Слова - Джейд Эшли - Страница 4

Все они заняты только обсуждением ее внешности.

Я не слепой, Леннон отнюдь не худышка. Следовательно, ее внешний вид не вызывает никакого интереса или внимания со стороны парней. Чего нельзя сказать о цыпочках школы. Они слетаются, словно мухи к дерьму. Особенно Сабрина.

Эта девушка практически сделала своей жизненной миссией издеваться над Леннон.

Вероятно, из зависти.

Хотя внешне Сабрина невероятно привлекательна, внутри она чертовски слаба. До боли очевидно, что она отчаянно нуждается во всеобщем одобрении.

Однако Леннон не такая. Хотя она без колебаний помогает другим – даже мне, ведь она предложила помочь с репетиторством, – ее нельзя причислить к слабым игрокам.

Никогда не видел, чтобы она пролила хоть одну слезинку из-за оскорблений Сабрины или кого-либо еще. Леннон воспринимает все спокойно, будто ей искренне наплевать на то, что они думают.

Уже одно это привлекает.

Как и ее голос.

Хотя он и не идеален, но хриплый, страстный тон медленно напрягает мой член. Есть в ее голосе крошечные трещинки, позволяющие думать, что он вот-вот сорвется и с минуты на минуту Леннон сиганет с долбаной скалы… Но этого никогда не происходит.

Ее голос такой же стойкий, как и она сама.

Я мог бы слушать ее пение весь гребаный день.

Но не сегодня. Мне нужно добраться до дома Сторма, дабы мы смогли порепетировать.

Наша группа состоит из нас двоих. Я – вокалист, умеющий играть на клавишных. А Сторм – барабанщик с такими навыками, благодаря которым он звучит как дитя любви Джона Бонэма[6], Нила Пирта[7] и Томми Ли[8].

Последний присутствует в списке потому, что у Сторма уникальный стиль, присущий только ему. Кажется, будто каждый раз, нанося удар по этим штукам, он изгоняет своих демонов.

Все это вместе делает его не только моим напарником по группе, но и лучшим другом.

Всякий раз, когда я закрываю глаза и пою… все плохое просто отходит на второй план.

Растворяясь в музыке, я перестаю быть Фениксом Уокером. Глупым мальчишкой из трейлерного парка, из которого ежедневно выбивал дерьмо пьяный отец и которого бросила мать.

Я Феникс Уокер.

Парень, который будет управлять сценой, красть каждую частичку вашего внимания и заставлять падать на колени, чтобы вы могли отсосать мой гребаный член, пока я пою.

У нас со Стормом есть план. Как только окончим школу, мы отправимся в Лос-Анджелес в надежде, что нас заметят. Если там не получится, попробуем в Нью-Йорке.

Несмотря на дерьмовые оценки, я не полный тупица. И прекрасно знаю, что большинство начинающих музыкантов терпят неудачу, так и не добившись успеха. И хотя мы со Стормом готовы питаться раменом и делить кров с тараканами в течение следующих пяти лет, нам все же нужен какой-то доход на это время.

А значит, мне необходимо найти работу, пока я гонюсь за своей мечтой. Однако ни один потенциальный работодатель не жалует тех, кто бросил школу, поэтому, чтобы получить более-менее приличную работу, мне нужен диплом.

Именно по этой причине я оказался в неприятном положении, где мне понадобилась помощь Леннон Майкл.

Я должен убраться подальше из этого города – подальше от отца, – прежде чем закончу так же, как он.

Молодость дается один раз, так что либо сейчас, либо, черт возьми, никогда.

Знаю, что ни за что не прощу себе, если хотя бы не попробую. Даже если я потерплю неудачу, это лучше, чем вообще не пытаться.

– Я готова тебе помочь, – говорит Леннон, вырывая меня из мыслей. – Давай вернемся в класс и начнем.

Я бы предпочел забить гвозди в мошонку.

– Не могу. – Я достаю из кармана ключи от машины. – У меня планы.

Уже собираюсь пройти мимо Леннон, но она делает шаг вперед и кладет ладонь мне на грудь.

Ее рот открыт, будто она в равной степени оскорблена и потрясена моим намерением уйти.

– Ты серьезно? На случай, если ты меня не слышал, я предлагаю помочь с репетиторством, чтобы ты мог окончить школу. У нас не так много времени. Чем быстрее начнем, тем лучше.

Мне прекрасно известно, что время на исходе. Однако музыка превыше всего.

И так будет всегда.

Я смотрю на ладонь Леннон, которая все еще лежит на моей груди.

– Двигайся.

Покраснев, она убирает ее и отступает на несколько шагов.

– Если не собираешься относиться к этому серьезно, я ухожу.

Боже. Пусть эта девчонка оторвет мне яйца.

– Я свободен завтра после девяти. Заеду за тобой.

В ответ она приподнимает бровь.

– Заедешь? Что? Как…

– На машине, – вставляю я. – Если только не хочешь прогуляться на другой конец города. – Я опускаю взгляд, медленно и угрожающе осматривая ее тело с головы до ног. – В темноте… В одиночестве.

Готов поспорить на левое яйцо, что маленькая мисс Невинность никогда не переходила дорогу и не играла с большими злыми волками.

Она слишком занята роскошной жизнью на прекрасной стороне Хиллкреста в еще более прекрасном доме.

– Ну, нет, но…

– Так и думал. – Проталкиваясь мимо, я задеваю ее плечом. – До завтра.

– Ты даже не знаешь, где я живу, – кричит она мне вслед.

Тут она ошибается. Я точно знаю, где она живет.

В огромном доме на вершине холма на Болдуин-авеню. Леннон не единственный человек, кто на протяжении многих лет наблюдает за тем, с кем никогда не обмолвился и словом.

Только в отличие от ее мотивов мои – сугубо деловые.

Ее отец – Дон Майкл. Тот, кто написал пару хитов для множества великих музыкантов.

И хотя я слишком горд, чтобы просить его замолвить словечко благодаря своим связям, у меня имеются намерения нанять этого человека, как только я добьюсь успеха.

Но для этого мне нужно окончить школу.

И найти способ воспользоваться помощью Леннон, не раскрывая один из моих самых главных секретов.

– Где ты, черт возьми, был? – брюзжит Сторм, когда я въезжаю к нему в гараж.

С тех пор, как его бросили родители, он живет с бабушкой в крошечном домике недалеко от трейлерного парка.

К счастью, в крохотном жилище имеется гараж приличных размеров. Тот, который его бабуля разрешила нам переоборудовать под место для репетиций.

Знаете, что еще лучше? Ей наплевать на весь шум, который мы производим.

Она почти полностью потеряла слух, поэтому просто вытаскивает слуховые аппараты, когда мы отрываемся.

Я это ценю, как и футон[9], на котором Сторм позволяет мне спать, когда ситуация дома становится невыносимой.

Я молча подхожу к микрофонной стойке.

Но Сторм не сдается.

– Твою ж мать. Сколько раз, черт возьми, я должен повторять, чтобы ты перестал трахать сучек перед репетицией?

Бесчисленное количество. Однако сегодня я опоздал по иной причине.

Сабрина отсосала мне еще до встречи с Леннон.

Я поворачиваюсь к другу.

– Я задержался в школе… Встречался с новым репетитором.

Сторм удивленно вскидывает брови.

– Новый репетитор? Зачем?

Была не была.

– Миссис Герман завалит меня, если не сделаю какую-нибудь внеклассную чушь и не сдам выпускной экзамен.

Пять. Четыре. Три. Два…

– Ты что, издеваешься?

Один.

Он бросает барабанные палочки на пол, словно ребенок во время истерики.

– Ты сказал мне, что разобрался с этим дерьмом.

Так и есть.

– Я сдам этот гребаный экзамен, приятель. Не волнуйся. – И тут я вспоминаю. – Могу я привести ее сюда завтра вечером после тренировки? Не смогу учиться с… Ну, ты знаешь.

Рядом с пьяным кретином-отцом.

Подняв палочки и положив их на барабан, Сторм кивает.

– Ага. – Он прищуривается. – Клянусь Богом, Феникс, лучше тебе держать свой член в стороне. – Затем достает сигарету из пачки и закуривает. – Мне плевать, насколько она горяча. Не трахай эту девчонку, пока не выпустишься.