Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Булыга Сергей Алексеевич - Страница 286

Маркел опять задумался. Да и какой он Маркел? Он – Коалас-пыг, муж и слуга Великой Золотой Богини, так? И он посмотрел на эту золотую женщину, и она кивнула – так. Щовал разгорался всё сильней, хоть никто в него ничего не подбрасывал. Щовал был пуст, в щовале горела земля, потому что в земле была трещина и из неё шёл дух из подземного Нижнего Мира, которым правит Куль-Отыр, который убил Маркела, правильней, Коалас-пыга, и теперь Маркел мёртв для Нижнего Мира, но зато он ожил для Мира Срединного, в котором живут люди, одни в Сумт-Воше, другие в Москве, в Москве живёт Параска, она тоже на сносях, ему нужно спешить…

Но Маркел лёг на кошму, зажмурился, приложил руку к раненому боку и начал читать «Отче наш». Прочёл три раза и заснул. Ему снилось, что он урусут, и с ним другие урусуты, они идут по болоту, идут очень долго, потом выходят на берег великой реки Оби, и нужно идти дальше, теперь уже по льду, но другие урусуты идти дальше не решаются. Они, говорят, будут ждать его на берегу три дня, а после развернутся и вернутся в Куноват, и одному ему не справиться, а зато им только скажи царёво слово – и потащат, надо их скорей найти и приказать им…

Да, вот именно! Маркел проснулся, поднял голову и осмотрелся. Теперь он уже точно знал, что он – Маркел Косой, стряпчий Разбойного приказа, из Москвы, его послали сюда для того, чтобы он нашёл Золотую Бабу, взял её под стражу и отвёз в Москву не мешкая!

И он не мешкал. Баба сидела на кошме, и она была неживая, значит, никуда не денется. Маркел вышел из пещеры, осмотрелся. Было ещё светло, но сыпал густой мелкий снег, в двадцати шагах уже ничего не было видно. Рядом стояли его нарты, они были уже порядочно присыпаны снегом, уже часа два прошло, как Маркел их здесь поставил, а сам вошёл в пещеру… Да! Два часа, ну, три, вот сколько он пробыл здесь, а всё остальное – это обман и бесовство! И никакого пиршества здесь не было, никакой Куль-Отыр на лодке по кошме не ездил, а Золотая Баба в самом деле деревянная, но было сказано отвезти её в Москву – и он отвезёт! С этой мыслью Маркел развернулся и опять вошёл в пещеру. Золотая Баба сидела на кошме и смотрела мимо, в темноту. Маркел тоже осмотрелся. Но рассматривать там было почти нечего. Пещерка была маленькая, тесная, там был только щовал, за ним лежанка, а над ней в задней стене была вырублена небольшая полочка, на которой лежал жёлтый засохший лист. Берёзовый, узнал Маркел, и отвернулся, обхватил Золотую Бабу покрепче и потащил её к выходу. А там с трудом взвалил на нарты. Баба молчала, улыбалась. Снег пошёл ещё сильней. Маркел посмотрел на Бабу, подумал, после вернулся в пещеру, взял там охапку шкур и связку ремней, вышел обратно, стал увязывать, и увязал, и укрыл Бабу так, что нигде ни золотинки не торчало, а после взялся за постромки и пошёл, потащил за собой нарты. Мороз был крепкий, под ногами поскрипывал снег. Куда это он идёт, думал Маркел, ведь ничего не видно же, ну да и ладно, куда-нибудь да и придёт.

И он шёл себе и шёл, то прямо, а то поворачивал. Небо всё темнело и темнело, сыпал снег, мороз был небольшой, лёд ровный. Нарты катились легко, Баба покачивалась вправо, влево, но не падала. А тем временем небо совсем потемнело, стало чёрным. Когда же я так дойду, думал Маркел, давно должен был дойти, если бы шёл к берегу, а если я иду по стрежню, то никуда никогда не дойду, а выйду к морю и там подохну, как пёс. Ну и подохну, так подохну, думал он, но, может, ещё и дойду, куда надо. И так он шёл и шёл, не останавливался, потому что знал, что если остановится, то сядет, а сядет, то ляжет, а ляжет, замёрзнет. Но и если он будет идти, то скоро выбьется из сил и упадёт и опять же замёрзнет.

А голос в голове сказал: а вот и не замёрзнешь, не робей! И он пошёл, как шёл до этого. Шёл, шёл. Потом уже чуть брёл. Оглянется, посмотрит на Бабу, не свалилась ли она, и идёт дальше. А вокруг был только один снег.

И уже только под утро, когда начало светлеть, Маркел вдруг увидел впереди кусок бревна. Бревно было вмёрзшее в лёд. Значит, это топляк, радостно подумал Маркел, значит, это берег! Может, тут Ермола со стрельцами! Маркел потащил нарты на берег. Но чем дальше, тем берег был круче, Маркел выбивался из последних сил, но больше не мог тащить! Да и Баба чуть держалась, ещё, думалось, немного – и она упадёт и убьётся. Маркел не выдержал и закричал:

– Ермола! Ермола! Сюда!

И упал. Отполз к нартам, обнял Бабу и застыл. Потом ещё раз прокричал:

– Ермола!

И больше кричать уже не мог. Лежал и ждал, что будет дальше. Долго ждал. Потом наконец сверху послышались шаги. Маркел радостно перекрестился…

Глава 53

И увидел – вверху, на бугре, стоят тени. Тени были серые, неясные, шёл мелкий снег. Потом от них послышался Ермолин голос:

– Маркел, ты это?

– Я, – сказал он, поднимаясь и держась за нарты.

Тени начали спускаться вниз, и теперь Маркел ясно видел, что это и в самом деле Ермола со своими стрельцами. Они спускались медленно и, не дойдя шагов пяти, остановились и стали смотреть то на Маркела, то на Бабу. Но саму её они конечно же не видели, она же была плотно увернута в шкуры.

– Что это у тебя, она, что ли? – спросил Ермола.

– А кто же ещё?! – сказал Маркел. И тут же прибавил: – Чего стоите? Помогли бы!

Он взял с облучка верёвку, бросил им, они её поймали. Маркел велел тащить, и они потащили. Берег был крутой, нарты тяжёлые, Маркел шёл рядом с нартами, придерживал, чтобы они не обернулись. Стрельцы едва втащили нарты на бугор и остановились, отдуваясь.

– Чуть не сдох, – в сердцах сказал Ермола, опять повернулся к Бабе и спросил: – Она, что ли, в самом деле золотая?

– Деревянная она, – сказал Маркел. – Это вам так в горку показалось.

– Ага, конечно! – закивал Ермола. – А зачем тогда её так увернул?

– От дурного глаза.

Ермола скривился, сказал:

– Дурней, чем у неё, не сыщешь. Давай, разворачивай, показывай.

– Всю не могу, – сказал Маркел. – Это государево дело. Могу только так, чтобы не думали, что я кривлю.

И он немного расслабил ремни, сдвинул шкуру. Открылась часть лица – глаз и щека, всё это золочёное, конечно. Стрельцы от неожиданности замерли, а кое-кто даже попятился. Один Ермола не сробел. Он шагнул ближе, подступил почти что к самой Бабе, присмотрелся и сказал:

– Так какая же она деревянная?!

– Да, деревянная, – сказал Маркел. – Это она только сверху золочёная.

Ермола поднял руку, хотел было дотронуться, но передумал, сказал просто:

– Золочёная. И неживая. А болтали!

Маркел ничего на это не ответил.

– Где ты её взял? – спросил Ермола.

– В пещере, где ещё, – сказал Маркел. – Она там одна сидела. И никого там больше не было, и ничего.

– А щовал горел?

– Горел. Огонь шёл прямо из земли, без дров.

– И никого-никого? – недоверчиво спросил Ермола. – Ни сторожей и ни шамана даже? Побожись!

– Я, – строго сказал Маркел, – на службе, я божусь только своему боярину, у нас такой порядок.

Ермола оглянулся на своих стрельцов, стрельцы молчали, и, опять повернувшись к Маркелу, сказал:

– Нехорошо это. Ушли они, а ты пришёл, взял и ушёл. Они вернутся, пойдут за тобой, по следам. Придут к нам. И что?

– Кто они? – спросил Маркел.

– Её сторожа, – сказал Ермола. – А сторожа у неё – ого-го! Самоеды! Слыхал про таких?

– Слыхал, как не слыхать, – сказал Маркел. – Только при чём они? Никого там не было, и ни следов, и ничего!

– Ладно, – сказал Ермола. – Что теперь? Теперь нам надо ноги уносить, пока ещё не поздно. А Бабу эту… – И он посмотрел на неё. – Бросить её надо было бы… Да дело царское. – Ещё подумал и сказал: – Ладно, давай заматывай обратно.

Маркел начал заматывать. И когда он поправлял ремень, ему показалось, что Баба моргнула. Маркел про это промолчал. А стрельцы тем временем опять взялись за верёвку, рванули тащить… А нарты даже не сдвинулись!

– Тяжеленная! – сказал Мартын. – Так, может, она и вправду золотая?