Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Булыга Сергей Алексеевич - Страница 567

Анна не могла сдержать раздражения:

– Он виляет и тянет время.

– Дорогая, Уолси – самый способный из моих слуг, – возразил Генрих, заключая ее в холодные объятия. – Он единственный человек, способный обеспечить мне аннулирование брака.

– Это он так говорит вам? Генрих, он хитрит.

– Я в это не верю. – Кажется, короля задели подобные слова. – Анна, я проделал весь этот путь, чтобы увидеться с вами, и не хочу тратить время на споры. Понимаю, вы не очень-то расположены к Уолси, но вы несправедливы.

– Он знает, папа не хочет выносить решение в вашу пользу из страха обидеть императора. Но ему также должно быть известно, что любой кардинал, который приедет из Рима, будет исполнять волю папы и оттягивать решение. И это очень на руку милорду кардиналу, потому что ему меньше всего хочется увидеть меня с короной на голове!

– Я так не думаю, – с озадаченным видом произнес Генрих. – Уолси ежедневно бомбардирует моих послов в Риме инструкциями, обещаниями, угрозами и посулами. Никто не прилагает больше усилий в этом деле.

– Да, но ради чего? И вы этого не видите! Стоит мне подумать обо всем, что вы для него сделали, – осыпáли богатствами, давали должности, дарили дворцы, которые прекраснее ваших… – Она оставила фразу незавершенной.

Генрих был заметно раздражен. За последние недели она сумела посеять в нем семена недовольства богатством и властью Уолси – в переписке и при личных встречах – и теперь видела, что наконец они начали давать всходы.

– Он обещал аннулирование брака, и я от него не отступлюсь. Посмотрим, сдержит ли он слово. Тогда вы будете удовлетворены?

– Тогда я буду вечно ему благодарна, – заявила Анна, понимая, что зашла уже достаточно далеко и настало время разрядить обстановку. Она улыбнулась. – Наша сука ощенилась. Не угодно ли вашей милости взглянуть на щенков? Мы будем очень рады, если вы возьмете кого-нибудь из них себе.

Она отвела Генриха в зал, где в плетеной корзине у очага лежала в окружении резвившегося рядом выводка Венера – отцовская сука-мастиф. Дети Марии играли со щенками. Анна приказала им поклониться королю и заметила, как глаза Генриха осветились узнаванием при взгляде на Екатерину. Он наклонился:

– Не бойтесь меня, малышка.

Екатерина робко улыбнулась. Сцена была очень картинная.

– Я не боюсь! – подал голос Хэл.

Генрих взъерошил ему волосы.

– Вы оба хорошенькие, – задумчиво проговорил король. – Когда я снова буду здесь, привезу вам подарки.

– Мы тоже преподнесем его милости подарок, – сказала Анна племяннику и племяннице. – Какого щенка отдадим ему?

– Вулкана! – крикнул Хэл.

– Сатурна, – предложила Екатерина.

– Я возьму Сатурна, – улыбнулся Генрих. Екатерина сгребла в охапку извивавшегося щенка и положила на руки королю. – Спасибо тебе, сладкая моя, – сказал он.

И поверх головы дочери встретился взглядом с Анной. В его глазах стояли слезы и застыла мольба: «Дайте мне таких детей!»

В конце января к Анне в Хивер заглянули капеллан короля Эдвард Фокс и Стефан Гардинер, доктор гражданского и канонического права.

– Госпожа Анна, мы привезли вам новости и письмо от короля, – объяснил Фокс, когда подали легкое угощение. – Мы направляемся в Рим, чтобы убедить папу прислать сюда в качестве легата кардинала Кампеджо. Его святейшество отказал, вы знаете, но кардинал Уолси попросил нас добавить к его словам свои доводы и неумолчно повторять, что его величество не может не отделиться от королевы. Если из этого ничего не выйдет, мы постараемся вселить в папу страх.

Совсем недолго поговорив с Фоксом и суровым на вид Гардинером, Анна признала в них грозных заступников. Если кто и мог поколебать упрямство папы, так эти два решительных клирика.

Они не задержались в замке надолго. Им предстояло добраться до Дувра, чтобы застать утренний прилив.

– Всего доброго, – пожелала Анна. – У вас впереди долгий путь. Храни вас Господь, и привезите мне добрые вести!

Когда посланники Уолси ушли, Анна вскрыла письмо Генриха. Он тоже был настроен оптимистично. Был уверен, что благодаря усердию доктора Фокса и доктора Гардинера вскоре и он, и она обретут желаемое и ничто в мире не принесет ему большего облегчения. Текст письма завершался словами: «Писано рукой того, кто так же желает быть Вашим, как Вы обладать им. Г. К.».

Как обычно, столкнувшись с преклонением Генриха, Анна почувствовала себя виноватой. В продолжение этих месяцев в Хивере она старалась не думать о Норрисе, но он все равно вторгался в ее мысли. Если бы она могла почувствовать такое же непреодолимое влечение к Генриху.

Вскоре после этого король сообщил в письме об осторожных маневрах кардинала с целью уладить распри между отцом Анны и Пирсом Батлером из-за графства Ормонд и убедить нынешнего владельца уступить его отцу. Что ж, даже если Уолси делал это, чтобы ослабить враждебность к нему Болейнов, это была хорошая новость, и отца порадует перспектива получить графский пояс.

Генрих намекал, что неплохо бы отправить Уолси записку с благодарностью, поэтому Анна стиснула зубы и составила короткое послание с выражением признательности за мудрость и усердие, с какими он старается добиться развода для короля.

Для меня это будет величайшим сокровищем, какое только может достаться человеку. Когда я стану королевой, Вы увидите, что я придумаю для Вашего удовольствия, и заметите, что во всем мире никто, кроме меня, не старается доставить его Вам с большей радостью. И после Его Милости короля Вам будет на всю жизнь отдана моя истинная любовь.

Все это была ложь, и Анне претило отправлять письмо Уолси, но Генрих не должен был заподозрить ее в мстительности. Придет время, и он узнает правду.

В марте Генрих пригласил Анну с матерью погостить у него в Виндзорском замке. Они нашли там только придворных из его конной свиты и горстку слуг, но среди них был Джордж, и Норрис тоже. Анна изо всех сил старалась не смотреть в сторону сэра Генри, однако настал день, когда в поисках книги она зашла в библиотеку и обнаружила его там одного. Они долго смотрели в глаза друг другу. Теперь в чувствах Норриса нельзя было ошибиться. Он не сводил с Анны глаз, но когда открыл рот, чтобы заговорить, она приложила палец к губам. Некоторые вещи лучше оставить невысказанными. Достаточно было осознания того, что твои чувства не остаются безответными. Не говоря ни слова, она улыбнулась и вышла за дверь.

Погода стояла ясная, и каждый день после обеда Генрих брал Анну с собой на охоту, конную или соколиную. Они проделывали много миль верхом и не возвращались до позднего вечера, когда им подавали обильный ужин. По утрам они прогуливались по Большому Виндзорскому парку, и Генрих рассказывал об убитом лесничем по имени Херн-Охотник, дух которого, увенчанный оленьими рогами, как говорили местные жители, бродил по этим лесам.

– Если вы осмелитесь выйти сюда в полночь, то сможете увидеть его, – поддразнивал король Анну.

– Именно поэтому я всегда гуляю здесь по утрам! – со смехом отвечала она.

– Анна, я ужасно скучаю, когда вас нет рядом, – сказал Генрих. – Поедемте со мной в Гринвич.

Ей вдруг пришло в голову, что пора немного присмотреть за Уолси.

– Очень хорошо, я приеду, – согласилась она.

Глаза Генриха засияли.

– И мне даже не придется умолять вас?

– Ни к чему. Я сама с удовольствием сделаю это.

Как только Анна прибыла в Гринвич, все наперебой кинулись оказывать ей любезности. Люди явно ожидали, что она скоро станет королевой, а потому соперничали за ее благосклонность и покровительство. И никто не подхалимничал и не угодничал больше, чем Уолси. Снедаемый желанием порадовать своего господина и снискать расположение к себе, он развлекал Генриха и Анну великолепными праздниками и обильными банкетами во дворце Йорк. Приятно было видеть, как могущественный кардинал путается в своем красном одеянии и едва не сбивается с ног, спеша оказать ей гостеприимство.