Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Булыга Сергей Алексеевич - Страница 529

Дамы из окружения королевы без конца обсуждали Франциска, но Мария, как отметила Анна, не упрекала и не останавливала их. Напротив, с озорным удовольствием присоединялась к ним, зная, что мадам д’Омон ее не поймет.

– Говорят, он всегда обвешан женщинами, – хихикала леди Элизабет Грей, женщина с блеклыми глазами, сестра маркиза Дорсета, а Флоранс Гастингс заливалась краской.

– Он считает распутство таким же спортом, как охота, – вставляла словцо королева.

– Говорят, он хвалится своей petite bande[34] куртизанок и тем, что утоляет жажду из многих фонтанов, – смеялась Мария Болейн.

– А еще ходят слухи, – с шаловливой усмешкой проговорила Мэри Файнс, – будто у него во дворцах везде понаделаны специальные глазки́ и потайные двери, чтобы подглядывать, как женщины раздеваются и занимаются любовью.

Это заявление было встречено взрывом хохота. Анна про себя задалась вопросом: известно ли королеве о том, что Франциск шпионил за ней и Людовиком?

Однако Мария проявила интерес к этой теме:

– Я читала, что Александр Великий уделял внимание женщинам, когда не занимался государственными делами, но король Франциск занимается делами государства, когда поблизости нет женщин!

Последовали новые визг и хохот.

– Боже, пожалей его бедную супругу! – Королеву Марию передернуло. – Вы знаете, что в прошлом году он женился на дочери Людовика Клод? Она ему совсем не пара, бедная маленькая хромоножка.

В настоящий же момент – в этом никто не сомневался – главный интерес Франциска сосредоточился на юной королеве Марии. Его постоянное внимание к ее здоровью было не слишком хорошо завуалированным способом вызнать то, о чем он не мог, подчиняясь правилам приличия, спросить открыто. Его матушка вела себя столь же скверно: она сваливалась на голову молодой вдове, которая лежала в своей темной спальне, и задавала нацеленные на одно и то же вопросы. Разумеется, сынка и матушку нельзя было винить: ведь от того, как разрешится это важнейшее дело, зависело, насколько велика для Франциска вероятность сохранить вожделенную корону.

– Хотелось бы мне посмотреть на его лицо, если бы я сказала, что беременна, – бросила вскользь королева Мария после очередного допроса. Ее озорная натура все больше давала себя знать, и однажды королева не устояла и заявила Франциску, что ей страшно хочется вишен. – А сейчас, к сожалению, не сезон, – пожаловалась она, – так что придется как-то обойтись без них. Но мне в жизни еще ничего так не хотелось.

Анна, которая присутствовала при этом разговоре, едва сумела сохранить серьезное лицо, особенно когда заметила, как встревожился Франциск. Впрочем, она еще заметила в его глазах злобный огонек.

– Королева зашла слишком далеко, – позже сказала сестре Анна. – Франциск похож на человека, который может быть опасен, если его спровоцируют.

– Не думаю, что она понимает, как рискованно злить его, – согласилась старшая Болейн.

Анна вздрогнула:

– Мы не должны оставлять ее одну ни на миг. Нужно предупредить остальных.

Все дамы и мадам д’Омон уговорились между собой, что рядом с королевой всегда будут находиться по крайней мере четверо из них.

Франциск не прекращал своих визитов в завешанную черным комнату, хотя прекрасно понимал, что его посещения все более неприятны королеве.

– С меня хватит! – кипятилась она, после того как незваный гость стал слишком глубоко вторгаться своими вопросами в ее личную сферу.

– Что предпримет ваше высочество? – спросила dame d’honneur. Она явно испытывала неловкость за поведение своего соверена, но боялась его обидеть.

– Положить конец этой нелепице, – заявила королева Мария.

На следующий день она сама послала за королем Франциском. Он примчался на всех парусах, и Анна стала свидетельницей их встречи.

– Сир, – сказала королева, – сорок дней моего уединения скоро закончатся, и я рада сообщить вам, что вы единственный возможный правитель Франции.

Злобно-насмешливые глаза Франциска засверкали. Он взял руку Марии и с горячностью поцеловал:

– Это самая приятная новость, какую я получал за всю свою жизнь, и она приятна вдвойне не только потому, что делает меня королем, но еще и потому, что означает: дама, которой я бесконечно восхищаюсь, свободна от уз. Мари, – он всегда использовал французскую форму имени королевы, – для вас это не жизнь. Вы прекрасны и созданы для любви. К чему вам спать в этой унылой постели, когда я могу умыкнуть вас отсюда в свою?

Анну шокировала наглость Франциска. При дворе регентши такого не потерпели бы ни за что.

Глаза королевы округлились от ярости.

– Сир, в упоении счастьем вы, очевидно, забыли, что я по рождению принцесса и оплакиваю своего покойного супруга.

– Позвольте мне утешить вас, – не отступался Франциск. – Разрешите помочь вам забыть о вашей потере.

– Вы очень добры, но я предпочту остаться наедине со своим горем.

Но он проигнорировал это замечание:

– Я поставлю вас выше всех других дам, чего заслуживают ваши красота и добросердечие. – Франциск даже приложил руку к сердцу.

– А как насчет вашей очаровательной супруги, которая вместо меня стала королевой?

– Ma chère[35], есть способ это уладить. Корона Франции гораздо лучше смотрится на вашей золотой головке, что мы все уже видели. Клод скорее подходит роль монашенки, чем королевы.

– Она любит вас, сир. Она сама уверяла меня в этом. И она станет матерью вашего ребенка. – Мария впадала в панику, это было заметно по резкости ее голоса и напряженной позе.

– Папа улаживал такие дела и раньше, – не унимался Франциск. Возмущение Марии, казалось, нимало его не смущало. – Скажите, что я могу надеяться.

– Увы, сир, я не соглашусь ни на что, ущемляющее мою честь и честь этой бедной безвинной женщины. А теперь не позволите ли вы мне отдохнуть…

Когда Франциск ушел, неохотно и продолжая, уже в дверях, твердить о своей любви, королева Мария несколько мгновений сдерживалась, а потом залилась слезами ярости.

– Как он смеет! – кричала она. – Это невообразимо. Я напишу брату. Буду умолять его прислать за мной. Не знаю, сколько мне удастся продержаться под натиском этого сатира! Принесите перо и бумагу.

Благодаря исправной службе Элизабет Грей и Джейн Буршье письмо было тайно передано жившим в Париже друзьям их семейств и отправлено в Англию. За первым последовало второе, потом еще и еще, потому что Франциск не оставлял своих притязаний. Он едва не поселился в завешанной черным комнате королевы Марии. Цитадель должна пасть: он был на это решительно настроен. Королева Мария приняла на себя роль храброй защитницы устоев, и хотя она ничем не поощряла Франциска, а, напротив, неизменно давала ему отпор, в отсутствие чужих людей признавалась своим дамам в опасениях, что победы ей не одержать: как бы там ни было, а он король.

Мария измучилась и находилась в постоянном напряжении, много ночей она провела без сна, ярясь на своего назойливого поклонника и оплакивая свою несчастную судьбу. Однако настал день, когда ее терпение лопнуло, что было неизбежно.

– Сир, молю вас, оставьте меня в покое! – вспылила Мария. – Я не могу полюбить вас и не имею желания выходить за вас замуж.

Анна еще никогда не слышала, чтобы ее госпожа столь откровенно говорила с королем, и это произвело драматический эффект.

– Тогда, возможно, вы предпочтете выйти замуж за принца по моему выбору для пользы Франции, – гадким тоном ответил Франциск.

Пылкий любовник мигом превратился в опасного врага. Королева ахнула, потом быстро оправилась от потрясения.

– Мой брат узнает об этом! – выкрикнула она.

– К тому моменту уже может быть поздно, – предупредил Франциск и удалился.

– Он использует меня! – бушевала королева, а фрейлины спешили ее утешить.