Ставка слишком высока (СИ) - Хвойная Алина - Страница 34

— Он поднял огромный скандал среди высших чинов, на многих у него были компроматы. Как ты понимаешь, человек потерявший собственного ребенка не остановится ни перед чем. Голов полетело огромное количество, десятки сели в тюрьму по его наводке. Тогда ещё как раз бандитское время было. А потом он, чтобы избежать подобных трагедий, решил просто взять ответственность за детские лагерные постройки на себя. После того, какую расправу Казанцев устроил правительству, чиновники не имели ничего против, и предоставили ему право выдавать разрешения на строительство.

— Сейчас его большая компания федерального уровня — что-то вроде госкорпорации — занимается сопровождением строительства детских комплексов, а также проверкой уже построенных зданий. Когда Казанцев даёт компании «зелёный свет», то перед ней открываются все двери, в том числе и международные.

— Значит, ты хочешь выйти на международный уровень и увеличить прибыль? — уточняю я.

— Пока что я хочу повысить уровень своей компании внутри страны, потому что за последний год появилось много конкурентов, — приоткрывает завесу своих планов Артём. — И, возможно, через пару лет задумаюсь о мировом уровне.

На мой взгляд, это всё равно большие и амбициозные планы. Несмотря на будущую авантюру и возможный проигрыш Скворцова, я всё равно уверена, что он добьётся своего, не таким, так иным способом. По тому сколько он работает, как он работает, видно, что он гордится своим делом и любит его.

— Уверена, что у тебя всё получится, — озвучиваю свои мысли вслух и ловлю немного потеплевший взгляд Артёма. — А у Казанцева ещё есть дети?

— Да, три сына. Одному сейчас лет 16, другой на пару лет старше тебя, а старший — примерно мой ровесник. У старшего есть жена и двое детей, если они ещё третьего не родили.

— Ого, какая большая семья, — удивляюсь я и даже немного завидую.

— Честно говоря, — задумчиво добавляет Артём. — Даже не знаю, что будет вечером, увидимся ли мы со всеми или только с Марком Юрьевичем и его женой. Постараюсь узнать у него при встрече.

— Ощущение будто мы едем знакомиться с ещё одними родителями и их семьей, только непонятно с чьей стороны, потому что понравится должны оба.

— Ты преувеличиваешь, — усмехается Артём.

— Нет, ну правда, — стою на своём я. — Если мы придём к ним вечером и там будет вся семья… Неужели, он каждого человека, который хочет получить разрешение на строительство, так проверяет? Их же наверняка очень много.

— На самом деле, не каждого, — Скворцов слегка морщится. — Я немного особый случай.

— И почему же? — изумляюсь я.

Скворцов молчит, но я не отвожу от него взгляда, ожидая ответа.

— Мой дед с отцом Марка Юрьевича где-то вместе пересекались и что-то не поделили лет сто назад, — наконец, говорит он. — И у Казанцева ко мне изначально предвзятое отношение. Мы, конечно, виделись пару раз и вполне себе мирно общались, но что-то его всегда останавливает при обсуждении со мной деловых отношений. А с Салтыковым из ресторана мы нормально общаемся. Он хороший друг Казанцева. Но и это не позволило мне добиться разрешения от Казанцева. Да я, видимо, и сам своим холостяцким образом жизни подливаю масла в огонь.

— Как же всё сложно, — ворчливо произношу я.

— Уж, как есть, — пожимает он плечами.

Загорается табло «пристегните ремни», и самолет начинает снижение, а я всё думаю о Казанцеве. Судя по рассказу Артёма, он человек с моральными принципами. Если всё, что я о нём сейчас услышала правда, то он птица очень высокого полёта со всеми своими связями, намного выше Скворцова, а именно такой человек мне и нужен.

Может быть, Казанцев сможет мне помочь? Хорошо бы понять, что у него за связи с государственным структурами, сыграет ли мне это на руку или выстрелит против.

Алиса (26)

Раньше я очень любила Сочи. Мы частенько с родителями прилетали сюда. Отец занимался чем-то связанным с работой, а мы с мамой искали себе всяческие развлечения и от души отдыхали.

Я не могу сказать, что сейчас мои теплые чувства в отношении Сочи исчезли, но они претерпели значительные изменения. Мама умерла здесь, поэтому теперь этот город навевает одновременно и светлые воспоминания из детства, и мысли о её чудовищной смерти.

Как же давно я не была на её могиле. Она похоронена в Санкт-Петербурге. Отец настоял на транспортировке тела в северную столицу, её родной город. Если всё закончится… или даже когда всё закончится, я обязательно её навещу и принесу букет белых роз, которые папа никогда ей не дарил, но некий незнакомец принёс на её могилу два года назад, и мне тогда показалось, что те цветы подходят ей как никогда.

Смаргиваю слезы — сейчас не время плакать; выхожу из такси навстречу дому Скворцова.

Коттедж оказывается потрясающим: два этажа, две ванные комнаты, кухня, гостиная, несколько спален, большая веранда с изумительным видом на горы и бассейн с подогревом. Я определенно должна в нём искупаться.

Артём сказал, что его спальня первая на втором этаже, поэтому я выбираю самую дальнюю комнату от неё. Надеюсь, стены помогут скрыть от мужчины мои кошмары, иначе возникнут новые вопросы, на которые я не смогу ответить.

Оставшееся время до ужина у Казанцевых посвящаю тому, что осматриваю владения Тёмы, наслаждаюсь видом из окна, немного рисую, заказываю еду, обедаю и привожу себя в порядок. Между тем пробиваю детей Казанцева, просматриваю их фотографии. Братья очень даже симпатичны, и мне, слаба богу, незнакомы. Супер! Можно не переживать, разве что попробовать выглядеть менее похоже на маму, на всякий случай, но боюсь с этим будет тяжеловато.

Ладно, будь, что будет. Если Марк Юрьевич такой человек, как о нём рассказывал Артём, значит, у меня есть шанс, что совсем скоро всё закончится.

Скворцов приезжает в пять, сообщает, что нужно быть готовыми через час, и скрывается у себя.

В этот раз я выбираю легкий летний сарафан желтого цвета и бежевые босоножки без каблука. Подкрашиваю ресницы, наношу пастельного оттенка помаду и скрываю круги под глазами (мои вечные спутники) консилером. Всё максимально просто и неброско, но симпатично.

— Как прошла встреча с Казанцевым днём? — интересуюсь, когда Артём спускается в гостиную. В этот раз он тоже одет просто: бежевые брюки и голубая футболка поло.

— Мы обговорили все самые важные моменты, — задумчиво произносит Скворцов. — Осталось пару деталей, и всё готово.

— Это же хорошо, разве нет? — спрашиваю, видя замешательство Тёмы.

— Да, но это странно. Очень долгое время он был против, а теперь вдруг так легко соглашается. Мне кажется, что я что-то упускаю. Или в последний момент он опять мне откажет — такого варианта развития событий я тоже не исключаю.

— Не переживай, — дарю ему свою теплую улыбку, — я постараюсь его убедить, что ты и твоя компания для него самый лучший вариант.

Ловлю на себе странный взгляд Скворцова и решаю быстро сменить тему.

— Такси уже подъехало?

Уловка работает. К тому же, хоть Тёма и ведет себя со мной немного отстраненно, но мне, кажется, удалось вернуть себе немного его дружеского расположения, или же это просто тренировка перед ужином.

Во дворе стоит белый кабриолет с закрытым верхом.

— Не люблю такси, — бросает Артём, как бы между прочим, — если обстоятельства позволяют, всегда беру что-то в аренду.

Мы садимся внутрь, и я как завороженная рассматриваю автомобиль — обалденная машина. Нахожу кнопку, которая открывает вверх и нажимаю, впускаю теплый вечерний воздух в духоту.

— Не боишься испортить прическу? — спрашивает Артём, выезжая на дорогу.

— Гони быстрее, — командую я.

Молодой человек выполняет мое приказное пожелание. Я поднимаю руки вверх, чтобы почувствовать ветер и запах свободы, хоть и ненастоящей для меня, но я ни за что не променяю это ощущение на что-то другое.

Пейзаж постоянно меняется. То горы с их потрясающими зелеными склонами и вершинами, выходящими в облака, то как будто бы бескрайнее синее-синее море, манящее своей гладью. Когда я в последний раз видела такую красоту?