Дитя трёх стихий. Замуж за чудовище (СИ) - Ферро Светлана - Страница 29

– Привет, Шер. Ты опять есть хочешь? 

Но на этот раз от малыша исходило ощущение сытости и спокойствия. Ну да, они питаются чем-то или кем-то под землёй, а магия это для них лакомство, вспомнилось мне то ли вычитанное, то ли рассказанное.

Тем не менее мне захотелось угостить своего нового друга. И я потянулась к нему воздухом. Некоторое время он колебался, а затем сделал глоток, и я увидела, как на мою ладонь заползает белая змейка. Шер сверкнул синими глазёнками и свернулся уютным колечком, намекая, что хочет спать, и мне пора.

– Ну так, малыш, мне будет неудобно, – пришлось свернуть шаль и сделать для него маленькую подушку у самой стенки шатра. Там его не увидит Роу, когда вернётся, а объяснять ему, откуда здесь взялся синеглазый змеёныш мне сейчас было лень. Завтра расскажу.

Я погладила тёплую чешую Шера и вернулась к прежним мыслям. Первая кровь. Но, если мне снова разрежут руку, это будет уже вторая кровь. Что же он имел в виду? Впрочем, и моим щекам стало жарко, неужели так трудно сообразить. Консумация, о которой все говорят, и которую откладывают, во всех странах завершается одинаково – предъявлением белой ткани с красными пятнами, как символа невинности невесты. Но при чём здесь дракон? Ткань отнесут ему? И почему Роу сказал, что постарается, чтобы для меня это прошло легче?

Мысли, мысли… Пламя каганца становилось всё тусклее, и глаза начали закрываться. В полудрёме я слышала, как вернулся Роу, почувствовала, как он закутывает меня плотнее в одеяло и прижимает к себе. Тёплые губы коснулись моего виска. Стихия лениво всколыхнулась, но через слои ткани и шерсти я не почувствовала ничего, кроме кольца сильных рук, и она успокоилась, хоть и оставила лёгкое чувство разочарования. 

Приснилось мне изваяние дракона. Видимо, слишком много я с вечера думала про грядущий обряд. То, что это храм Стихии земли я поняла сразу: у каждой магии свой цвет. Этот дракон был светло-жёлтый. Он лежал в центре большого круга. Вне круга царил густой мрак, да и сам дракон освещался сверху, но не сплошным потоком. Лучи солнца падали сквозь большие ячейки сетчатого потолка. И от этого дракон казался пятнистым. Моя рука в руке Роу. И чем ближе мы подходим, тем более настоящим мне кажется дракон. Огромный зверь словно спит, а не высечен из камня. Ещё ближе, иллюзия не рассеивается. Как же мне хочется коснуться чешуи. Я почти чувствую её тепло. Ладонь сама тянется, но Роу чуть сильнее сжимает мою руку, и я понимаю, что нельзя. 

Но всё равно. Не могу иначе. Я осторожно тянусь тонким язычком воздушной стихии. И задыхаюсь, ощутив спящую могучую силу. Это магия Земли. Я не чувствую её враждебности и не могу оторваться. Осторожно воздухом глажу огромную голову дракона. Изваяние делает глубокий вдох. 

Крики и звон мечей. И я просыпаюсь, не сразу понимая, что звуки мне уже не снятся, а в шатре я одна.

В первое мгновение меня охватывает страх. Опять? Нападение? У меня даже меча нет. Он в карете. Надо успокоиться, есть же магия. Хотя какое к хангу спокойствие, когда звенят мечи? Я подскакиваю, пытаясь сообразить, что делать и куда бежать.

И в этот момент полог отодвигается, пропуская Алиту.

– Вы проснулись? Господин послал вас разбудить, сейчас шатёр будут собирать.

Спокойствие камеристки и звон мечей плохо сочетаются у меня в голове.

До моих ушей доносится чей-то смех, ну или точнее гогот. И меня начинает отпускать, хотя сердце всё ещё колотится в бешеном ритме. Слишком много я пережила за эту поездку. Ничего удивительного, что обычную утреннюю разминку приняла за ещё одно нападение.

– Дай мне свежую тунику. Умыться есть время?

– Есть, я всё подготовила.

Снаружи светит ласковое утреннее солнце, но ночная прохлада ещё не отступила, и в густой тени под деревьями на некоторых травинках поблёскивает иней.

Но это я замечаю чуть позже, а сначала взгляд падает на две пары полуобнажённых воинов, обменивающихся ударами. Мечи у них боевые, не тренировочные, и работают они аккуратно, обозначая касания. Тем не менее у двоих уже есть на теле кровоточащие царапины.

Всё выглядит, как у нас в Хорнии. Ну разве что мужчины заметно выше и многие с густой растительностью на лице.

Чампы уже не кажутся мне чудовищами, и я невольно улыбаюсь солнечному дню и красивым мужским телам. Ну что лукавить, воины в боевой форме – это всегда красиво.

– Кого-то уже высмотрела? – в голосе Роу, раздавшемся прямо над моей головой лёгкая насмешка, но кажется, и нотка ревности есть.

Я вздрагиваю, но, как и тогда на площадке, повернуться не успеваю, он прижимается ко мне так плотно, что даже пошевелиться сложно. Жар разливается по всему моему телу, но отвечаю я спокойно:

– Техника у них, то есть у вас, иная.

– Научить?

– А можно?

– Ну, я подумаю, – его губы касаются моего виска и становится понятно, что думает он о другом.

Я судорожно вздыхаю.

– Иди умывайся, через полчаса отправляемся. Вихо уже уехал.

– Как? – только сейчас я замечаю, что карета осталась только одна.

– Ты уже скучаешь по моему брату? – с ехидцей спрашивает он.

– Мира уехала, – сообщаю я очевидное.

– Сестру увидишь, когда доберёмся до места. Это земли клана Вихо, он решил по дороге заехать в пару поселений. Иди.

Роу уже привычным хозяйским движением гладит мою попу и, небольно ущипнув, подталкивает к ожидающей меня Алите.

Я начинаю понимать, что моё утреннее состояние лёгкости и свободы связано с отсутствием в лагере Вихо. И, наверное, часть облегчения я испытываю от того, что не надо делать скорбное лицо при сестре. Мне неловко в этом признаться даже самой себе, это всё же моя сестра. Но с того момента, как завертелась вся эта история с нашим браком, я всё время чувствую себя виноватой. От нас обеих ничего не зависело, но я рада, что судьба не предназначила мне Вихо. А ведь мы с Мирой родились одновременно. Она старше меня условно, всего на полчаса или час. Запросто могло быть и наоборот.

И вину я ощущаю именно за эту радость. Я эгоистка.

В голове возникает вопрос: как бы Роу отнёсся к Мире, и она к нему, если бы всё сложилось иначе. Память услужливо подкидывает мне нашу первую встречу в полумраке лестницы. Ему скорее всего всё равно, он же принял меня за обычную горничную. А вот как я смотрела бы на мужчину, подарившего мне первый поцелуй? Я представила Роу в качестве мужа Миры и споткнулась. Алита успела поддержать меня, не дав упасть.

– Что с вами, госпожа, вы вся горите.

– Голова закружилась, – в общем-то это было правдой. Даже мысль о таком вероятном муже, как Вихо, не так пугала, как то, что Роу может с тем же интересом, а интерес к себя я чувствовала в каждом его касании, обнимать и целовать другую женщину.

Мы, наконец-то дошли до речушки, и я, набрав в ладони воду, попыталась остудить пылающие щёки.

– Вода здесь не ледяная, – я оглянулась назад, проверяя, не видно ли меня со стоянки. – Помоги мне быстро помыться.

Справились мы быстро. На обратном пути я задала вопрос, который мучил меня со вчерашнего вечера.

– Ты видела с утра Мариту?

– Да, у воды столкнулись. Я спрашивала её о вашей сестре. Но она ничего особенного не сказала. Только то, что всё нормально. И вообще выглядела нехорошо.

– Как? – вырвалось у меня.

– Она сказала, что вечером упала и сильно расшиблась. Хромала сильно и синяки на руке, вот здесь. А ещё она, кажется, перед этим плакала. Ну она всю дорогу такая, а сейчас совсем раскисла. Наверное, жениха своего вспомнила.

– Как жаль, – сказала я, чтобы хоть как-то отреагировать. И отвернулась, закусив губу, и борясь с непрошеными слезами. Страшно представить, что пережила сегодня Марита. И Мира, она ведь чувствует свою вину. А я? Что чувствую я? Снова пришло понимание, что я всё-таки чудовищная эгоистка. Стыдно признаться даже самой себе, но когда я думаю о том, что Роу может поступить так же, как Вихо, меня беспокоит не то, что жизнь Алиты может разрушиться, а просто элементарно ревную.