Тайный обожатель (СИ) - Лавру Натали - Страница 39

И нервы великана не выдержали: после очередного не ответа на вопрос, Хастад схватил Олю за плечи:

– Почему ты всё время молчишь?

Она посмотрела на него безжизненным взглядом и одними губами сказала:

– Уйди.

– Хола, я вижу, что ты пытаешься сделать. Мне тоже больно, но пережить это горе мы должны вместе!

– Ничего хорошего нас больше не ждёт. Уходи и не трать на меня своё время.

– Ты – моя женщина.

– Чёрт возьми! Ты великан! Тебя никогда не примут люди! На черта ты вообще привязался ко мне? Моя жизнь и так из-за тебя превратилась в ад! Что тебе ещё надо?

Хастад, стоявший перед Олей на коленях, ссутулился, но рук не разжал:

– Хола… если бы я мог стать человеком... – с трудом выдавил он. – Ничего бы этого не случилось, и... – Хастад затрясся в рыданиях. – Как мне оставить тебя, если ты – смысл моей жизни?

Последнее время Хастад только и слышал, что он не человек и сломал жизнь своей женщине. Но он изо всех сил старался всё исправить.

– Хастад... – сухо прошелестел голос Оли. Её холодная ладонь прикоснулась к его виску.

– Я приготовил тебе поесть... – сказал великан, пересиливая рыдания. – Я дам тебе побыть одной, но обещай, что больше не будешь отказываться от еды.

Оля кивнула, и её желудок впервые за долгое время запросил есть.

Когда Хастад исчез, плотина, которая сдерживала бурлящий поток Олиных чувств, взорвалась. Эссенция боли выплеснулась наружу. Оля плакала в голос, билась головой о пол и произносила бессвязные, одной только ей понятные слова.

Позже она исполнила обещание и съела целую тарелку старательно приготовленной Хастадом стряпни.

«Бедный, бедный зверёныш, – жалела Хастада она. – Как я могла трахнуть мальчишку? Как я могла не понять этого по его неопытности? Зачем я привязала его к себе? О чём я только думала?»

Жестоко было выговаривать ему за то, на что он не мог повлиять. Хастад – тоже живое существо, и вряд ли его поведение – это искусная игра. Для него эти чувства и это горе тоже впервые.

Но не успела Оля погрузиться в своё одиночество, как его нарушили.

– Я передумал, – прозвучал в темноте голос Хастада. – Я не уйду. Если ты не хочешь жить, я буду насильно кормить тебя с ложки и следить за каждым твоим шагом.

Хастад забрался на диван и обнял сзади свою любимую женщину.

– Только не... – предупредила она, внутренне смирившись с тем, что великан никуда не денется.

– Конечно, нет. Я просто побуду рядом. Хочешь, помогу тебе уснуть?

– Хочу.

Комнату снова наполнило убаюкивающее гудение, и к Оле пришёл крепкий и лишённый кошмаров сон.

***

Чтобы хоть как-то сводить концы с концами, Оля, в свободное от исправительных работ время работала уборщицей в забегаловке недалеко от дома. После увольнения со скандалом найти что-то лучшее было невозможно.

Оля скучала по своим подопечным, она знала, какой это удар для детей. Когда ты растёшь в детском доме, ты мечтаешь только об одном: чтобы тебя любили. Там, среди детей, Оля была на своём месте, она ждала, что руководство поймёт свою ошибку и позволит ей вернуться к детям, но время шло, и ей так и не позвонили.

Она же теперь враг народа. Изгой.

***

В тихой и молчаливой печали прошло два месяца.

Оля оставила свои попытки найти смерть. Она каждый будний день отрабатывала часы на исправительных работах. Сознание её на время отключалось, а тело выполняло простые, но унизительные действия. Оля мыла уборные в общественной приёмной. За труд она не получала ничего, кроме унижения.

И вот, наконец, отработка завершилась, а вместе с ней и Олин условный срок. Освободившееся время было нечем заполнить. Оно зияло пугающей пустотой. У Оли не осталось ни любимых занятий, ни желаний.

***

В тот день, бродя по гипермаркету вдоль стеллажей и выбирая из продуктов что-нибудь подешевле, Оля не заметила переполоха вокруг.

Люди с оханьем и воплями бежали куда-то мимо Оли, а она, равнодушная к опасности и смерти, считала в уме, хватит ли ей денег заплатить за квартиру, если она купит большую пачку спагетти и тушёнку высшего сорта.

Вдруг ей загородили свет сразу с двух сторон. Хотя пространства вокруг было много, Оле стало как-то дискомфортно и тесно. Она подняла голову и увидела сразу двух серых великанов с огромными баулами на плечах.

Ни единой эмоции не отразилось на Олином лице. Видела она уже великанов. Знает, что за твари. Убьют – хорошо. Оставят в живых – что ж, значит, не судьба пока умереть…

Один из пришельцев наклонился к ней и принюхался. Он рыкнул и что-то прошипел своему товарищу, и оба они принялись трогать Олину одежду и шумно вдыхать её запах.

То ли никоторый из серых не знал Хастада, то ли по другой причине, но спустя пару минут пришельцы оставили девушку в покое и вернулись к разбою.

Оля как ни в чём не бывало пробила продукты на робокассе, расплатилась и ушла в аккурат перед прибытием группы быстрого реагирования.

В последнее время то и дело мелькали новости о новых нападениях пришельцев, о заживо съеденных или похищенных людях. Мелкие трагедии стали привычными, как когда-то людям пришлось к эпидемиям.

Встреча с пришельцами ничего не всколыхнула в Олиной душе. Было даже какое-то разочарование, что она не досталась в качестве ужина красным толстосумам.

По дороге домой Оля успела забыть о событиях в магазине.

Хастад ошеломлённо уставился на Олю, когда она вернулась домой.

– Хола, ты в порядке? – подскочил он к ней.

– Молоко забыла купить, – сухо, без эмоций ответила она.

– Они ничего тебе не сделали? Не обидели? – допытывался великан.

– Кто? – машинально переспросила Оля, а потом вспомнила. – А, эти… Нет.

– Нам небезопасно оставаться здесь. Они знают твой и мой запах. Могут выследить.

– Это твои знакомые?

– Нет, Хола. Нам повезло, что нет, – покачал головой великан.

***

Мысли начать жизнь заново в другом месте не давали Оле покоя. Втайне от Хастада она обратилась в агентство недвижимости, где оформила документы на продажу квартиры. На удивление, покупатель нашёлся на следующий день.

– Хастад, я продаю эту квартиру и съезжаю. Сегодня придёт потенциальный покупатель. Так что без глупостей, – предупредила Оля.

– Ты уже решила, где хочешь жить? – снова удивил спокойной реакцией великан.

– Поеду в Минск, а там разберусь.

– Хорошо, я найду тебя, – кивнул он.

– Послушай, может, на этом нам лучше всё прекратить? Каждый из нас начнёт новую жизнь без старых ошибок… – не очень смелым голосом сказала Оля.

– А ты сможешь? – с какой-то горечью спросил Хастад.

– Постараюсь, во всяком случае, – пожала плечами она. Ей было трудно об этом говорить, а смотреть собеседнику в глаза – тем более.

– Думаешь, что моё отсутствие решит твои проблемы?

– Возможно, – по привычке, чтобы избежать спора, ответила она.

На этом разговор кончился.

Вечером пришёл потенциальный покупатель, осмотрел квартиру и сказал, что в целом его устраивает такой вариант, но из-за слухов о пришельце и недавней судимости хозяйки хотелось бы получить скидку 10%.

Оле пришлось привлечь все свои внутренние ресурсы, чтобы найти аргументы в свою пользу. В итоге покупатель согласился на скидку 5%.

На следующий день в присутствии юриста Оля продала квартиру. Её счёт пополнился кругленькой суммой, и в течение двух дней нужно было съехать и отдать ключи владельцу.

Большинство вещей Оля оставила. Продавать или нести их в благотворительный фонд не было ни сил, ни желания.

Все пожитки уместились в один большой чемодан.

Билет на самолёт до Минска был куплен, осталось только избавиться от ключей и улететь в новую жизнь.

Оля не питала иллюзий по поводу будущего. Досье – штука интернациональная, и работодателя обмануть не удастся. Так что лучшее, на что можно рассчитывать, – это какая-нибудь грязная низкооплачиваемая работёнка. Единственный плюс: на чужбине Олю никто не знает.