"Фантастика 2023-103" Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Поляков Владимир "Цепеш" - Страница 438

Выходит, скрипели действительно половицы. А он сам оказался в погребе.

Не рискуя и не зажигая свет – все-таки кто-то вышагивал по скрипучим половицам совсем близко – Март потянулся к своему дару и обнаружил то, о чем уже догадался: резерв был наполовину пуст. Когда его ослепило вспышкой, Мартин инстинктивно вбросил все силы в «щит». Вероятно, это и спасло ему жизнь.

Настораживало то, что резерв при таком выбросе должен был быть опустошен куда сильнее. А это значило, что либо Март ошибся в оценке растраты энергии, либо что он провел в погребе гораздо больше времени, чем ему показалось.

Тело затекло и плохо слушалось, поэтому второй вариант был вероятнее, но и гораздо хуже первого.

Март сцепил зубы и перевел участившееся дыхание. Судя по всему, он пролежал тут немалое количество времени, поэтому спешка уже ни к чему.

Прошелся ладонями по своему телу: на месте оказались и плащ, и обувь, и даже кольцо на пальце. Его не раздели, не связали и, учитывая кольцо и оставшийся в сапоге нож, даже не разоружили. Неужели сочли мертвым?

Мартин поменял положение, встав на колени и окончательно упершись головой и плечами в доски, коснулся кольца-накопителя, и теплая энергия потекла от пальцев вверх, наполняя полупустой магический резерв.

Шаги на «потолке» стали громче, а голоса различимее. Говорили двое: мужчина и женщина.

– Нет, я так не могу, – сказал дрожащий женский голос, уже хорошо знакомый магу. – Сколько еще он будет там лежать?

Заскрипел ножками по половицам стул; шаги смолкли. Последовал женский всхлип.

А затем наступившую тишину разрезал молодой мужской голос:

– Не реви! Сколько тебе говорить? Мы не можем его вынести, пока поблизости вынюхивает Гильдия магов. Видела, сколько народу нагнали?

– Видела, – тяжелый вздох.

– И сжечь не можем, – продолжал мужчина. – Соседи заметят дым. Пусть полежит. – Смешок. – Не испортится, в подполе холодно.

Что правда, то правда. Не будь на нем плаща, не факт, что Март и вправду не замерз бы до смерти, прежде чем очнулся.

Сколько же прошло времени, если гильдия всполошилась?

– А если они почувствуют? – вновь испуганно заговорила женщина. – Они же маги.

Мужчина пренебрежительно фыркнул.

– Не почувствуют. Мы вместе рисовали запирающие знаки. Уже почувствовали бы, если бы могли. Вон как тот белый вынюхивал, даже усы шевелились, как у собаки-ищейки.

Выходит, сам Ризаль отследил его маршрут.

Женщина снова всхлипнула.

– Не реви, – одернул мужчина.

– Это неправильно, – плакала та. – Он ничего тебе не сделал. За что ты его? Он же младше тебя, совсем мальчишка.

– Нашла кого жалеть – черного.

– Ты бы видел, как он бился за ту девочку, хотя мог изжарить ее в два счета.

– Видел, – бросил коротко и зло; затем обвинительно: – Ты дала ему нож.

Плач женщины перешел в рыдание, даже половицы задрожали.

– Зачем ты это делаешь? – донеслось сквозь всхлипы. – Кто ты? Ты не мой сын!

– Он самый… мама.

У Мартина ногти впились в ладони. Это же надо было быть таким идиотом! В документах значилось, что призрак самоубийцы не проявился. Гильдия признала умершего упокоенным, и Марту даже не пришло в голову, что эта информация может оказаться недостоверной.

Вот почему, когда заговаривал мужской голос, смолкали женские всхлипы. Вот почему скрипел только один стул. Вышагивала только одна пара ног.

Гелена Роуг и была одна – физически. А в ее теле жили двое: мать и сын.

Ясно, почему ни Март, ни другие маги не почувствовали в ней «подселенца» – кровное родство прячет следы. Если человек добровольно впускает в себя дух кровного родственника, то аура не меняется, а магический фон не искажается. Не знаешь, что искать, – не найдешь.

Оставалось непонятным лишь одно – что же они сделали, если пробудили нежить с кладбища. Родство родством, но магией не владели ни мать, ни сын.

– Давай прекратим, пожалуйста, – взмолилась женщина. – Ты меняешься, тебе становится хуже. Я люблю тебя, но ты должен уйти!

– Заткнись! – Хлопок, будто кулаком по столешнице.

Покатилась посуда, упала на пол, разлетелась осколками.

Плохо. Если сын начинает швырять предметы, используя тело матери, а не только нашептывая ей, что делать, – значит, он становится сильнее.

Мартин размял пальцы и удовлетворенно отметил пробежавшие между ними черные искры магии. Может, запирающие знаки, которыми эта парочка изрисовала погреб, и прячут магический фон от любопытных глаз, но против грубой силы картинки не помогут.

Недолго думая, Март лег на пол, упер ноги в «полоток» и ударил.

Результат превзошел его самые смелые ожидания – половицы разлетелись в стороны как труха.

Глава 9

Март быстро оказался в комнате. Хотел спалить одним ударом и носителя, и «подселенца». Старым добрым методом, поощряемым гильдией, которого он так долго стремился избегать. Уже вскинул руку…

– Живой, – сорвалось с искусанных в кровь губ с таким облегчением, что рука опустилась.

Женщина, в чем маг уже не сомневался, была в комнате одна. Только теперь, когда Мартин знал, куда смотреть и что искать, он отчетливо видел черную пульсирующую сущность посреди ее солнечного сплетения. Крошечную, не больше горошины, но плотную и откормленную материнским горем настолько, что сущность почти взяла контроль над чужим телом.

Март отряхнул пыль и щепки с плеч и волос. Все это время женщина следила за ним затравленным взглядом, вжавшись в угол комнаты.

– Да как ты!.. – попробовал было встрять мертвый сынок, но маг выбросил вперед руку и сжал пальцы в кулак.

Грубый мужской голос оборвался, а Гелена Роуг в испуге схватилась за горло.

– Упокоим добровольно? – поинтересовался маг, все еще держа руку перед собой и не давая захватчику тела вмешаться.

Женщина отчаянно закивала; из глаз по впалым щекам покатились крупные слезы.

Мартин кивнул, сам не зная, ей или собственным мыслям. Подошел ближе. Та инстинктивно попятилась.

– Не двигайтесь, – попросил маг, наконец разжал кулак и приложил ладонь к тому месту, в котором пульсировала яростная, переполненная ненавистью и злобой черная точка. Женщина дернулась от прикосновения. – Я не причиню вам вреда, – пообещал Март. Та закивала, тем не менее вжалась лопатками в стену.

Под воздействием черной магии точка внутри тела женщины сжалась, ослабела и походила теперь не на горошину, а на крохотное зернышко. Гелена задышала чаще.

– Легче, – прошептала она с таким удивлением, будто он только что снял с ее плеч тяжелый груз.

– Будет еще легче, – ответил Март.

Поискал глазами посуду, из которой можно было бы пить; нашел ведро с водой и ковш (глиняная кружка осколками валялась у ног). Набрал в ковш воды, после чего достал из сапога нож, который с недавних пор не забывал брать с собой; закатал рукав и резанул по предплечью. Бурая струйка побежала в посуду, быстро смешиваясь с прозрачным содержимым.

Можно было бы напоить женщину непосредственно кровью, как он поступил с Ларкой. Но та была не в себе, а эта – в сознании.

– Выпейте, – протянул ковш хозяйке. – Так надо.

Та снова закивала. Набрала в грудь побольше воздуха, решаясь, и выпила содержимое посуды залпом.

Черное «зернышко» исчезло.

Ноги женщины подогнулись, и она бы рухнула на пол, если бы Мартин ее не подхватил и не помог сесть на стул; ножки стула вновь протяжно скрипнули.

– Спасибо, – пролепетала Гелена.

– Садитесь и рассказывайте, – велел Март. – Рассказывайте с самого начала.

– Он бросил учебу. Мой Холли… – Голос женщины звучал глухо, но она отчаянно старалась не расплакаться вновь, а рассказать все с самого начала, как и просил маг.

Мартин нашел еще один стул в другом конце помещения, поставил рядом со столом и тоже сел. Что-то подсказывало ему, что история будет долгой.

– …Не знаю, с кем он связался. Мой Холли… Сказал, что кузнецкое дело для дураков. Для тех, кто только и может стучать молотом, а не думать… Его отец был кузнецом… Я не думала…