Город металлических людей. Книга первая (СИ) - Высоковская Евгения - Страница 22

Зажмурившись, Леобен опрокинул в себя содержимое рюмки и на какой-то момент потерял способность дышать. Крепкая злющая настойка обожгла ему горло и провалилась в желудок, в котором так давно уже не было ни крошки хлеба. Только сейчас вдруг он об этом вспомнил, ощутив, как забурлило в животе. В расстроенных чувствах он словно потерял чувство голода, а теперь оно вернулось. Лео привычно пересчитал на ощупь свои монеты, опустив руку в сумку, и сделал печальный вывод, что либо он купит себе немного еды и тут же уйдет, либо сможет заказать еще две стопки. Голову уже кружил хмель, а голос старухи утих не до конца, и Лео решил, что нужно повторить. А потом он, успокоившись и взяв себя в руки, дойдет до дома, и утром они с Эбигейл отправятся искать новое пристанище. И пусть придется какое-то время просить милостыню или за копейки таскать тяжести, он готов. Пусть работа будет связана с чем угодно, лишь бы не с тем, от чего он сегодня сбежал.

Выпив вторую стопку, Лео действительно стал приходить в себя. У него поднялось настроение, и вроде хмельной вихрь в голове поутих. Ему уже не казалось неловким пройти через весь кабак к какому-нибудь столику, чтобы сесть там, а не стоять, облокотившись на стойку, жаль только, теперь все места были заняты. Он улыбнулся своим мыслям и уже сам не понял, как перед ним оказалась третья порция настойки. Красномордый одобрительно взглянул, выпятил губу и приподнял свой стакан в знак уважения. Юноша приподнял в ответ свою стопку, и скоро ее содержимое заплескалось на дне его голодного желудка, а голова потихоньку снова принялась кружиться. Остальные деньги тратить было недопустимо, и Леобен засобирался уходить. Он все решался оторваться от столешницы, но у него почему-то никак не получалось это сделать, а тем временем мужик заказал то же самое крепкое пойло и пододвинул к Лео.

– Молодец! – с трудом выговорил он, стараясь говорить отрывисто, чтобы не зажевать спьяну слова. – Хвалю! Угощайся! Горжусь нашей молодежью!

Изумленный юноша какие-то секунды взирал на неожиданное угощение, и в голове билась мысль, что ему нужно уходить, потому что происходит что-то неправильное и опасное, но он отогнал неприятные сомнения. Настроение совсем улучшилось, он почувствовал себя взрослым, умным и способным свернуть горы. Завтра у них все отлично срастется. Он уже все понял про этот Город, и Эби не будет ни голодать, ни болеть. События в увеселительном заведении отступили куда-то на самый дальний план, словно их и не было. Довольный Леобен сердечно поблагодарил красномордого, который сам почти уже сползал со стойки, цепляясь слабеющими пальцами за край столешницы, и выпил очередную стопку.

***

– Сумку проверь! Там наверняка что-то ценное, ишь как вырядился, журавль! – прогудел приглушенный мужской голос.

– Да не журавль, а цапля! Длинная и тощая! – со смехом раздалось в ответ, словно откуда-то издалека, и каждый звук отдавался в голове Лео адской болью и звоном в ушах. Страшно болело под ребрами, видимо, последний удар грубого кожаного сапога пришелся ему под дых, хотя и спину тоже жгло неимоверно, но это, возможно, потому, что он лежал сейчас голой спиной на усыпанной мелкими острыми камнями ледяной осенней земле. Горло сдавило, и позвать на помощь не получалось. Леобен, превозмогая боль, порывался встать и судорожно цеплялся за свою холщовую сумку. Он из последних сил пытался вырвать ее из рук нападавшего, но тот уже запустил в нее свою пятерню, второй рукой резко ударив юношу в подбородок, отчего тот откинулся назад и снова упал на камни, впившиеся в исцарапанную спину, и вдобавок ударился затылком. Странно, но он уже не почувствовал боли, видно, голова болела так, что сильнее уже не бывает. А может быть, он уже начал терять сознание.

Леобен даже не помнил, как оказался в этом закоулке, где воняло помоями и испражнениями и где его нещадно избивали двое мужчин, лиц которых он не мог разглядеть. Они возвышались над ним темными силуэтами, освещенными со спины лишь слабыми лунными лучами, неохотно заглянувшими в угрюмую щель между домами.

Дорогой кожаный пиджак и рубашка, которые дал ему сегодня купец, уже перекочевали в руки грабителей, и один из них старательно выгребал все, что было в сумке Лео, запихивая себе в карманы. Юноша силился разглядеть нападавших и чувствовал, как одним глазом смотреть все труднее и труднее, и вскоре тот совсем перестал видеть. Лео, с ужасом думая, что лишился всех запасов, а еще и вещей купца, дергался в надежде отвоевать хоть крохи своего, но этим вызывал у грабителей только пьяный смех и очередную порцию побоев.

– Ботинки у него годные, – сказал один из них и приказал другому: – Снимай, снимай, они ему уже не понадобятся!

«Где же городская стража? – удивленно думал Леобен, опять приподнимая голову и чувствуя, как что-то липкое и горячее заливает лицо и здоровый глаз и мешает хоть что-то разглядеть. Юноша с усилием зажмурился, превозмогая головную боль, и, поморгав, приоткрыл глаз. – Стража должна следить за порядком…»

Почувствовав, как ему расшнуровывают ботинки, он принялся отчаянно брыкаться, и грабитель выругался и ловко запрыгнул ему на ноги, придавив их к земле своим немаленьким весом. С неба посыпались мелкие капли дождя, постепенно увеличиваясь и ускоряясь, перерастая в ливень, и скоро Леобен лежал израненной спиной в месиве грязи и камней.

– Да снимешь ты их когда-нибудь? – раздался злой голос сверху, и грабитель, сидевший на ногах, потянул за ботинок. Лео напрягся изо всех сил и заколотил ему ослабевшими кулаками в спину, но, видно, тренировки с мешком песка ради поступления в стражу не прошли даром, и удары оказались чувствительными.

– Ах ты, гаденыш! – сидевший отстал от обуви, подскочил и со всего маху ударил юношу в челюсть. С последними проблесками сознания Лео услышал какой-то странный шорох, а сквозь кровавую пелену перед единственным целым глазом будто мелькнула полупрозрачная тень, и тут же грабителей как ветром сдуло, лишь слышен был тяжелый топот ног улепетывающих во все лопатки людей. Казалось, их что-то очень сильно напугало, и у Лео тоже пробежал мороз по коже, но он решил, что просто замерзает в осенней луже.

«Стражники, наконец-то!» – успел подумать он и отключился.

Глава 14. Ночная тень

Лео очнулся и первым делом ощутил кошмарную пульсирующую головную боль и бьющую в ноздри вонь переулка, а затем прикосновение к губам чего-то холодного. Он приоткрыл один глаз, потому что второй совершенно заплыл и не открывался, и увидел, что склонившийся над ним человек в капюшоне пытается напоить его чем-то из фляги. Лео лизнул жидкость, которая, минуя его плотно сжатый рот, стекала по подбородку, и понял, что это простая вода. В ту же секунду он почувствовал, как сильно его мучает жажда, и присосался к металлическому горлышку, непроизвольно схватившись за руку, державшую флягу.

– Эй, эй, полегче, – раздался тихий, слегка насмешливый голос, и фляга исчезла. Из-под глубокого капюшона на Леобена светил зеленый огонек. «Так и есть, – обрадовался Лео. – Стражник пришел на помощь! Недаром эти двое сразу пустились наутек». Он с трудом сглотнул: пить все еще хотелось.

– Воды, – выдавил он, с трудом разлепив разбитые губы. Чувства понемногу возвращались. Засаднило спину, которой он, оказывается, сейчас прислонялся к каменной стене одного из домов: видимо, незнакомец приподнял его и подвинул. Заныл глаз, заболела челюсть, шея, и через какое-то время Лео показалось, что на нем нет живого места. Его трясло мелкой дрожью от холода и пережитого потрясения. Спаситель в капюшоне снова протянул ему флягу, и Лео хотел взять ее в руки, но понял, что одна рука до сих пор занята сумкой, в которую он вцепился мертвой хваткой, а в кулаке второй он просто что-то сжимает. Разжав кулак, он увидел медальон из переплетенного корня, который недавно подарила ему девушка из дальнего леса. Неужели он его сберег? Видно, когда грабители на него напали и принялись стаскивать дорогую одежду, он сорвал с себя подарок Лауры, который по ее совету повесил на шею. Как же все началось? Леобен ничего не мог вспомнить. Последнее, что приходило в голову, это красное лицо пьяного мужика, что стоял рядом за барной стойкой. При мыслях о выпитой настойке Лео замутило, и он застонал.