Защитник для цветочка (СИ) - Риччи Джас - Страница 29

- Можно. Береги ее.

- Об этом просить не нужно, - улыбается Костя, прижав Лилю к себе крепче.

Они уходят, не задерживаясь, и я слышу голос отца.

- Вот, пример бери, с защитника для Цветочка.

Я поднимаю взгляд и вижу, что в моей комнате загорелся ночник. Вздыхаю про себя. Возьму, с меня не убудет. С толком бы только.

Возвращаюсь в дом и сразу спешу к себе. Из кухни слышу краткие обрывки фраз.

- Больше не сунется, Мот доходчиво объяснил, что не стоит.

- А если рискнет - дело пустим в ход и ему же хуже, - поддерживает холодный голос Глеба дядю Тимура.

О ком идет речь в душе не ебу. Вероятно, о том, чей зуб и кровь на улице. Захотят, расскажут. У меня вопрос поважнее на повестке дня.

Вхожу к себе, не зная, что там застану. Первая, кого вижу, она. Сидит на подоконнике, задумчиво смотрит в окно. Спокойная. Только сильно бледная. Особенно бросается в глаза на фоне ее всегда загорелой летом оливковой кожи.

Отрывает взгляд от окна и переводит на меня. Молчит. А по мне лучше бы орала.

- Уже планируешь очередной побег? - открываю с кривой шутки, потому что не знаю, с чего начать, чтобы выполнить папин указ и не выйти из себя, как импульсивный кретин, коим я являюсь.

- Нет.

Немногословно. Даже зацепиться не за что.

- Останешься значит? - испытываю взглядом. - Здесь? Со мной?

- Ты хочешь предложить альтернативу? К кому отправишь? Еще раз к Глебу? Или может не станешь мелочиться и сразу к отцу или дяде?

Я кривлюсь от услышанного, а она не щадит, жжет взглядом. Вот зачем провоцирует на очередную вспышку? Неужели нельзя обойтись без этого?

Прохожу и сажусь в кресло. Взгляд опускается с ее лица и глаз, которые вечно невовремя будят моих демонов, ниже, в безопасную плоскость. Она явно видела мой взгляд. Потому что ее ладонь легла на плоский живот.

- Что ты собираешься делать с этим?

- Что ты хочешь, чтобы я сделала?

- Меня воспитывали довольно феминистичные женщины, и не думаю, что мое слово должно иметь больший вес. Твое тело - твое дело.

- То есть ты хочешь сказать, что наш ребёнок это не твое дело?

Сучка. Нашла брешь в броне и тут же воткнула туда очередной кинжал, заставив волне огня пройти по моему телу.

- Оставишь его?

Задаю вопрос, хотя понимаю что он тут же ставит меня в заранее язвимую позицию. Позицию просящего. Просящего у хладнокровной стервы, которая и рада в очередной раз поставить меня на колени и пользоваться своим преимуществом.

- Я подумаю, - отвечает, нарушив ненадолго повисшую между нами паузу.

Чего и следовало ожидать. Я сцепил зубы и вперился в неё холодным взглядом. Тоже жжёт меня своими зелёными глазищами, явно думая о том, как будет крутить мной, как цыган солнцем.

Я не выдерживаю, качаю головой и горько усмехаюсь.

- Что? - спрашивает резко, хотя в голосе нет раздражения или искры, как обычно бывает, зато так и скользит усталость.

- Ничего. Я не знаю, как ты это делаешь. Очаровываешь всех, что они скачут вокруг тебя на цыпочках. Но они не знают тебя.

- Вот как? - подпирает рукой лицо.

- Угу, - подтверждаю угрюмо. - Все они наперебой твердят одно и то же. То, что ты им наврала. Но я не вижу этого, хоть убей.

- Знаешь, когда все вокруг тебя враги и говорят тебе то, что тебе неприятно слышать, может это повод посмотреть на себя и задаться вопросом о том, что может это все же что-то с тобой не так, а не мир вокруг сошел с ума?

- Да ну что ты. Мне как раз таки приятно слышать то, что они говорят. О твоей большой любви ко мне. Мед для ушей. Правда, в реальности я этого не вижу и не чувствую.

- Ты идиот.

Я невольно обнажил зубы, но тут же сжал рукой подлокотник кресла, останавливая себя. Пусть что хочет городит. Имеет право.

- Это не новость, - соглашаюсь, прохладным взглядом скользнув по кровати. - Я идиот каких поискать.

- Я в этом тоже виновата, приложила свою руку. Ты не был таким. Ты и правда с рук моих готов был есть тогда, в начале.

Тут уже я смотрю на нее во все глаза. Неужели мы в кои-то веки приходим к какому-то общему знаменателю?

- Нравится то, во что я превратился?

- В экстазе, - усмехается недоброй усмешкой.

- А я думал ты в восторге, твоих рук произведение искусств. Я даже не знал, что способен быть таким дерьмом. Я думал, что падать ниже некуда, когда вытрахивал боль от твоей измены с двумя малознакомыми бабами, но оказалось есть куда. Дна нет.

- Ты раскаиваешься? - смотрит внимательно.

- Что ты хочешь услышать?

- Что ты раскаиваешься. Что ты не должен был совать свой член в кого попало. Что вместо того, чтоб поверить слухам обо мне, ты должен был прийти и спросить у меня лично, какого черта произошло в ту ночь.

- Так ты бы и рассказала, - горько хмыкаю. - Я спрашивал. И толку?

- Я рассказала твоему отцу. Глебу.

Я хмурю брови, переваривая услышанное, а кошка вздыхает.

- Но ты прав. Тебе я бы не рассказала. Но не потому что я такая сука, которая любит трепать нервы любви всей своей жизни, и не потому что мне доставляет удовольствие смотреть как ты горишь.

- А я думал доставляет.

- Доставило однажды. После того, как ты изменил мне с двумя шалавами. Удовлетворение было недолгим. Моя проблема была в том, что я наивно думала, что ты не решишься предать меня. А ты был весьма доволен собой сразу после.

- Доволен, как же. От радости напился до состояния соплей и выворачивал содержимое желудка, представляя, как тебя трахает какое-то уебище в машине под клубом. На тех же радостях сцепил каких-то шлюх с похмелья, чтобы отомстить.

- Спасибо и на том, что ничего у шлюх не сцепил, - кривится, сжав пальцами ткань футболки. - А то список разрешенных мне лекартсв нынче сократился до волшебного практически ничего.

- У меня в голове не укладывается, - прикрываю глаза, сжимаю виски и качаю головой. - Что там... что там кто-то есть. Сколько ему?

- Немного. Совсем немного. Когда мы разошлись, я перестала пить таблетки. Не собиралась трахаться ни с кем. Пока не позвонил Костя и не предложил приехать и посмотреть в твои бесстыжие глаза.

- Здесь? - я перевел взгляд с Кати на кровать. - Ты хочешь сказать, что мы сделали его здесь?

- Я не сильна в теории и математике, но насколько я поняла, у меня была поздняя овуляция, и...

- Блядь.

У меня перед глазами потемнело, в горле пересохло, и мне было противно, омерзительно противно задавать этот вопрос вновь. Но я должен быть уверен.

- Прости, но... ты уверена, что он наш?

Катя еще сильнее побледнела. Заломала пальцы, ее скула нервно дернулась.

- Был презерватив, - сказала, словно ей больно это говорить, а мне было больно это слышать. - И... даже с ним он не кончал внутрь. Никогда. Только ты.

- Никогда? - зацепился за одно случайное слово и нахмурил брови.

По телу прошло лавиной новое осознание. Осознание, от которого меня затошнило.

- Это... это было не раз?

Катя помедлила прежде, чем ответить.

- Дважды, - сказала нехотя, и обхватила себя локтями. - Первый раз до тебя. Второй... сам знаешь.

Липкое чувство ревности и омерзения сковало все мое тело. Я заставил себя силой поднять взгляд и посмотреть на нее. Внимательно. Откинув все свои эмоции в сторону. И я увидел. Увидел, что ей не только противно говорить об этом, но и как будто... страшно.

- Пожалуйста, - сказал я в конце концов хрипло. - Я хочу знать. Я имею право знать. Кто?

- Я не хочу, чтобы ты знал. Пожалуйста, не дави. Он больше меня не тронет.

Ее последняя фраза воспроизвелась еще раз как на повторе.

Он больше меня не тронет.

А затем в голове словно стал складываться паззл. Мерзкий такой, отвратительный паззл. Обрывки фраз и разговоров, не только сегодняшнего.

Я рассказала твоему отцу.

Я не хочу, чтобы ты знал.

Ее слезы в предыдущей попытке завести этот разговор и докопаться до правды.