Крепость демона 2 (СИ) - Фред Винни - Страница 38

– Какой «моей части»?

– По демонам.

«С каких пор демоны – "моя часть"? Хотя...»

Я изобразила извиняющееся лицо, хотя виноватой себя не чувствовала – я и так отдала этой «части» гораздо больше, чем окупилось.

– У меня совсем нет времени. Но если вы дадите мне темы и примерное направление, я могу поделиться своими наработками в этой области, или пришлю к вам человечка, который разбирается.

– Хорошо, я напишу, – он посмотрел на часы и поправил халат, разворачиваясь к выходу, я спросила:

– Вы меня выписываете?

Он усмехнулся:

– Да тебя и не записывали, врачи не болеют, это даже не палата, – он осмотрел комнату, улыбнулся: – Если чувствуешь в себе силу, то можешь идти.

Я посмотрела на пустую упаковку от «солёного эликсира» в урне, потом на доктора:

– Это новинка наша была?

– Ага, неучтённое. Иногда мы как бы «пытаемся спасти до последнего» тех пациентов, которые уж сутки как не нуждаются. А врачи скорой нуждаются, поэтому вот. Ну и, ты понимаешь – тебя тут не было, тебе ничего не капали.

– Понимаю. Спасибо.

– На здоровье, – он окинул меня хитрым взглядом и добавил с лёгким подколом: – Иди, принцесса Лея. И я пойду.

Я изобразила смущённую улыбку:

– Узнали?

– Татуировку узнал, – он кивнул на Печать у меня на груди, которую стало видно, когда мне расстегнули комбинезон после падения, я промолчала. Он поднял ладони: – Не моё дело. Нам врачи всегда нужны, с любой историей. Не упахивайся так больше, главное для врача – не стать пациентом своих коллег, или ещё хуже, учеников, – он шутил, я улыбнулась и кивнула:

– Я постараюсь. Спасибо.

***

Я вышла из больницы в половине первого, самочувствие было не очень, я даже подумала взять карету, но порывшись в карманах, не нашла кошелька, и не смогла вспомнить, где успела его выложить. Через время я поняла, что это даже не моя куртка, как я умудрилась этого не заметить сразу, я не понимала.

Я в первый раз в жизни была настолько в дефиците, и не замечала этого, пока не упала. В книге про Вестника я читала о подобных случаях, он тоже не чувствовал своих границ, но я свою теперь запомнила, и была уверена, что впредь смогу быть осторожнее.

Странно, но я чувствовала себя хуже с каждым шагом. Пройдя несколько кварталов, я поняла, что вот-вот упаду, нашла ближайшую лавочку где-то во дворах и села, стала пытаться проанализировать свою ауру и понять, в чём дело. Было сложно, голова не работала совершенно, доходя до конца логической цепочки рассуждений, я понимала, что начала уже не помню, и не могу сказать, для чего вообще вся эта цепочка была.

Внутри было море силы, но она была настолько чужой и лишней, что если бы это была еда, я бы вызвала рвоту, чтобы от неё избавиться. Она мне не подходила, она отравляла меня.

«Поспешил ты с патентом, Кори. Хотя, какой учитель, такой и ученик. Деймон тоже любит спешить.»

Попытавшись как-то отделить эту чужую силу от своей, я поняла, что не могу – моя уже активно тратилась на то, чтобы переработать эту чужую, и если я её просто сброшу, то опять останусь в дефиците.

Из ближайшего дома вышла старая полугномка с ведром, обошла меня по дуге, что-то бормоча про проклятых наркоманов, которые окончательно совесть потеряли, я её проигнорировала. Она дошла до мусорных баков, пошла обратно, на полпути споткнулась и выдала такую мощную волну негативных эмоций, что я обернулась, чтобы посмотреть, что её так впечатлило – она смотрела на меня и закрывала себе рот ладонью, выглядя самым пристыжённым созданием в мире.

«Куртка, что ли?»

Я посмотрела внимательнее на рукава и шевроны, увидела именную нашивку на груди и особую нашивку пожарного подразделения под ней.

«То есть, у меня на спине от плеча до плеча огромная флуоресцентная надпись: "МЧС". Понятно.»

Женщина подбежала ко мне, наклонилась и спросила:

– Деточка, так ты спасатель?

– Я санитар скорой. Это не моя куртка...

Она не дала мне договорить, бросила ведро, схватила меня и потащила в сторону дома, скороговоркой рассказывая, какие хорошие люди работают в скорой, и в МЧС, и вообще везде, и что у неё сын шахтёр, и его два раза уже из-под завалов вытаскивали, один раз он даже женился на спасательнице, и они нарожали ещё спасателей, и все такие хорошие, и красивые, прямо как я.

Она увидела мои уши и поняла, что её слова про проклятых наркоманов я услышала, и теперь ей было ужасно стыдно, она поила меня чаем, а я впитывала её стыд, как самый циничный демон – эта сила была для меня естественной и помогала справиться с тем, что в меня закачали при помощи «солёного эликсира». Я допила чай, поблагодарила и ушла, самочувствие не стало особенно лучше, но я хотя бы могла идти.

Каждый шаг давался так тяжело, что я старалась не концентрироваться на расстоянии, а сосредоточиться на том, чтобы сделать следующий шаг, и потом ещё один, и ещё, отмечая каждую смену плитки под ногами как свою маленькую победу. Я помнила все виды плитки от больницы до общежития, я так много раз ходила, и редкие ямы помнила, отмечая ими отрезки пути. Когда я прошла большую часть бульвара Поэтов, уже готовясь свернуть в сторону общежития, плитку стало заметать пушистым лёгким снежком, он быстро таял, но пока снежинка падала, она казалась пуховой.

Я остановилась на углу, оперевшись о цокольный карниз дома, и подняла голову, чтобы посмотреть на этот снег – он занял всё небо, сделав его белым. Эта безграничная чистота опускалась на меня вместе со снежинками, постепенно заметая в памяти эту ночь, обожжённые тела, чёрные от угольной пыли и копоти, грязь чужих квартир, ненависть пациентов и их близких, равнодушие полиции. Раньше меня оберегал мой цензор, но сейчас его почему-то не было, и вместо чёрной краски я использовала белый снег, глубоко вдыхая этот морозный воздух, царапающий горло холодом, зато стирающий из памяти запах чужой боли.

Кто-то крепко взял меня за локоть и сказал:

– Помоги, деточка, без тебя никак. – Я опустила голову и посмотрела на невысокую старушку в забавном берете с вышитыми цветами, она держалась за меня двумя руками и улыбалась, сообщая, как весёлую шутку: – Всё на свете вижу, светофор не вижу! Мне туда надо, – она указала в сторону, противоположную той, куда нужно было мне, но я кивнула и повела её к переходу – мне сегодня помогла одна старушка, пора и мне помочь одной.

Старушка, судя по энергии, в моей помощи не особенно нуждалась – её живые голубые глаза выглядели совершенно здоровыми и сияли смешливыми искрами, когда она рассказывала о том, как добиралась сюда через «Джи-Порт», и какие она везёт носочки и пирожочки своей очень хорошей внучке. Она не угомонилась, даже когда мы перешли дорогу, а просто потащила меня дальше, в сторону второго корпуса Академии. Я сначала подумала о том, как на меня посмотрят мои одногруппники, увидев мятой после ночной смены, ещё и в чужой куртке, а потом решила об этом даже не думать, поняв, что чувствую себя гораздо лучше.

«Это старушка. Точно она.»

Её воздействия были такими тонкими, что я не взялась бы доказывать, что они вообще были, но эффект был несомненным, и его легко можно было перепутать с освежающим эффектом от холодного чистого воздуха. Я вспомнила, где уже с этим сталкивалась – Алан таким же образом лечил меня после того, как воткнул в парту нож демонов, спровоцировав всплеск страха, который я поглотила, как он сказал, «перетрудив ауру». Он мне тогда помог точно так же, чем больше я об этом думала, тем увереннее становилась – у них был один учитель, или, как минимум, один учебник.

«Она тоже демон, что ли?»

Мы подошли ко входу во второй корпус и остановились, старушка посмотрела на мою руку, которую до сих пор держала мёртвой хваткой, потом заглянула мне в глаза и сказала:

– Красивые часы.

– Там нет часов.

Она опять посмотрела на мою руку, чётко над локтем, мне стало не по себе от уверенности, с которой она это сделала.