши тела не пострадают, не гарантирует комфортного прохождения церемонии. Возможен любой исход, – произнес он в заключение, – кроме смерти.

Нико неуютно поерзал, а Тристан напряг скрещенные на груди руки. Париса скользнула взглядом в сторону стоящего у двери Атласа. Его лицо выражало все те же заботу и учтивость.

Или нет? Возможно, Рэйне просто казалось, однако лицо Хранителя чуть больше стало похоже на каменную маску. Маску истинного смотрителя.

– Возможны любые исходы? – переспросил в наступившей тишине Каллум, выразив общее недоумение. – То есть мы не умрем, но есть шанс, что проснемся в теле гигантского таракана? («Жука» [2], – пробормотала Рэйна, однако Каллум пропустил это мимо ушей.)

– Такие исходы нам пока не известны, – ответил Далтон, – но технически это возможно.

Настроение будущих посвященных вновь неуловимо переменилось. Чувствуя потенциальный разлад, Нико взглянул на Рэйну, а потом сказал:

– Посвящение открывает особый доступ, так? Мы все сюда пришли добровольно. – Он говорил, не обращаясь ни к кому конкретно, но, перед тем как обернуться к Далтону, ненадолго задержал взгляд на Атласе. – Не поздновато ли добавлять фактор устрашения?

– Это скорее предупреждение, – уточнил Далтон. – Есть еще вопросы?

И не один, подумала Рэйна, однако Далтон не спешил откровенничать. Тогда она украдкой глянула на Парису, единственного человека, который сразу уловил бы подвох. Париса держалась беззаботно. Не то чтобы у Рэйны имелась привычка дергаться, но если уж Париса ни о чем не тревожится, то и она не станет тратить время на страх.

– Церемония посвящения требует, чтобы вы покинули этот план, – продолжал Далтон. – Тяжесть вашего перехода определяется за вас.

– Все будет происходить у нас в уме? – угрюмо спросил Тристан.

У Нико дернулся глаз. С тех пор как Париса астрально погибла от рук Каллума, перспектива работы с иллюзией вызывала у всех оторопь. У всех, кроме, как это ни иронично, самой Парисы.

Далтон не спешил с ответом.

– Нет, – сказал он наконец, – но вместе с тем, конечно, да.

– О, ну отлично, – вполголоса сказал Нико Рэйне. – А то я уж испугался, что он нам ничего не объяснит.

Не успела Рэйна ответить, как Париса осторожно полюбопытствовала:

– Чем именно мы занимаемся на астральном плане Общества? И нет, он не дает мне преимуществ, – нетерпеливо добавила она, предупреждая вопросы товарищей. – Если есть какие-то ограничения, они распространяются и на меня, – пояснила Париса для Рэйны, хотя вряд ли об этом подумала только она. – То, что астрал – моя вотчина, не дает мне хоть какой-то значительной форы.

Рэйна отвела глаза, но подумала в сторону Парисы: «Какие мы нежные».

«Мне твои обвинения побоку», – чопорно подумала в ответ Париса.

«Но мои мысли тебя почему-то волнуют».

На это Париса уже отвечать не стала. Зато фикус в углу комнаты не сдержался и хмыкнул.

– Концепция вашего посвящения – не тайна, – покашляв, сказал Далтон.

– Какая прелесть, – проворчал Тристан. – Это что-то новенькое.

– Это лишь симуляция, – закончил Далтон. – Внутри симуляции вы столкнетесь с кем-то из вашего класса. С вашим представлением о нем.

Он помолчал, оглядывая лица, выражение которых разнилось от подчеркнутого равнодушия (Каллум) до смирения и нерешительности (Нико). Если кто-то из остальных и испытывал хотя бы тень тревоги, то показывать это не спешил. Атлас, в свою очередь, скромно погладил подбородок. Странно, но его костюм сегодня как будто сверкал чистотой ослепительней прежнего. Предельно отутюженный, словно бы напоказ. Или же это была просто игра света.

– Никто не проверяет, как вы усвоили материал, – добавил Далтон. – Это вообще не проверка. Так, формальность. Весь прошедший год вы изучали материал по программе и скоро получите право просить у архивов все, чего бы ни требовали от вас пути познания. – В предвкушении судьбоносных перемен по спине Рэйны побежали приятные мурашки. – Для вас как для посвященных членов Общества откроется доступ к содержимому библиотеки: вы сможете пользоваться им и сами делать вклад по желанию, до тех пор, пока не выполните свои обязательства перед архивами. Свое место здесь вы заслужили, но каждый мост имеет два берега. Перейдите с одного на другой.

Он извлек папку из пустоты, словно поймал ее на лету.

– Первыми идут самые молодые. Начнем с мистера де Вароны.

Он посмотрел на Нико, и тот кивнул. Нико всегда и везде шел первым, это была его привилегия, его природа: он рвался вперед очертя голову, ибо иначе не мог. Теперь, когда пропал противовес в лице Либби, ничто не сдерживало его безрассудства. Он остался совершенно без тормозов.

Впрочем, баланса лишился не он один. Без Либби Роудс слегка изменился весь класс, ведь она – пусть они того и не сознавали – служила в их коллективном сознании этаким моральным стопором. Ей всюду нужно было вставить «а вдруг»: «А вдруг это случится?», «А вдруг что-то пойдет не так?», «А вдруг кто-нибудь пострадает?». Последствия ее исчезновения из их коллективного организма будто постепенно усугублялись, подобно развитию скрытой инфекции. Разумеется, они могут дальше существовать и без нее, но со временем потеря сказывалась бы все сильнее. Медленное внутреннее кровотечение, интоксикация почек. Крохотный прокол в здоровом, казалось бы, легком.

«Рок-рок-рок», – вздохнул чахлый папоротник, слышать который могла, пусть и против желания, одна только Рэйна.

– Ладно, – шагнул к Далтону Нико. – И куда я отправлюсь?

– Никуда. Садитесь. – Далтон указал на стулья и подвел Нико к тому, который располагался примерно на отметке двенадцати часов. – Теперь остальные, – пояснил Далтон, – по порядку.

Все заняли места. Справа от Рэйны расположился Тристан, справа от него – Каллум, дальше – Париса. Нико замыкал кольцо, оказавшись слева от Рэйны.

На краткий миг круг охватило напряжение, словно нечто вот-вот обрушится на них с потолка или набросится, вырвавшись из-под пола, но ничего такого не произошло. Растения в комнате ершисто зевали. Атлас устроился у книжных полок вне поля зрения Рэйны, а Далтон занял его место позади Нико, с планшетом в руках.

Нико поерзал и взглянул на Рэйну, а потом, мельком, – себе за спину.

– Ну и что конкретно мне д…

– Начали, – оборвал его Далтон.

В то же мгновение будто чиркнули спичкой или щелкнули выключателем: голова Нико упала на грудь. Воздух затрещал, как от разрядов статического электричества, когда из его обесточенного тела скользнула не то волна энергии жизни или магии, не то сама его суть. Кожа у всех покрылась мурашками, волоски на руках и затылках приподнялись.

За какие-то секунды необузданный ток сконцентрировался и принял осязаемую форму прозрачного облачка, потом сгустился – и в центре круга резко возник призрачный образ Нико. С собой он принес собственное видение раскрашенной комнаты вместе с прежней расстановкой мебели, которая наложилась на помещение: стол у книжных полок и диван напротив камина. Четырех одноклассников и двух распорядителей он словно не видел. В его проекции был полдень, и солнце висело в зените: в окна с отдернутыми шторами влетали волны горячего воздуха. Стояла ясная погода, не то что летняя дождливая серость в физической реальности.