Нежная (СИ) - Фред Винни - Страница 32

Я кивнула и опять вытерла глаза – тема бедности была ужасно стыдной, я не хотела её обсуждать ни с кем, тем более, с ним. Он вздохнул и пересел на мой стол, сказал чуть тише, как будто по секрету:

– Ань, я не могу взять и ни с того ни с сего начать тебе платить втрое больше, чем другим дизайнерам, которые работают объективно лучше тебя.

– Я понимаю.

"Ну наконец-то."

К заверениям, что я таких денег не стою, я была готова, меня к этому с детства готовила вся семья, так что шоком это не стало. Но было обидно, ничуть не меньше, чем всю мою жизнь, с самого детства. Он добавил:

– У вас Катя делает больше, чем весь остальной отдел вместе взятый, даже у неё не такая зарплата.

– Я понимаю.

Мы оба молчали, я вытирала глаза и смотрела то на свой стол, то на ладонь ВэВэ, которой он на мой стол опирался. Желание его потрогать стало отдавать безнадёжностью – если я не буду здесь работать, то мы больше не увидимся, скорее всего. Я буду целыми днями слать ему котов, а он будет в шесть утра их пролистывать и вспоминать дурочку-Анечку, а потом через время ему это надоест, и он добавит меня в игнор.

"Если что-то делать, то сегодня. Завтра я приду, но он, наверное, не придёт. А в понедельник уже я не приду. Всё."

И тут я должна была такая вскочить и наброситься на него, а в реальности сидела и тупила, не в состоянии даже глаз поднять. Тишина была такая плотная, что когда у компьютера погас экран, переходя в спящий режим, мы оба вздрогнули и нервно рассмеялись, ВэВэ спросил, пытаясь изображать беззаботность:

– А что за работа там?

– Помощник арт-директора. Там в требованиях все наши программы и опыт в дизайне и рекламе, плюс ещё много разных знаний, всякая компьютерная грамотность, документы, звонки, ведение переговоров, составление презентаций, решение конфликтов всякое. Море всего.

– И ты всё это умеешь? – прозвучало без издёвки, я даже посмотрела на него, чтобы убедиться – он улыбался, смотрел на меня заинтересованно. Я кивнула, но тут же устыдилась своей самоуверенности и сдала назад:

– Я думаю, это не главное. Я просто сама по себе ей понравилась, всё-таки помощника себе каждый руководитель выбирает под себя, а не по списку требований. Я не выгляжу как человек, который может составить конкуренцию или создать проблемы, поэтому женщины меня любят.

– Это женщина? – радостно уточнил ВэВэ, я даже посмотрела на него, чтобы убедиться, что мне не показалось.

– Да. Какая разница?

– Никакой, – он улыбнулся с облегчением, помолчал и спросил: – Ты сама нашла эту вакансию?

– Нет, это сестра, я же говорила.

– Ты говорила, что она отправила твоё резюме, но не говорила, что и вакансию она выбрала. Она за тебя всегда решает, где и кем ты будешь работать? Это нормально?

Я мрачно усмехнулась и промолчала, опять вытерла глаза, поболтала ногами и сказала:

– Моя сестра – идеальный человек. А я бездарь и тряпка. И мы обе это знаем давно. Я не удивлюсь, если она не только вакансию нашла и резюме отправила, но и договорилась, чтобы меня взяли, может быть, заплатила кому-то даже, или услугу какую-то пообещала, я не разбираюсь в этих вещах. А она разбирается. И во всём вообще в жизни она разбирается лучше меня, поэтому, когда она мне говорит куда-то идти и что-то делать, я иду и делаю, даже если мне не хочется, и в итоге это оказывается отличной идеей, и я потом всем довольна и до конца жизни ей благодарна. Подозреваю, что и в этот раз будет точно так же.

– Круто, – с лёгкой недоверчивостью констатировал ВэВэ, – отличная штука сестра, прямо жалею, что у меня такой нет.

Я тихо рассмеялась, опять начиная плакать, вытерла глаза. Он мрачно вздохнул и сказал с ноткой раздражения:

– Чего ты ревёшь, ты мне можешь объяснить? У тебя всё хорошо, по твоим словам, по крайней мере.

Я не знала, как ему это объяснить, поэтому просто сидела и ревела, уткнувшись в его платок. Он встал с моего стола, сходил к соседнему и взял оттуда стул, поставил рядом с моим и сел. Я почувствовала на плече его ладонь, мягко прижимающую меня ближе, радостно уткнулась в его плечо, наконец-то чувствуя то, что всегда чувствовала рядом с ним, но теперь в десять раз сильнее. В нём что-то было такое несомненное и невероятное, что все чувствовали, и я чувствовала, я находила это во многих людях и никогда не находила в себе – та самая невероятно мощная аура, которая заставляет всех соглашаться, подчиняться и идти туда, куда поведут. У Карины такая была, она меня подавляла, гипнотизировала и закрывала мне рот, с ВэВэ было совсем не так.

"Воодушевляющий и свежий. Это не запах, это его аура. Волшебство какое-то."

Он не пах моим утренним запахом любимой работы, он просто самим фактом своего присутствия воодушевлял и освежал, с невероятной силой, гораздо сильнее, чем Карина меня захватывала и подавляла, ВэВэ меня возносил, до небес, как воздушного змея, который парит в облаках, рассекая ветер, и держится за землю только тоненькой ниточкой в руке того, кто его запустил.

"Как запустил, так и обратно на шкаф уберёт. Наиграется и уберёт."

Он молчал и никуда не спешил, а я дышала поглубже и думала о том, как бы так его потрогать, чтобы он не решил, что я уже в порядке и меня можно отпускать. Ничего не придумывалось, смелость куда-то делась вся до капли, но и плакать я перестала, поэтому просто замерла и сидела так, благословляя каждую секунду и надеясь, что меня не прогонят ещё долго-долго.

ВэВэ погладил меня по плечу и тихо позвал:

– Аня? Ты в порядке?

– Я могу присылать тебе мемасы? – шёпотом просила я.

– Можешь, ты уже спрашивала.

– Это было до того, как я решила уволиться.

Он тихо рассмеялся, наклонился к моему уху и сказал:

– Ты реально думаешь, что я разрешаю присылать мне мемасы только тем, кто на меня работает?

Мне было вообще не смешно, я хотела много чего ещё спросить, но разрешения присылать мемасы и так было более чем достаточно, так что теперь я просто надеялась, что ещё немного так посижу перед тем, как он найдёт дела поважнее. Было так хорошо, что от этого было заранее страшно, потому что я понимала, что больше так хорошо не будет, я и этот кусочек своего "хорошо" практически украла, слезами выклянчила, если бы не это, фиг бы мне привалило такое счастье. И я пользовалась пока могла.

ВэВэ гладил меня по плечу и молчал, я вжималась в него изо всех сил, время застыло, я пыталась запомнить это небесное ощущение блаженства и нужности так крепко, чтобы ещё сто лет помнить как вчера. Он тихо спросил:

– Ань, в чём дело? Ты не уверена, что справишься, что ли?

Я молча кивнула – пусть поговорит сам с собой, а я послушаю, это всегда информативнее диалога, и узнать можно больше. Он с каким-то подозрительно натужным оптимизмом заверил:

– Да не парься, научишься. В больших компаниях главное – пройти испытательный срок, тихо без эксцессов отсидеться, чтобы приняли в штат официально, а потом тебя уже не уволят, даже если ты сильно накосячишь, это по закону очень сложно сделать, максимум будут пинать из одного отдела в другой, это не страшно.

– Я не хочу, чтобы меня пинали.

Он тихо рассмеялся и изобразил серьёзный тон:

– А, ну да, ты же у нас нежная.

– Да, – тяжко вздохнула я. Собралась с силами и заявила, как вызов: – И я не считаю, что это плохо. Не все люди созданы для того, чтобы круглосуточно вкалывать и чего-то добиваться, многим это вообще не надо, они рвутся к этим вершинам просто потому, что им сказали, что это круто, а они поверили. Но потом они оказываются там и понимают, что никакой разницы нет, а сил приложить надо очень много. Я когда-то пробовала учиться на круглые пятёрки, у меня получилось, но у меня жизни не было, кроме этой долбаной учёбы, я не гуляла с подружками, не смотрела мультики, не рисовала, ничего вообще не делала для удовольствия, только для пятёрок. Но за них не платят, жизнь вообще никак не меняется, только требования выше и зависти больше, это портит жизнь, а не делает её лучше, я вообще не понимаю, зачем это может быть кому-то надо. Ну, тогда не понимала. Потом поняла, что это нужно для того, чтобы в институт поступить, но там же будет то же самое, а если мне в школе это не нравилось, то зачем мне ещё и в институте то же самое опять? И потом на работе ещё раз. И работа – не школа, она не закончится через десять лет, это вообще навсегда. Я не понимаю, зачем делать это со своей жизнью. Я не хочу.